Выдыхай (СИ)
Когда Алекс заканчивает с автограф-сессией, мы отправляемся домой в приподнятом настроении. Каждый раз он ловит от выступлений огромную волну адреналина и выглядит счастливым. В эти моменты я особенно любуюсь им, таким воодушевлённым и жизнерадостным. Моя собственная звезда, яркая и неповторимая, со сногсшибательной улыбкой — он так круто и органично выглядит за рулём своего спорткара.
— Ты, правда, сможешь отказаться от этого? — не могу удержаться от вопроса. — Это же твой наркотик. Я не хочу, чтобы ты менял свою жизнь из-за меня.
Вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, Алекс задает свой:
— А что насчёт тебя, малыш? Ты планируешь возвращаться в журналистику?
Я много думала об этом в последнее время, и ответ пока неутешительный:
— Не знаю. Пока что я боюсь. И ребёнок к тому же. Возможно, позже, когда он подрастёт. Если честно, не представляю, чем буду заниматься дальше. В одном уверена на все сто, домохозяйкой я быть не смогу. Сойду с ума. Хотя, куда уж больше.
Алекс кивает задорно:
— Мы что-нибудь придумаем, принцесса. Вместе не заскучаем, это точно.
Он подмигивает мне, и я требую немедленно доставить меня домой. Потому что хочу его прямо сейчас. Бесконечно родного и соблазнительного. И мы в этом вопросе единодушны. Что не мешает нам повеселиться в душе, смывая с Алекса концертный грим и рисуя на его лице разводы из разных ужастиков. Чуть позже я вытягиваюсь поперёк кровати и тону в восхитительных ощущениях, которые дарят его ласковые руки и губы. Нам не до разговоров, мы жадно целуемся, гоня мысли о скорой разлуке. Сливаясь в единое целое, медленно наслаждаемся друг другом. Не торопимся никуда. На самом пике экстаза Алекс шепчет, как сильно любит меня, и я отвечаю ему тем же.
На следующий день он улетает. В аэропорту я креплюсь из последних сил — раньше никогда не плакала, провожая его, и не позволю себе подобного теперь. Ни к чему слёзы перед дорогой. Мы разлетались по разным городам десятки раз, но раньше разлука не ощущались так остро. Последний поцелуй, нежное прикосновение к щеке, и вот опять между нами километры…
Оба мои мальчика бесконечно далеко, самое время научиться быть самостоятельной снова. Пора.
АЛЕКС
Я доволен тем, как прошёл первый концерт. Немного забытые эмоции от полного зала, от визжащих поклонниц зарядили меня не хуже энергетиков. И глаза Мари, когда преподнёс ей тот букет — это восторг. Что ни говори, но малышка любит быть в центре внимания не меньше моего. Ночь после шоу выдалась бессонной, и в аэропорт я еду заранее уставшим. Когда говорил Мари о том, что быть постоянно в дороге для меня уже не так привлекательно, я ни разу не шутил. Теперь бесконечные тусовки утомляют. Нет, в этом по-прежнему есть свой вайб, но всё больше вместо афтепати тянет в тишину отеля. Позвонить ей и послушать, как прошёл её день. Просто поваляться в кровати. Марк выразился предельно ясно: «Просто ты стареешь, чувак». Возможно. Или устал от событий последних лет. Тем более, я адски переживаю, что в такой важный период жизни оставляю принцессу одну. Но контракт подписан, и нарушить его значит попасть на немаленькие деньги, а они со всеми запланированными переменами в жизни нам понадобятся.
В один из таких вечеров сразу после концерта отправляюсь в отель и Марк, что поразительно, составляет мне компанию. Мари сегодня ужинает с отцом и Лиз, так что присутствие друга весьма кстати. Мы просто смотрим телек, щелкая по каналам, и обсуждаем его новую машину, которая начала сыпаться прямо с конвейера. Наконец, Марк останавливается на спортивном канале, втыкая в передачу про бои без правил, а я углубляюсь в переписку с Мари, которая шлёт мне смешные картинки и жалуется на Лиз, что та притащила на ужин кучу свадебных каталогов.
Неожиданно друг бьёт меня локтем в бок, привлекая внимание:
— Это тот чувак, которому ты втащил?! — спрашивает поражённо.
