Нарушенный обет

Шелли постаралась забыть о разбитом сердце и несбывшихся надеждах. Ведь все происшедшее чуть раньше еще раз доказало, что Стивен не в состоянии простить обид, которые она ему нанесла. Но его крепкие объятия, страстные поцелуи и руки, так нежно ласкающие ее, позволили ей хоть на время забыть о своих несчастьях.
И когда Стивен разделся и заглянул ей в глаза, как бы прося разрешения, Шелли кивнула. Она чувствовала его желание и знала, что даже такая имитация любви для нее лучше, чем ничего...
Они лежали неподвижно, прижавшись друг к другу, как одна единая плоть, и их сердца бились в унисон.
Стивен положил руку на живот жены и неожиданно спросил:
— Когда дети начинают шевелиться?
— Месяцев в пять. — Шелли повернула к нему лицо и пообещала: — Когда-нибудь я дам тебе послушать, как толкается твой ребенок.
Стивен приподнялся на локте и проникновенно произнес:
— Прости меня, пожалуйста. Я очень некрасиво повел себя в гостиной. И сейчас хочу сказать то, что должен был сказать гораздо раньше: спасибо за то, что решила устроить мне праздник.
— Не надо, не извиняйся. Мы оба действовали необдуманно, под влиянием эмоций. Так что давай забудем обо всем, что сегодня случилось, — предложила Шелли.
Его лицо внезапно помрачнело. Коротко вздохнув, Стивен приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но потом тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и сел на кровати, пристально глядя на Шелли. Никогда еще его взгляд не был таким испытующим, требовательным... мучительно-ищущим что-то в глубине ее сердца. Но разгадать выражение глаз мужа Шелли оказалось не под силу — слишком уж о многом оно говорило. О том, во что поверить она считала себя не вправе.
— А что нам делать с тем, что только что произошло между нами? Тоже забыть и сделать вид, что все осталось по-прежнему? — глухо спросил Стивен.
Как будто не в силах больше смотреть на обнаженную жену, лежащую рядом, он отвернулся от нее и после мучительно долгой паузы услышал:
— Ты спрашиваешь об этом с такой странной интонацией, словно случившееся много для тебя значит. — Стивен почувствовал, как Шелли тоже села на кровати. — Хотя я прекрасно понимаю, что заставило тебя поступить именно так. И эти чувства далеки от любви, нежности или простого желания быть ближе ко мне.
— А если я скажу, что для меня это действительно много значит? — спросил Стивен, запинаясь на каждом слове, буквально выдавливая их из себя.
— Я вряд ли поверю тебе. После всего, что было между нами в прошлом, думаю, нам вряд ли надо допускать, чтобы безумства, подобные сегодняшнему, повторялись... Да ты и сам не захочешь этого. — И с грустью произнесла про себя: ведь ничего нет приятного в занятиях сексом с нелюбимой женщиной, которая постоянно живет с тобой под одной крышей, да еще и беременна. Такой мужчина, как ее муж, может выбрать любую красавицу — и не получит отказа.
Стивен все так же сидел, отвернувшись от нее, и Шелли уже решила, что не дождется никакой реакции на свое предложение. Но вдруг он резко повернул к ней побледневшее лицо и дрожащей рукой провел по ее волосам. И Шелли снова — в который уже раз — показалось, что какие-то слова готовы сорваться с его губ. Она замерла в ожидании, даже сердце на мгновение перестало биться в ее груди. Воздух вокруг сгустился. Но Стивен покачал головой, и слова — если он и собирался их произнести — так и остались невысказанными.
— Хорошо, — вместо этого произнес он. — Я и не ждал от тебя ничего другого. Только позволь мне сказать оно: ты моя жена и скоро станешь матерью моего ребенка. Я не настолько глуп, чтобы пренебрегать вещами, на которых основывается наша жизнь, поэтому никогда не говори, что ты для меня безразлична. И знаешь, я бы очень хотел стать для тебя мужем по-настоящему. Вот как сейчас.
 
Это были не те признания, которые Шелли, несмотря на доводы разума, жаждала услышать от Стивена. Но и они стали для нее потрясением. Произнесенные им слова свидетельствовали о вещах, которые, как принято считать, современные мужчины предпочитают игнорировать, — о верности, о долге, об уважении к семейным ценностям, о готовности помогать и оберегать, что бы ни случилось.
То, что предложил ей Стивен, было неожиданно щедро, благородно и, самое главное, надежно. Шелли в который раз приказала себе перестать гоняться за несбыточными мечтами и принять мужа таким, какой он есть: без любви в сердце, зато с чувством долга в душе. В конце концов, соглашаясь стать его женой, она и о таком счастье помыслить не могла. Любая женщина на ее месте была бы несказанно рада.
Шелли застенчиво дотронулась до загорелой руки Стивена и погладила — жест, который снился ей сотни раз, но на который она до этой минуты не решалась. И это-то после их интимных ласк!
— Это значит «да»? — тихо спросил Стивен.
— Ты же сам говорил, что правила игры мы устанавливаем сами. Условия нашего брака меняются, и никто не знает, что нас ждет впереди. Да, я соглашаюсь, но сама еще толком не знаю, на что.
— Хотя бы на то, что мы должны делить постель. Заметь, я говорю не о сексе. Если это способно навредить ребенку, то с этим можно и потерпеть.
Шелли слушала и не верила своим ушам. Еще меньше она верила глазам, которые уверяли ее, что муж волнуется и пытается скрыть это странное, непривычное для него состояние.
На память сразу же пришла другая ночь в другом месте. Она, лежащая на кровати в его роскошной спальне. И Стивен, сидящий рядом. Его внезапное, ошеломительно внезапное предложение выйти за него замуж. И то же мучительное волнение, сквозившее в темных, пылающих странным огнем глазах.
Что же все это значит? — судорожно теребя в руках край простыни, спрашивала себя Шелли. И опять не находила ответа.
— Но я не могу понять, зачем тебе нужны близкие отношения со мной? — наконец решила она поставить точки над «i». И опять увидела, как Стивен отвел взгляд.
— Не все ли равно? — уклончиво ответил он. — Ты же не говоришь, почему не против спать с мужчиной, которого не любишь.
— Кроме любви есть и другие чувства, — растерянно пробормотала Шелли. Вместо того чтобы добиться правды от Стивена, она сама едва не открыла ему свое сердце. Еще чуть-чуть — и с ее губ сорвалось бы предательское «Люблю!».
— Пусть будет так, — подвел итог их разговора Стивен.
Шелли приникла к обнаженной груди мужа, чувствуя себя усталым странником, который, так и не дойдя до цели, решил отдохнуть на полпути. А потом подняла голову и посмотрела на Стивена. Впервые без боли и внутренней борьбы.
12
— Шелли! Ради Бога, перестань суетиться и посиди со мной!
— Не могу. Мне нужно написать список экономке, чтобы она купила все необходимое.
Стивен появился на пороге кухни и долгим взглядом, в котором явственно читалась тревога, окинул жену.