Настоящая фантастика – 2010
Понял ли я? По телу пробежала мелкая дрожь. Если это не коллективное выпадение памяти, не массовый гипноз, тогда… Я посмотрел на Жуду. Он тоже больше не улыбался. Начинал понимать неординарность происходящего. И я скомандовал:
— Антон, вызывай Склярова, я сейчас приду. Слав, а ты пока здесь побудь. И наблюдай за тем местом, где я… появился.
Минут через двадцать мы втроем — я, Антон и Пузанок — стояли возле злосчастного магниторезонатора. На лице завлаба явственно читалась уверенность: сочиненная нами история — это месть за сегодняшнюю новость о расформировании. Глупая детская месть.
— И что дальше было? — Скляров неприязненно поджал губы, разглядывая меня, будто диковинный экспонат кунсткамеры.
— Потом Сергей… — начал было Антон, но я его перебил:
— Я подошел вот сюда. Постарался представить, как колебания распространяются в монокристалле. От передатчика к приемнику.
— И что?
— И представил… Вроде.
Скляров хмыкнул. Презрительно так хмыкнул. Мол, он серьезный ученый, занятый серьезными делами, а мы отвлекаем глупостями.
— Так представил или «вроде»?
Я постарался вспомнить, о чем думал в тот момент. Что представил мысленно…
…Черный взгляд словно огнем полоснул. Глаза! Я же видел эти глаза! Нет, не сегодня, не в своем видении. Раньше, наяву!..
— Дядя?
Тихий, чуть ли не испуганный голос Славика заставил открыть глаза. Я вновь был в «марсоходе».
— Дядя… Ты понимаешь, что ты сделал? Ты ж — телепортировался…
Тут же затрезвонил телефон. Скляров.
— Сергей?! Вы внизу? В мастерской? — Хороший вопрос. Звонить в мастерскую, разговаривать со мной и спрашивать, там ли я нахожусь? Впрочем, в подобной ситуации особой сообразительности ни от кого ждать не стоит. — С вами все в порядке? Как вы себя чувствуете?
— Да… Вроде нормально.
— Голова не кружится? Не тошнит? Хорошо, сейчас — бегом в медпункт. Пусть там давление померяют, и все такое. По полной программе! И счетчиком Гейгера себя проверьте, на всякий случай. Только… о том, что произошло, никому пока не говорите. Понятно? И Жуду предупредите. А, дайте ему трубку, я сам скажу.
Судя по всему, двойная телепортация прошла для моего организма безнаказанно. Наш фельдшер Шурочка так и не поняла, с какой радости я загрузил ее внеплановой работенкой. Брякнул, что первое в голову пришло — мол, залез в магниторезонатор, а его включили по ошибке. Слопала. Откуда ей знать, что в колбу нашего резонатора разве что ладонь засунешь?
Больше экспериментировать Пузанок не разрешил. Зато усадил всех троих писать подробный, чуть ли не посекундный отчет о сегодняшнем эксперименте. Кто что делал, где стоял или сидел, какие кнопки нажимал. Я описал. Все. Кроме взгляда горящих черным пламенем глаз. В конце концов, кто о чем думал, Скляров писать не заставлял.
Еще он нам строго-настрого запретил рассказывать о случившемся кому бы то ни было. «До особого распоряжения». Его распоряжения, надо понимать. И глаз с нас не спускал. Держал в своем кабинете до окончания рабочего дня. Он бы и после держал — да права никакого на это не имел! Как только часики, висящие у него над столом, восемнадцать ноль-ноль высветили, мы встали, чинно распрощались и ушли. Согласно трудовому законодательству.
А едва проходную миновали, командование на себя взял Жуда. И уже в половине седьмого мы сидели за столиком в «Трех пескарях».
— Дяди, а махнем на Косу? Освежимся как раз.
Я вздрогнул. Какая-то нехорошая ассоциация возникла у меня при слове «Коса». С чего бы? Коса — узкая, меньше километра шириной полоска суши, уходящая в море. На самом конце — это просто дикий песчаный пляж, окруженный со всех сторон водой. Мы любили выезжать туда компанией на выходные. И прошлый раз были там втроем, совсем недавно… Нет, вру. С нами была девушка, знакомая Славика. Виталия. Необычное у нее имя, и сама она… Как она свою «профессию» обозвала? Магиня? Надо же…
В памяти полыхнул взгляд темных глаз из моего сегодняшнего видения. Это же…
— А может, по домам?