Бросаю взгляд на плазму, не понимая, о чём он, а Марк делает звук громче. На экране идёт запись боя, весьма жёсткого. И один из участников — Арафат. Комментатор нахваливает его, не жалея эпитетов, а я выпадаю в осадок. Выходит, Мари вовсе не преувеличивала его возможности, прося меня не лезть в драку? Телек меж тем громыхает дальше: «Кирам Арафат, так же известный как Тень, первый слепой боец, завоевавший два года назад чемпионский титул, к сожалению, оставил карьеру сразу после победы над Шакаром Абади. Сейчас, когда Палера участвует в международных состязаниях, было бы интересно взглянуть на него живьём». Перед моими глазами непроизвольно появляется картинка, как он с усмешкой поднял руки, сдаваясь. Теперь всё встало на свои места — гадёныш просто выё****ся перед Мари, показывая, что крут настолько, что не тронет меня. Твою мать, да я в бешенстве.
— Ты в следующий раз поосторожнее, — говорит Марк озабоченно, а я зыркаю на него со злостью.
— Даже зная, на что он способен, я бы повторил, Марк. Ты знаешь. И сделаю это снова, если он объявится.
— Наверное, Мари действительно любит тебя, — измывается он.
— К чему ты это?
— Ну, объективно, он моложе, сильнее, богаче. Смазливый опять же. А она выбрала тебя, — с такими друзьями и враги не нужны.
— Марк, я сейчас и тебе втащу, — говорю с угрозой.
На это друг только ржёт:
— Не, не надо. Я тебя боюсь, ты вон чемпионов боёв без правил избиваешь.
И мы всё-таки устраиваем небольшую потасовку. Именно этот момент выбирает Мари, чтобы позвонить по фейстайм. Марк отвечает на звонок быстрее, чем я добираюсь до него, и умоляет принцессу спасти его от меня. Отобрав у этого придурка телефон, ухожу в спальню, не желая, чтобы Марк поднял при Мари тему с Арафатом.
— Боюсь представить, чем вы занимались, — смеётся она.
— Небольшая встряска, — улыбаюсь в ответ. Но от Марка не так просто избавиться. Он заглядывает в спальню и кричит Мари, чтобы та берегла меня, уж больно я редкий вид — победитель чемпионов.
— О чём это он? — удивляется малышка.
— Да так. Приколист чёртов. Лучше расскажи мне, как тебе удалось сторговаться с Лиз. На чём остановились? — мне удаётся отвлечь принцессу, и я выдыхаю. Совсем не улыбается обсуждать с собственной невестой, чем её любовник круче меня.
23
МАРИ
Весь остаток апреля и май я занимаюсь своим здоровьем — на данном этапе это вопрос номер один. Полностью обследуюсь и с облегчением сообщаю Алексу, что здорова — онкологии нет. Единственный врач, которого проигнорировала — психотерапевт. Во-первых, страшно. Во-вторых, всё равно мне сейчас нельзя пить никакие посторонние таблетки.
В один из приёмов у Холли рассказываю ей о том, что не знаю, куда себя деть и кем мне теперь быть. Выслушав меня, психолог просит:
— Расскажи о своей последней работе. Чем ты занималась?
— Я много путешествовала, писала о разных странах. Собственно, и в Палеру поехала с этой же целью. С ребёнком так не поездишь, — я немного заминаюсь. — Да и не уверена, что теперь смогу поехать куда-то одна.
— Боишься? — прямо спрашивает мисс Дэйнс.
— Есть немного.
— А хочешь?
— Пока нет, мне хорошо дома. Но уверена, что это временное затишье. Я люблю жить на чемоданах.
— А что именно ты хотела написать о Палере? — снова меняет тему она.
— Планировала серию статей — о быте, о культуре, возможно, о политике.
— Почему же не напишешь их сейчас?
И я зависаю на минутку. Действительно, почему нет? По сравнению с двухнедельной командировкой у меня теперь материала на полноценную книгу, не то, что несколько статей. «На эротический роман» — хихикает моё подсознание. Я загораюсь этой идеей — нет, не эротическим романом, но книгой о неизведанной стране. В голове уже крутятся задумки, как и что можно преподнести, когда Холли вырывает меня из мира грёз:
— Я думаю, что это было бы многим интересно — Палера сейчас на пике популярности. Попробуй. И самой тебе это будет полезно — ещё раз пропустить через себя всё пережитое и, возможно, отпустить.