Мангазейский подьячий (СИ)
— Ишь ты! — искренне опечалился Иван Васильевич, — Я ж знал его, такой человек был! А уж как сыскное дело знал, э-эх…
Я подождал, не станет ли староста спрашивать, как поживает шрам на щеке моего покойного начальника, да хромал ли тот по-прежнему. А то я не понял, что это проверка была и прекрасно староста знает, что дьяк Алексей мертв. Но нет, больше он подлавливать меня не стал, собрался, сцепил пальцы в замок.
— Так что за дела у Приказа в моем городе, подьячий Федор?
Я оглянулся, посмотрел на запертую дверь:
— Про разбойничьего главаря Леонтия-Любимца слышали?
— Слышал, — чуть подумав, кивнул староста, — под Москвой безобразил. Только ж -год как про него уже не слышали?
Еще бы. Аглашка, подумав немного, выдала мне просто идеальный вариант — главаря, который был стопроцентно мертв и о смерти которого не менее стопроцентно никто не знал. Потому что он имел глупость сойтись на ножах со скоморошьей ватагой Краснолицего Фатьки, отчего и пропал без вести. Болота под Щелковым глубокие… А никто об этом не узнал — потому что Любимец был связан с другими главарями подмосковных, да и не только, банд, которые могли обидеться на то, что их дружка порезали какие-то скоморохи. В общем, ватага Фатьки единогласно решила никому о судьбе Леонтия не рассказывать. Ну пропал и пропал, что бухтеть-то?
— Потому что, — я чуть понизил голос, — раскрыл Ленька рот на кусок, который не смог разжевать.
И я ткнул палец в потолок. Староста посмотрел туда же, после чего перевел взгляд на меня:
— Сокольники? — сообразил он, что я намекаю на царскую резиденцию. Правильно — дураков среди погибельных старост не бывает.
— Они, — кивнул я, — Вся его ватага там полегла.
— Вся… — опять-таки сообразил, к чему я веду староста.
— Вся. Кроме самого Леньки. Выдернул он свой хвост, да в бега и подался. Только успел перед этим из царской казны одну вещь украсть…
— Какую? — Иван Васильевич аж подался вперед.
— Про то мне неизвестно, — развел я руками, — Приказ был: Леньку-вора найти, изловить и в Москву доставить.
— Так он что, здесь у меня, в Мангазее?
— По сведениям — да. Прячется в городе где-то.
— Так… Почему тогда этим делом не Приказ Тайных… — глаза старосты чуть расширились, — Сокольник… Видели на Мангазее царского сокола…
— Может быть, — тут же сориентировался я, поняв, что моя выдумка про поиски похищенного неизвестно чего, в голове старосты начала обрастать подробностями, о которых я и не подозреваю, — Может быть, краденое с двух сторон ищут, и Разбойный Приказ, и Тайный. Про то мне неизвестно.
Староста задумчиво кивнул головой. Все правильно — кто ж в такие подробности будет какого-то подьячего посвящать?
— Зачем прибыл, что надо — неизвестно, да про то у сокольников и не спрашивают… — размышлял староста вслух, — Может, Леньку того же и ищет… Постой, подьячий Федор, а ко мне-то ты зачем пришел? Спрятался ты ловко, весь город про английского охотника на слонов знает, но никто ни сном ни духом про то, что ты из Разбойного. Даже русского в тебе не признают. Так зачем ты ко мне пришел? И почему не пришел СРАЗУ? Почему повеления Леньку того сыскать нам, в губную избу, не прислали?
Я наклонился вперед и чуть понизил голос:
— Протекает.
Староста сначала не понял. А потом понял:
— У меня?!
— Неизвестно. Может, и у нас. Не просто ж так Ленька на царскую казну прыгнул, кто-то помогает ему. Вот и велено мне было — никому, кроме поги… губного старосты, не признаваться.
— А зачем тогда признался?
— Не выходит у меня ничего, — развел я руками, — Не знаю я города. Среди явных обитателей Леньки нет, значит, либо тайком живет, на людях не показывается, либо и нет его здесь. Вот только…
Иван Васильевич и сам понял, в чем у меня затруднение. Хуже нет, чем искать что-то — и не находить. Может, это самое что-то не находится потому, что нет его. А может — потому что ты плохо ищешь. Вот и нервничаешь, вот и выдумываешь новые и новые способы сыскать потребное…
— Места, где человек тайком жить может, значит… Так может он просто в тайгу ушел?
— Не может, — покачал я головой. Это вопрос я предусмотрел и ответ на него продумал, — Ему с кем-то встретиться нужно, этот человек по тайге бродить, Леньку искать — не будет. А с кем-то слова передавать — так не верит Ленька никому. Здесь он, в Мангазее.