— Как это, «по домам»?! Мы что, понимаешь…
— Слав, — перебил я Жуду, — а ты давно с Виталей знаком?
— Чево? — уставился он на меня. — Не знаю я никакого Виталю. Это кто такой?
— Не такой, а такая. Девушка, черные короткие волосы, темные глаза. У нее еще «Шкода Фабия» темно-серого цвета.
Жуда сделал взгляд задумчивым. Затем решительно качнул головой.
— Не-а, ты нас с ней не знакомил. А что, хорошая девушка? Аааа… — В глазах его вспыхнуло понимание. — Намекаешь, что нужно нам ее с собой пригласить? А если она на колесах…
Он продолжал развивать тему Косы, но я его не слышал. Стриженый в камуфляже уже вынимал короткий автомат из-под сиденья джипа, уже расплывались темные пятна на курточке Антона, опрокидывался навзничь Славик, нелепо растопырив руки…
— Нет! — Я обвел взглядом вытаращившихся на меня приятелей. — Никуда мы не едем. И, Слав, насчет того, что Скляров говорил о секретности. Ты б меньше болтал!
— Да ну… — Жуда насупился обиженно. Но голос мой, должно быть, звучал так властно, что спорить он не осмелился. Вздохнул, покосился на официанта, на остаток жидкости в бутылке. — Ладно, по домам, так по домам. Я пока разолью на посошок, а ты, Тоха, такси вызывай.
«Шкоду» цвета мокрого асфальта я увидел, едва вылез из такси. На миг возникла мысль быстро скользнуть в подъезд, но я сдержался. Стоял, ожидая, пока Виталия подойдет ко мне. Да, это была она. В точности такая, как я запомнил во время поездки на Косу… привидевшейся мне в каком-то кошмаре? И взгляд тот самый. Разве что на темные круги под глазами я не обратил внимания прошлый раз.
Решившись, я начал первым:
— Здравствуйте. Вас зовут Виталия? Мы ведь уже встречались?
— Да.
— Мы… Вместе ездили на Косу?
— Ездили.
— Когда это было?
— Сегодня. — Девушка поднесла к лицу руку с часами. — Как раз сейчас едем туда.
Бред какой-то! Она что, издевается? Я закусил губу.
— Прямо сейчас едем? В это самое время? И когда приедем, там нас…
Я не договорил, не посмел произнести дикую фразу до конца. И девушка молчала. Но во взгляде ее и так читался ответ на мои вопросы. Один и тот же на все. «Да».
— Вы можете по-человечески объяснить, что происходит? Откуда вы меня знаете и откуда я вас знаю? И вообще…
— Могу.
Кажется, я и вправду ожидал, что она начнет подробно все объяснять прямо здесь, у подъезда. Понадобилась пара минут, чтобы понять всю нелепость ситуации. Когда понял, кивнул на дверь подъезда.
— Пойдемте ко мне, там поговорим. Если не возражаете. И если вам в самом деле есть что сказать.
Она не возражала. И у нее было что сказать. А мне было, что послушать. Мы сидели на кухне, и невыпитый кофе остывал в белых фарфоровых чашечках.
Виталия называла себя магиней. Только это не профессия вовсе, даже не призвание. Это судьба, предназначение. Рок, если хотите. И маги — это не совсем люди. Вернее, больше чем люди. И понять мага способен только другой маг. И Виталия говорила со мной, потому что я способен понять. Потому, что я — маг…
Она так и сказала: «Вы маг, Сергей, и этим все сказано». Юный, пробуждающийся маг, ничего не знающий о своей силе, даже не верящий в нее. Но чем скорее я поверю, чем скорее научусь пользоваться силой, тем лучше будет для всех.
И еще она сказала, что выбора у меня нет. Таким я пришел в этот мир, просто сущность моя дремала до поры до времени. А сегодня проснулась — когда я попытался представить половинки кристалла, рассеченного и единого одновременно. Две точки пространства-времени, сколь угодно удаленные друг от друга и сколь угодно близкие. Представить то, что недоступно для человеческого восприятия и понимания. Но я поверил, что это возможно. И сделал.
У всех магов пробуждение приходит по-разному, нельзя предугадать, где и когда. И нельзя распознать будущего мага, пока он не проснется. Но в момент пробуждения все меняется. Это как всплеск в тихой заводи, как вспыхнувшая спичка посреди ночи. И если поблизости окажется способный видеть и слышать, он заметит, поймет, что у него появился новый собрат. Меня заметила Виталия. И взяла под свою защиту.