Попал (СИ)

— Прекрасно помню, что он был выше по течению Аптазы. Но это когда было. Горы видимо постоянно потряхивает, вот и меняют родники русла.
— Ладно! Давайте вечерять. Завтра с утра покажешь, где золотишко сыскал. — Обратился дед к Архипке. — А сейчас иди руки помой. Летна боль!
Архипка порывался еще что-то сказать, но лишь шмыгнул носом и отправился к реке отмывать, измазанные в глине, руки.
Наутро, сжевав несколько сухарей и выпив чаю с сахаром, который дед откалывал от большого куска обушком своего ножа и скудными порциями выдавал нам с Архипкой. Но сегодня мы не обратили на это никакого внимания, так велико было желание добраться наконец до золотых россыпей.
Добрались! Но золотых россыпей пока не обнаружили. В месте, где Архипка нашел самородки взяли несколько проб. При каждом промыве в лотках оставалось до грамма золотых песчинок, да попались четыре крохотных самородка общим весом в граммов пять. После обеда стали брать пробы ниже по течению. Все те же песчинки. Сели передохнуть и подумать с дедом, где же та жила может залегать? Неугомонный Архипка опять куда то смылся. Дед почесав бороду и затылок выдал:
— Надо, летна боль, выше ручья попробовать.
Надо так надо. Захватив лопаты с тяпками, лотки пошли брать пробы выше ручья.
— Немтырь, дядька Софрон идите сюда. Скорее! — Раздался Архипкин крик. Побросав инструмент и лотки, мы ринулись на голос. Выскочив из-за кустов, увидели живого и здорового Архипку, который приплясывал от нетерпения, ожидая нас.
— Вот смотрите. — Он указал пальцем в сторону реки. Подойдя поближе мы увидели …. Нет не золотые самородки устилающие дно реки. Увы! На песчаной отмели, образовавшейся после спада воды, выглядывала из песка пара желтых камешков.
— Никак нашли жилу то. Летна боль! — Прокомментировал дед выковыривая самородки и разгребши песок в основании небольшого берегового обрыва вытащил еще пару желтых увесистых камешков. — Тащите сюда лотки. — Скомандовал он.
Мы бегом бросились к брошенному инструменту и мигом притаранили его к деду. Тот наполнил лоток тут же взятым грунтом и начал промывать. Мы затаив дыхание следили за его манипуляциями. Наконец смыл последний песок дед показал нам пару небольших самородков и довольно много желтых песчинок.
— Архипка ты гений. — Завопил я и, схватив друга за руки, запрыгал вмести с ним от избытка чувств. Дед некоторое время смотрел на нас давая выплеснуть радостные эмоции и, наконец, сказал:
— Будя. Ишь расскакались, что твои козлы! Летна боль. Архипка бери второй лоток. А ты, Ляксей принеси запасной котелок. Золотишко ссыпать туда будем. Потом сворачивай стоянку и сюда все тарань, лошадей тож веди.
Получив четкие указания мы с энтузиазмом кинулись их выполнять. Архипка схватив лоток и лопату кротом зарылся в песок. Я бегом помчался к оставленному лагерю. Там по-быстрому отыскал запасной котелок и так же бегом вернулся. На большом листе лопуха красовалась небольшая горка золотого песка. Отдельно лежали несколько самородков.
— Ух ты как много! — В восторге воскликнул я.
— Не слишком радуйся. — Обломал меня дед. — Это паводком размыло жилу. Пустую породу вода унесла. Остались золотишко, песок да камни. Когда эту косу промоем, придется берег копать, а там чуть ли не сажень пустой землицы нужно снять, чтобы до жилы добраться. Накопаемся вдосталь, летна боль.
— Все равно уже поездку оправдали. С полкилограмма золота уже добыли, а впереди еще все лето.
— Не знаю, что за килограммы твои, а чуть поболе фунта накопали. Ладно, давай барахло сюда перетаскивай. — Оставил дед за собой последнее слово.
Я не спеша потопал к лагерю паковать раскиданное имущество и грузить его на лошадей. Провозился часа два. Наконец упаковав все, закинул тюки на безропотных лошадок, привязал их длинной веревкой друг к другу цепочкой и повел караван на новое место, прямо к ручью. Там пришлось заново обустраивать лагерь и готовить ужин.