Староста снова задумался:
— Места, где человек скрыться может…
Я внутреннее напрягся. Для этого вопроса, вернее — ответа на него, я всю эту историю, с поисками якобы покраденного, и затеял.
— Запоминай, подьячий. Первое — терем Морозовых…
Оп-па. Я-то думал, что Дом, если и будет назван, то где-то в середине списка, а то и придется подводить к нему. А тут — раз и сразу.
— В боярском тереме? — с сомнением переспросил я.
— Там — первым делом. Морозовы, конечно, по правую руку царя сейчас стоят, но то — сейчас. Кто их знает, для чего им что-то из царской казны могло понадобиться, но если здесь кому и могло, то только им. Запомни, подьячий, любое царское дело всегда с боярами связано!
А и не любишь ты бояр, Иван свет Васильевич… Оно и понятно: взаимоотношения у царских слуг с боярами — как у полиции с, скажем, крупным бизнесом — вроде одно государство, но все равно эти богачи себе на уме…
— Терем Морозовых. Запомнил. Еще?
* * *Староста назвал мне еще с десяток возможных мест, где может скрываться вор-Ленька — и церковь Осетровских, что интересно, тоже была в этом списке — и я уже собирался откланяться.
— Подьячий Федор, помог я тебе, помоги и ты мне, — глаза старосты собрались в узкие щелки.
— Чем же? — я искренне удивился. Вот правда — чем?
— Если вдруг наткнешься на следы Давыда Филиппова, Сергея Давыдова или Игната Филиппова — расскажи мне.
— Преступники?
— Наоборот. Честные купцы… были. А куда делись — неизвестно… Пропадают у меня люди в городе, подьячий, и найти не можем — куда. Вдруг да наткнешься на след, так не сочти за труд — сообщи.
Вот староста, вот жук. На ходу подметки режет. Приезжего подьячего — и того припряг. Но и отказываться — не вариант. Не делают здесь так. Неправильным считают.
— А подробности есть какие? Кроме имен?
— Вот что, подьячий Федор, отправлю я к твоему дому одного мальчишку…
Глава 5
Выйдя от губного старосты я вытер пот со лба. Мысленно, конечно. Не надо давать случайному свидетелю повод задуматься: а чего это англичашка нервничает? А о чем таком он говорил со старостой? А правду ли он рассказал старосте? А не поспрашивать ли его на какой-нибудь дыбе?
Нет, все прошло гладко. Мангазейский погибельный староста поверил в мою дезу про поиски схоронившегося где-то здесь татя, покравшего у царя-батюшки неизвестно что. Дал мне наводку на то, где его можно поискать. В том числе — и Дом. Теперь надо выждать несколько дней, пройтись по другим названным им местам, честно их проверить на предмет нахождения Леньки-Любимца, не найти — Ленька, вместе со всей своей бандой, уже год как гниет в подмосковных болотах — и прийти к старосте еще раз. Чтобы тот ввел меня в Дом. Предлог староста пусть сам придумает, кто я и зачем мне в Дом… Главное — потом самому не запутаться, кто я для кого. Максим Валентинов, она же Викентий Тимофеев, он же Бартоломью Крауч-младший, он же Варфоломей Кравуч, он де Федор Тихонов… Имен как блох на барбоске… кстати, собак здесь Барбосами почему-то не называют. Полканами — бывает, от героя популярного здесь фэнтези-романа «Сказка о Бове-королевиче», песиголовца Полкана. А Барбосами — нет.
Так, не о том думаешь, Полкан.
На то, чтобы проникнуть в Дом — у меня несколько дней. Максимум — две недели. Погибельный староста обязательно, вот просто к бабке не ходи, пошлет в Москву запрос, кто я такой и вправду ли тот, за кого себя выдаю. А так как интернет здесь плохой и покрытие сотовой сетью тоже не ахти — запрос поедет со скоростью конного всадника. Пока туда, да пока оттуда… сколько времени пройдет? Неет, это мы с девчонками на телеге три месяца ехали, а всадник — верхом, да меняя коней на ямских станциях. Да, даже в этом случае до Москвы за неделю он не доберется. А вот, скажем, до Тобольска — сможет. А я не знаю, есть ли возможность связаться на дальние расстояния с помощью амулетов или какого-нибудь Длинного Слова. Из Мангазеи — точно нет. А вот из Тобольска — не факт, не факт… Поэтому я заранее закладываюсь на то, что через две недели погибельный староста узнает, что ему вешали на уши, за неимением здесь лапши — квашеную капусту. К этому моменту мы с девчонками уже должны добраться до Источника и исчезнуть из города. Плюс — через две недели, по рассказам местных жителей, уже может выпасть первый снег. И если мы не сможем к этому моменту утащить Источник — то можно уже и не дергаться, а рвать когти отсюда, чтобы попробовать через год. Зимовать в Заполярье я не хочу…