Настоящая фантастика – 2010
Гай оказался единственным осьминогом в классе. Поэтому, когда остальные ученики, глядя в окна, с восхищением разглядывали Серые Башни, он с интересом смотрел на Районы. Возможно, это было еще и оттого, что он ощущал себя неполноценным осьминогом и в глубине души понимал, что скорее всего не сможет работать головой, как папа и мама, а значит, ему придется зарабатывать на жизнь физическим трудом и переехать в Районы.
Это был день физики. Но последним уроком поставили астрономию.
Учитель — седовласый мужчина с короткими усиками и вечно отсутствующим взглядом — не отличался многословием. Приветствие его ограничивалось тяжелым вздохом и протяжным, заунывным «ну, что же, давайте начнем, раз пришли, включайте машины», после чего следовал еще один тяжелый вздох.
Они включали машины — раскладные персональные экраны, прятавшиеся в парте. Учитель что-то нажимал у себя на столе, а потом весь урок смотрел в окно. Экран все делал сам: показывал картинки, объяснял темы, разбирал задачи. Скорость ученики регулировали по желанию. Кто как успевал. Текст можно было останавливать, проматывать вперед и назад. В конце каждой темы — контрольные вопросы. Ответил — и переходи к следующей. Впрочем, иногда учитель отворачивал седовласую голову от окна и смотрел на своих учеников с неподдельной жалостью. Сам он привык работать со множеством ускоренных информационных потоков, разгоняя свой мозг в осьминоге, и простые экраны казались ему анахронизмом пещерных веков. Один час в осьминоге заменял ему тысячу часов обычного экранного времени. Иногда он представлял себя на месте своих учеников, и тогда на весь класс раздавался очередной вздох, после которого учитель опять смотрел в окно отсутствующим взглядом.
Но в этот день обычный график урока был смят в самом начале, когда после привычного «ну, что же, давайте начнем, раз пришли, включайте машины» выяснилось, что машины не очень-то хотят включаться. В конце концов после непонятных проблесков экраны засветились ровным белым цветом и замерли в автономном режиме информационного ожидания. Они выглядели бестолково и растерянно. Но еще более бестолково и растерянно выглядел учитель. С его экраном тоже творилось неладное, и понимание происходящего приходило медленно.
— Не работает, — сказал учитель, тяжко вздохнул и ссутулился.
Молчание длилось несколько минут, пока учитель усиленно соображал, как ему быть и что предпринять. Вечно отсутствующее выражение лица то вдруг становилось осмысленным, то растерянным. Глаза перебегали с одного ученика на другого и остановились на Гае.
— Что будем делать? — спросил учитель сухим от нервного напряжения голосом.
— Учиться! — ответил Гай. — Расскажите нам что-нибудь интересное по предмету… о рождении квазаров и сопутствующих физических процессах, например! Записать уравнения мы сможем и без сети. Или о галактиках-призраках, или о «чудовище в центре галактики»! Ну… хоть о чем-нибудь!
— Я???
— Вы же наш учитель, — улыбнулся Гай.
— Я… — Тяжелый вздох. — Я… Я подумаю, что мне сделать. Сейчас… Посидите немного тихо и не мешайте.
Класс замер в тишине, боясь пошевелиться, и во все глаза смотрел, как учитель думает. Это зрелище того стоило. Такое не часто увидишь. Мысли протекали в учительской голове очень медленно и неуверенно. Зато зримо. Каждая мысль отражалась на лице мучительной гримасой. Мозг, привыкший к форсированному режиму, явно чувствовал себя неудобно. Наконец после нескольких мучительных гримас, нелепых движений руками, потираний затылка и подбородка учитель набрел на спасительную идею. Лицо его просияло.
— Сидите здесь тихо, а я пойду в хранилище. Может, там остались древние бумажные задачники. Будет вам хоть какое-то занятие. Почувствуете себя кабинетными учеными. Ха-ха! — С этим словами он быстренько вышел из класса.
Прошло пять минут.
Учитель вернулся в обнимку со стопкой древних фолиантов и раздал каждому по книге. Детские глаза заблестели от восторга, пальцы вцепились в пыльные переплеты и начали шелестеть страницами. Учитель, довольный, что так удачно выкрутился из щекотливой ситуации, разулыбался и уселся за свой стол. Ситуация снова была под контролем.