Наутро мы с Архипкой ринулись было промывать золотой песок, но дед нас притормозил. Пришлось сначала отпилить два бревна длиной метра по три, а потом городить запруду на ручье. Сначала мы с Архипкой вкопали поперек ручья довольно толстую жердь. Потом нарубив кольев, стали их вбивать в дно ручья так, чтобы жердь придерживала верхние концы вбитых кольев. Затем отступив вверх по течению с полметра вбили второй ряд кольев, также зафиксировав ихверхние концы вкопанной поперек жердью. Потом стали таскать камни и забивать ими пространство между двумя рядами кольев. Когда закончили, то получилась вполне нормальная плотина и вода в ручье стала подниматься.
 
Пока мы возились с запрудой, дед сделал из спиленных бревен трех метровый желоб с поперечными вставками, видимо для задержания золотых песчинок и с нашей помощью установил его у запруды наклонно, ближе к золотоносной косе. Желоб, а дед обозвал его колодой, был снабжен заслонкой перекрывающей воду. Открыв заслонку и, посмотрев как по желобу идет вода, дед увеличил наклон.
— Тащите песок с косы. Испытаем колоду. — Отдал он приказ.
До косы было шагов пятнадцать и мы быстро натаскали песку и камешков до бортов. Дед открыл заслонку и вода хлынула в желоб смывая песок и глину. Дед ворошил тяпкой эту смесь, помогая воде. Наконец вода смыла всю муть и в основании поперечинок, среди задержавшегося песка выглядывали многочисленные желтые пылинки и блестели желтыми боками несколько маленьких самородков. Дед выбросил из желоба оставшиеся камни, тщательно их перебирая и кажется даже взвешивая в руке, один показавшемся ему подозрительным он обстучал обушком ножа, пояснив:
— Иногда самородок бывает коркой покрыт. Так. Что глядите и особо тяжелые камни проверяйте. Летна боль!
Потом собрал самородки, вытащил попереченки и поливая из ведра водой смел, заранее заготовленным, гусиным крылом песок и золотую пыль в лоток. Поставил попереченки на место и стал в лотке промывать песок. Наконец осторожно смыв последние песчинки вытряхнул маленькую кучку желтой пыли на заранее приготовленную холстинку:
— Ну вот! Колода то всяко лучше чем с лотками возюкаться, летна боль. Ладно! Дело к вечеру давайте ужин готовить да спать ложиться. А уж завтра будем золотишко добывать.
На следующие утро началась настоящая работа. Мы с Архипкой таскали грунт с косы на куске старого полотна, а дед промывал и с каждым промывом кучка золотого песка понемногу увеличивалась, да и небольшие самородки иногда оказывались в «колоде». Носить таким образом песок и камни было неудобно и я сказал деду:
— Тятя давай тачку сделаем. Куда ловчее песок до колоды возить на тачке, чем так таскать.
Дед удивленно на меня глянул, почесал бороду и выдал:
— Тьфу! Что-то я совсем оплохел. Про тачку то и не вспомнил. Бросайте-ка ерундой заниматься, берите пилу и валите вон ту осину. — Указал на он на осину, ствол которой имел почти идеально круглую форму и в диаметре был сантиметров тридцать пять. — Колесо из нее сделаем, ну и на саму тачку сгодится.
Оставшееся до вечера время делали тачку. Вернее делали ее дед с Архипкой, а я тесал доски, по которым эту тачку мы будем возить. Мне было интересно, как дед намеревается сделать отверстие в центре колеса под ось. При отсутствие сверла и коловорота задача казалась мне трудноразрешимой. Но дед и тут меня обломал. Он покопался в тюке с инструментом и вытащил оттуда кованый пруток миллиметров двадцать в диаметре и длиной миллиметров триста. Нагрел в костре один конец и прожег колесо по центру, а потом загнал в плученное отверстие этот пруток в качестве оси. Выходит он заранее озаботился осью для тачки, но забыл за хлопотами.
К ужину тачка была готова и даже опробована. Тяжеловато конечно, но теперь с промывкой золотого песка вполне справлялись мы с Архипкой. Я возил грунт, а Архипка промывал его в «колоде». Потом мы менялись местами. Деду досталась самая важная часть работы: окончательная промывка полученного шлиха. За две недели мы перетаскали и промыли весь золотоносный песок речной косы. Пробы взятые разных местах и на разных глубинах в районе бывшей косы ничего не дали. Пришлось вгрызаться в берег. Как и предсказывал дед выход золота уменьшился раза в полтора, работать приходилось чуть ли вдвое больше. На наши жалобы дед ответил конкретно и по делу.