Нарушенный обет

— Как ты себя чувствуешь?
— Очень хорошо. — Шелли улыбнулась и повернулась к нему — восхитительная молодая женщина, полная здоровья и жизненной силы, с огромным животом, который не могло скрыть платье с высокой талией. — Не волнуйся так понапрасну, Стив. Ребенок должен родиться только в следующем месяце.
— Ужасно, что сегодня мне нужно лететь во Францию. Оставлять беременную жену одну, в малолюдной местности... Может, все-таки положить тебя в больницу в Глазго? На всякий случай...
— Не бойся. И занимайся делами со спокойным сердцем.
— Но меня не будет целую неделю!
— И что? Ты и так приезжаешь сюда только на выходные. — Шелли не понимала, что вдруг произошло со Стивеном. Всегда такой спокойный, уверенный в себе и в будущем, он вдруг не на шутку разволновался перед отъездом.
— Никуда не выходи, хотя бы пока не наладится погода, — продолжил он в том же духе. — Вполне возможно, что сегодня вечером пойдет снег.
На улице действительно похолодало. Но снегопад в апреле?
— В Шотландии все может быть, — сказал Стивен в ответ на вопросительный взгляд жены. — Дождь на Новый год, и метель в июне.
Когда она стояла на пороге, провожая мужа, он вдруг обернулся и порывисто прижал ее к себе.
— Шелли... — задыхаясь от волнения, начал Стивен, но его прервали.
Шофер, сидящий в машине, посигналил, давая понять, что они безбожно опаздывают. И это была правда: Стивен все откладывал момент прощания.
— Мне нужно сказать тебе столько важного! — уже идя к машине, крикнул он. — Но не сейчас, в этой спешке! Просто дождись меня, слышишь, милая?
«Милая» — это слово еще долго звучало в ее мозгу. Скорее всего волнение заставило Стивена быть таким нежным и внимательным — особенно в последний месяц. И забота тоже. Иначе как объяснить перемену в его поведении? Неужели все мужья настолько меняются, когда их женам предстоит рожать?
С той самой предрождественской ночи они стали спать вместе, хотя больше не занимались любовью. Стивен боялся навредить ребенку, которого она носит, но засыпали они всегда, обнявшись. И иногда, проснувшись под утро, Шелли открывала глаза и видела устремленный на нее взгляд мужа, полный странного огня, нежности... и затаенной боли.
И еще были непонятные фразы, полные недомолвок и скрытого значения. Сколько раз Стивен порывался что-то сказать ей — возможно, открыть свое сердце, — и Шелли замирала, не зная, что сулит ей его признание — возрождение безумных надежд или мрачное отчаяние. Но всякий раз слова оставались невысказанными. И она терялась в догадках, в чем причины его скрытности. Неужели она недостойна доверия близкого человека?
А ведь за последние месяцы они действительно стали близки, порой даже мыслили одинаково. Прежние скованность, отчужденность, боязнь показаться смешным остались в прошлом. И часто, засыпая рядом со Стивеном, Шелли отчаянно хотела прошептать: «Спокойной ночи, любимый!» Только сознание того, что муж ее не любит, а только выполняет свой долг мужчины перед женщиной — матерью его первенца, останавливало готовые вырваться слова...
После того как Стивен уехал в Глазго, Шелли устроилась на диване в гостиной и стала представлять, чем он сейчас занимается. Вскоре небо за окном потемнело, в воздухе закружили первые снежинки, а затем начался настоящий снегопад. Она посмотрела на часы и поняла, что самолет Стивена только что оторвался от земли. Пусть полет пройдет хорошо, мысленно взмолилась Шелли, ведь жизнь без мужа теряла для нее всякий смысл, настолько сильна была ее любовь к нему.
 
Снег все шел и шел, превращая пейзаж за окном в новогоднюю открытку. Во второй половине дня Шелли усилием воли стряхнула апатию и стала разжигать камин, готовясь провести вечер в одиночестве. И вдруг в дверь позвонили.
На пороге стояла миссис Маккормак — правда, ее с трудом можно было узнать под вязаной шапкой, толстым шарфом и непромокаемым пальто, которые местные жители надевали в мокрую и холодную погоду.
— Заходите и раздевайтесь, — улыбаясь, пригласила Шелли. — Что заставило вас выйти из дому в такой ужасный день?
— Стивен позвонил мне, — объяснила пожилая женщина, — и попросил приглядеть за тобой.
— Он делает много шума из ничего!
— Он просто беспокоится о тебе. И о ребенке.
— Со мной все в порядке.
Раздевшись, миссис Маккормак прошла в гостиную, уселась в кресло перед камином и, протянув руки к огню, окинула Шелли изучающим взглядом.
— Да, в последнее время ты выглядишь гораздо лучше. Менее взволнованной... более умиротворенной, что ли...
В сложившейся ситуации это прозвучало иронично.
— Ну, я рада, что кажусь именно такой, — медленно произнесла Шелли.
— То есть в душе у тебя все по-другому?
Шелли растерялась. Перед ней сидела тетя Стивена — женщина, в какой-то мере заменившая ему мать. Стоит ли раскрывать перед ней сердце? Не стоит, решила она и ответила, старательно выговаривая слова:
— У меня все хорошо. Честное слово.
— Кажется, между тобой и моим племянником все наладилось, — так же осторожно сказала миссис Маккормак. — А когда ты только появилась здесь, каждый ощущал волны напряжения, исходившие от вас обоих.
Неужели даже со стороны видно, что мы стали по другому относиться друг к другу? — удивилась Шелли. И неужели мне удается, так хорошо скрывать то, что творится в моей душе, что даже тетя Стивена находит меня умиротворенной?
— Ты ведь любишь моего мальчика, правда? — внезапно спросила миссис Маккормак.
Их взгляды встретились. И Шелли неожиданно поняла, что нет никакой надобности притворяться перед человеком, который тоже любит Стивена.
— Да, я люблю его. Очень люблю.
— Тогда почему у тебя сейчас такое печальное лицо?
Шелли покачала головой.
— Я не могу говорить об этом.
— Зато я могу, — решительно заявила тетя. — Не знаю, что у вас там произошло до свадьбы и почему она оказалась такой поспешной, но думаю, ты считаешь, что Стивен женился на тебе исключительно из-за ребенка.
— Да, — прошептала Шелли и покраснела. — Вас это возмущает?
Миссис Маккормак рассмеялась.
— Возмущает? Было бы довольно странно, если бы в мои годы меня возмущали подобные вещи. Такие браки случались всегда.
— Возможно. Но... но Стивен совсем не любит меня, — наконец решилась произнести Шелли. — И мне так больно от этого! Я так боюсь его потерять!
— Не любит? А ты уверена? — спросила миссис Маккормак.