Выдыхай (СИ)
— Привет, Алекс, — говорит моя малышка так буднично, словно мы расстались вчера. Дыхание перехватывает, и я не сразу могу ответить ей.
— Где ты? — единственное, что важно сейчас.
— В Аране, в «Плазе».
Она здесь, в городе. Так какого же чёрта она в гостинице, а не дома?
— Я буду через полчаса. Ты же не исчезнешь за это время? — спрашиваю с опаской.
— Нет. Я буду здесь, — говорит девушка моей мечты, и я готов лететь за ней на край света, не то, что в соседний квартал.
3
МАРИ
Сделав звонок, я снова начинаю нервничать. Знаю, что Алекс будет здесь с минуты на минуту. Я собираюсь с ним расстаться сейчас и при этом всё равно переживаю о том, как я выгляжу. Глупо. Предупреждаю батлера о незапланированном визите и бегу, чтобы принять быстрый душ. Неловко стучусь в спальню к маме с Колином, прошу у неё что-нибудь из одежды взамен несвежим спортивным штанам и футболке. Хорошо, что у нас с ней один размер. Мама выдаёт мне из своих запасов узкие бежевые брючки и длинную белую майку, благодарю её поцелуем и мчусь сушить волосы.
Алекс приезжает ещё до того, как я успеваю высушить свою шевелюру. Папа приводит его ко мне в спальню и деликатно удаляется. Мы стоим друг напротив друга в неловком молчании. Оно длится всего несколько секунд, а как будто целую вечность. Отмерев, он хватает меня в объятия, целует жадно. Боже, как же я отвыкла от его губ! Поцелуи Алекса совершенно не похожи на те, что дарил мне Кир. Они сводят с ума своей нежностью, губы его не так напористы в отличие от губ Кира. И это главная причина, по которой мы теперь не сможем быть вместе — я вечно буду сравнивать таких разных мужчин и никогда не смогу выбрать одного.
— Мари, малыш… — выдыхает Алекс, обхватив моё лицо ладонями. — Как же я скучал.
Мы стоим, обнявшись очень долго, не знаем, как начать этот диалог.
— Почему ты не приехала сразу домой? — начинает как всегда с главного Алекс. Я столько раз продумывала этот разговор, а сейчас не знаю, что сказать. Как не поверни, а всё будет звучать ужасно. — Как давно ты в Аране? — продолжает мой любимый и излишне умный мужчина.
— Неделю, — отвечаю честно. — Папе позвонила только сегодня.
Набравшись смелости, выскальзываю из его рук. Отхожу на несколько шагов, в то время как хочется прижаться к его груди посильнее.
— Прости меня, Алекс, — говорю, глядя в пол, не в силах поднять глаз на него. — Мы не сможем быть вместе.
Я беру с комода кольцо, которое хранила всё это время, и протягиваю ему. Он не спешит забирать сверкающий бриллиант в изящной золотой оправе. Сложив руки на груди, хмурится, разглядывая меня.
— Почему? — спрашивает коротко. Я опускаю руку, крепко сжимая колечко в кулаке. Всхлипываю, прежде чем выдать заранее заготовленные слова.
— Я тебя не заслуживаю, — отворачиваюсь и отхожу к окну. Смотрю на ярко подсвеченную, уже украшенную к рождеству, улицу, и не вижу её. Глаза застилает пелена слёз.
Алекс подходит сзади, обнимает осторожно.
— Я не понимаю, — говорит он. — Что случилось, Мари? Ты… — он сглатывает прежде, чем закончить предложение. — Встретила кого-то другого? — заканчивает глухо. — Ты больше не любишь меня?
Предательская влага всё-таки срывается с моих ресниц, течёт сплошным потоком. Я так не хочу ранить его! Но и соврать не могу. На лжи будущего не построишь.
— Я изменяла тебе, Алекс. Меня никто ни к чему не принуждал, я это делала по собственному желанию. Прости.
Он выдыхает рвано.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спрашивает с болью в голосе. «Нет!» — кричу мысленно.
— Да, — отвечаю вслух.
Он отпускает мои плечи и медленно выходит из комнаты. Прости, мой мальчик. Так всем будет лучше.
АЛЕКС
Раздавленный её словами, выхожу из комнаты. В гостиной собралась вся семья Мари. Они смотрят на меня выжидающе. Молча, прохожу мимо них на выход, не хватало только увидеть жалость в их глазах. Хелен срывается с места, хватает меня за руку и затаскивает в одну из спален.
— Алекс, — гладит меня по плечу мать девушки, которая меня не любит. — Мне надо с тобой поговорить.
Киваю, хотя едва ли толком понимаю, о чём она. Думаю о том, как же это больно, найти и тут же потерять её.
— Алекс, — продолжает меж тем Хелен. — Там не всё так просто. Она любит тебя.
Мотаю отрицательно головой, она сама сказала, что нет.
— Выслушай, — настаивает эта хрупкая и напористая женщина. Мари во многом похожа на мать, я всегда это знал. — Давай присядем, — Хелен ведёт меня к креслам у окна, усаживает почти насильно.
— Я не знаю, что рассказала тебе Мари, но считаю, что ты имеешь право знать правду. После всего, что между вами было, — упрямо говорит она. — По-хорошему она сама должна бы рассказать тебе. Но у неё шок, и она стыдится говорить с тобой об этом. Пока. А исправлять все свои недомолвки, боюсь, вы замучаетесь. Я расскажу тебе кратко, а ты уже сам решай, как быть дальше.