— Решайте любые задачи, какие вам понравятся или какие сможете. Обращайте внимание на номер задачи, тогда в конце книги по нему вы найдете ответ. А к нашей программе вернемся в следующий раз.
Гай взял книжку в руки и обо всем забыл. Наверху бледными, едва различимыми буквами было написано: «Сборник задач по астрономии и астрофизике для студентов технических вузов».
Гай, открыв рот и почти не дыша, дрожащими пальцами переворачивал хрупкие, пожелтевшие страницы. Сначала он читал все задачи подряд. Ответы сами рождались в его голове, как только он дочитывал условие. Гай очень этому удивлялся и поначалу сравнивал свои ответы с ответами на последних страницах задачника. Все сходилось, и он продолжал без остановок читать одну задачу за другой, уже не заглядывая в ответы.
Все это казалось ему слишком легко, и он стал пролистывать страницы десятками.
Задачи становились труднее, Гай читал их медленнее, решение уже не приходило сразу во время чтения, а требовало еще несколько секунд.
Гай был в восторге.
Одна задачка ближе к концу книги его особенно заинтересовала: «Вычислить время столкновения кометы Пуланда (учесть ее возмущение от ближайших планет) с девятым спутником Ирады…» — и дальше — полстраницы данных. «Вот это дело! — обрадовался Гай, но тут же снова загрустил: — Почему же нам раньше не давали таких задач?» Он тяжко вздохнул (прямо как учитель) и принялся за решение.
Смотреть в телескоп было куда приятнее, чем решать задачи, но раз надо, так надо. Чтобы не огорчать маму. Гай получил ответ и тут же почувствовал частые удары сердца.
ЗАВТРА.
Ошибка? Он отыскал ответ в конце задачника: всё правильно, все сошлось, и тут глаза его остановились на фрагменте еще одного ответа: «Через двадцать часов после исчезновения девятого спутника Ирады…»
Гай начал листать страницы в поисках этой задачи, но урок уже закончился, и, прежде чем учитель выхватил книжку из его рук, Гай успел прочесть только: «Вычислить, через какое время после исчезновения девятого спутника Ирады взорвется Отарус, вычислить энергию взрыва. Масса Отаруса равна…»
Гай не помнил, как вернулся домой. Помнил только, что мама была на кухне и что-то готовила. А дальше он вцепился в нее обеими руками и начал что-то кричать во весь голос. Сколько прошло времени, прежде чем матери удалось его успокоить и он пришел в себя, Гай не знал. Он сидел на своей кровати, тупо уставившись в окно, мать была рядом и держала его за руку.
— Все хорошо, — шептала она. — Успокойся, все хорошо.
— Все плохо, — ответил Гай, — только ты об этом еще не знаешь.
— Ну, так расскажи мне. Только спокойно и без истерики, чтобы я смогла хоть что-то разобрать в твоих словах. И тогда мы что-нибудь придумаем. Может, все и не так страшно. Договорились?
Гай кивнул. И спокойно рассказал матери о старом задачнике, о том, что сегодня вечером погаснет девятая луна, а завтра взорвется Отарус и они все умрут.
Мать внимательно его выслушала и снова начала успокаивать:
— Всего-то? А я думала и правда что-то серьезное. Ты так больше не пугай маму. Подумаешь, звездочка бу-бу! Есть куда более страшные вещи в нашей жизни, уж можешь мне поверить! Вот видишь, дурашка, ничего особенного не произойдет, и не стоит бояться!
— Мама, мы все умрем, ты понимаешь?
— И что дальше?
— Все. Никакого «дальше» уже не будет!
— Вот и не стоит об этом переживать. Кстати, возможно, ты и ошибаешься — тебе такое не приходило в голову? — или в твой старый задачник закралась ошибка, наука-то ушла вперед. Папа мне ничего такого не говорил, а он у нас физик, ты же знаешь. Уж если бы что-то намечалось, мы бы обязательно знали.
— Может быть, я и ошибаюсь, но если бы все физики были такими же умными, как наш папа, то мы бы уже давно сами взорвались!