Я вовсе не уверен, что хочу услышать эту историю, но выбора она мне не оставляет.
— Мари похитили в пустыне. Отдали в наложницы молодому парнишке. Помнишь, мы говорили, про яхту сына Арафата? Ему, — вскидываюсь со злостью. Желание набить кому-то морду просто нестерпимое. Хелен успокаивающе гладит меня по плечу. — Дослушай. Она смогла договориться с этим мальчиком. Он не трогал её. Сначала. Но постоянно пытался соблазнить. Когда понял, что у него ничего не выходит, подсуетился с теми статьями, помнишь? — я киваю. Так вот откуда растут ноги у той заказухи. Представляю, что подумала Мари, когда увидела те фото. Хелен же рассказывает дальше. — Не думай, что Мари сразу бросилась к нему в постель из мести. Моя девочка не такая. Но в итоге он всё-таки добился своего, Алекс. Знаю, что тебе тяжело с этим смириться, но прошу, подумай о том, что она была совсем одна, в плену. Её сломали морально. Я думаю, что её слова о любви к этому мальчику — это не что иное, как стокгольмский синдром. Мы сейчас заберём её в Кио, найдём хорошего психолога. А ты пока подумай, сможешь ли ты принять её после всего произошедшего. Она любит тебя, Алекс. Вырвалась оттуда только благодаря этой любви.
Я сижу пришибленный этим рассказом. Не знаю, что буду делать со всем навалившимся дерьмом теперь, но в одном уверен — я благодарен Хелен за этот разговор. Он даёт надежду.
Прощаюсь с ней тепло, спускаюсь в свою машину и долго сижу под окнами гостиницы, собирая в кучу разбегающиеся мысли.
4
МАРИ
Как только за Алексом закрывается дверь, в комнате становится нечем дышать. Почему правильный выбор всегда такой сложный? Забираюсь с ногами на окно, вглядываясь в снегопад, которым грезила в далёкой Палере. Где-то за этим снегопадом проклинает меня Кир. Туда, за снегопад, я собственноручно отправила Алекса. Неприятная штука жизнь. Неужели я когда-то считала иначе? Даже не верится. Проходит довольно много времени, прежде чем замечаю знакомый силуэт. Алекс выбегает из здания, садится в свой белый, тот же что и два года назад, порше, припаркованный на углу улицы. Он заводит двигатель, но не трогается с места. Снежинки танцуют в свете уличных фонарей и его фар. Время словно застывает.
Любуясь изящным кабриолетом, вспоминаю, как мы познакомились. Я уже оканчивала университет и, откровенно говоря, не планировала дальше оставаться в Аране. Писала дипломный проект, целыми днями зависая в библиотеке, и совершенно не собиралась в кого бы то ни было влюбляться. А Алекс к тому времени был уже известным, его дебютный альбом в тот год попал во все мыслимые чарты и номинации. Мне, конечно, как и всем девчонкам нравилось несколько его песен, но фанаткой я бы себя не назвала. В тот вечер, когда мы познакомились, я хотела спокойно доделать теоретическую часть диплома, но на меня свалилась комета по имени Нейт. Он прилетел в Арану неожиданно, без предупреждения. Сказал, что я превращаюсь в нудную старушку и бескомпромиссно заявил, что явился меня спасти. План был прост — потанцевать в клубе, напиться и расслабиться. Собственно по плану всё и шло до определённого момента. Нейт, известный любитель красивых женских… глаз, скажем так. Он встретил в клубе очередную девушку мечты, которая по удивительному стечению обстоятельств оказалась танцовщицей гоу-гоу. И я категорически не хочу знать, где и чем он занимался с этой красоткой, но он очень просил не уезжать без него. Я потанцевала, подождала его в баре, снова потанцевала. Но засранца всё ещё не было на горизонте. Видимо уж очень у той девушки красивые были… глаза. В конце концов, решила дожидаться его в випке, потому что спать уже хотелось больше, чем танцевать. Прилегла себе тихонечко на диванчике, свернулась калачиком, положила ладошку под щёку и совсем никого не трогала. Мой покой был бессовестно нарушен каких-то пятнадцать минут спустя. Незнакомый парень ввалился в комнату как к себе домой, как он потом клятвенно заверял, просто ошибся дверью. Но осознав ошибку, вместо того, чтобы извиниться и уйти, сел передо мной на корточки, улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой и сказал: «Привет, принцесса. Можно я буду твоим принцем?». Спать хотелось больше, чем принца. Алкоголь в крови, помноженный на усталость, смешал мои мысли и вместо того, чтобы членораздельно сказать, что я предпочитаю поспать в одиночестве, я выдала что-то вроде: «Я бы предпочла, чтобы ты был моим одеялком». За давностью событий вкупе с алкогольным опьянением ни один из нас не помнит точной формулировки, но своим Одеялком я называла потом Алекса частенько. А тогда, в випке, он рассмеялся и стал требовать у меня номер телефона. Не отставал, пока не получил желаемое. Вызнал, почему я здесь лежу в гордом одиночестве, и наотрез отказался уходить, дожидаясь со мной Нейта. Аргументировал это тем, что мало ли зайдёт кто-нибудь не такой благородный, как он, и воспользуется моим состоянием. Когда известный ценитель красоты, наконец, притащил свою тощую задницу, Алекс уже напевал мне какую-то колыбельную, а я лежала у него на руках. Но это версия Нейта, потому что я ничего такого не помню.