Дети Левиафана (СИ)

Бьёрн подошёл к Эйнару. Хэйс Карл убрал нож.
— Теперь видишь, кто он такой, парень? — спросил конунг.
— Да, — ответил Эйнар.
— Это человек, который готов убить сына ради гордости. Понимаешь это?
— Да.
— Хочешь, чтобы он страдал? Хочешь ему отомстить?
— Да!
— Так и будет, — Бьёрн потрепал Эйнара по щеке. — Тогда делай всё, что я скажу. Мы ему отомстим, но ты поклянёшься мне в верности на крови.
— Ты как баба, — потешался Старик. — Трус и слабак.
Привели человека с чёрным мешком на голове и поставили на колени. Человек молчал и держался прямо.
— Дай парню нож, — приказал Бьёрн.
Карл разрезал верёвки и сунул нож, тяжёлый, грубый, но очень острый. Эйнар попытался сглотнуть комок в горле, но никак не получалось. Правая рука, державшая оружие, дрожала.
— Заплати цену Крови, — сказал конунг. — Убей этого человека во славу Всеотца и забери себе его жизнь. Сегодня ты родишься заново и будешь служить мне.
— Я не могу, — прошептал Эйнар.
Человек в чёрном мешке на голове повернулся к нему, но по прежнему молчал.
— Бей! — крикнул Бьёрн.
Водоходы начали стучать мечами по щитам. Со стен смотрели люди клан, но снизу казалось, будто это каменные изваяния.
— Я не могу.
Эйнар выронил нож, Хейс Карл подобрал, вставил в руку и так сжал кисть своими грубыми лапами, что рукоятка больно впилась в кожу.
— Режь или я тебя выпотрошу, сосунок.
— Нет, я не могу.
Водоходы били по щитам всё сильнее. Старик смеялся. Человек с мешком приподнял голову.
— И к чему это? Два труса! Пусть лучше поклянётся тебе на моче! Или на дерьме!
— Бей его! — крикнул Бьёрн. — Да свершится твоя месть.
Эйнар ударил под мешок и зажмурился. Нож воткнулся во что-то мягкое. Раздался громкий и очень жуткий хрип.
— Теперь у тебя его жизнь, парень, — конунг рассмеялся. — Отправьте старому ублюдку подарок.
Карл отобрал нож и оттолкнул Эйнара. Человек упал на камни и начал скрести по ним ногами. Кто-то снял мешок с головы.
— Нет! Только не он! — взревел Старик. — Только не он!
Хенрик бился в агонии. Кровь из шеи лилась, не останавливаясь, а хэйс резал голову уверенными движениями. Старик орал, громко и горестно.
Эйнар смотрел на агонию брата, как ноги скребут по земле. Казалось, что это продолжается целую вечность и никогда не закончится. Он же знал, кто под мешком. Правая рука билась в судороге. Бьёрн подобрал отрезанную голову и показал всем на стене. Старик ревел и рвал на себе волосы огромными пучками.
— Ты! — закричал он, смотря на Эйнара. — Ты убил его! Это ты должен был умереть! Это ты виноват! Это твоя вина!
Впервые Эйнар увидел Старика рыдающим, но сам не мог плакать. Даже не мог пошевелиться. Твоя вина, гремело в голове. Это ты должен был умереть.
Эйнар проснулся, едва не закричав. Он скинул мокрое одеяло и сполз с кровати на пол. Сон почти как настоящий. Не всё в нём было так же, как тогда. Рядом с Лейвом на стене стоял Ульф, вместе с Хенриком был Гуннар, с жуткой раной на месте глаза, а хэйс Олаф умер за год до этого. Но во всём остальном всё было так, как приснилось. Особенно удар, хрипы и кровь. Лицо Хенрика, наконец его лицо всплыло в памяти, бледное, с оскаленными зубами. Это твоя вина, кричал Старик.
— Это моя вина, — прошептал Эйнар и до боли сжал кулаки. Он знал, кто этот человек под чёрным мешком, но всё равно ударил.
Он немного успокаивался, только правая рука билась в судороге. Это его вина. Всю жизнь он отрицал это и пытался снять с себя вину, любую вину, будто это могло оправдать убийство брата. Даже когда обвинял Людвига в своих ошибках, он то и дело вспоминал гибель Хенрика. Увидит ли он брата ещё раз? Или Скуле был прав и за чертой ничего нет?
Но это неважно.
Он должен был умереть в тот день
— И что ты тут забыл? — спросил покрытый татуировками здоровяк, едва Эйнар сел за стол.
Надо запоминать, какие заведения принадлежат Ультарам, а какие Сэйбингам, и выбирать места для ужина осмотрительнее. Здоровяк, на лбу у которого прикручены два металлических конуса, похожие на рожки, был не один. Его приятели, такие же симпатяги, встали рядом с угрожающим видом.
 
— Это наёмник Сандра. Надо позвать рыцаря.
— Сами справимся. Свяжем и унесём Вальдеру, он заплатит.
Сэйбинг разозлился, когда Людвиг едва не убил Эйнара и очень жалел потраченные деньги. Но других наёмников не ожидалось, поэтому семья работала с тем, кто есть. Приходилось отрабатывать каждую монетку. Эйнар целыми днями сидел на плавильне, обливаясь потом около раскалённых чанов и работающих на износ древних машин. Или на пыльном складе, где стояли ящики со слитками. Регулярно обходил бордели и трактиры, следя, чтобы не напали Ультары. Скоро заставят мыть посуду и подметать полы. Но надо радоваться мелочам, тот сопливый красавчик, сынок Сандра, сегодня не крутится поблизости. Так что можно расслабиться и выпить. Вот только Эйнар опять перепутал и зашёл в чужой кабак.
— Это слабак, — сказал человек с рожками на лбу. — Чего Сандр с тобой водится? А? Не слышу! Отвечай, когда спрашивают!
Эйнар взял топор, как всегда лежащий рядом, и прибил руку рогатого к столу.
Бандит заорал, а его приятели сбежали, не раздумывая.
— Убери! — вопил рогатый, безуспешно пытаясь выдернуть повреждённую кисть.
— Извини, — сказал Эйнар. — Я думал, у меня получится воткнуть топор аккурат между твоих пальцев. Смотрелось бы здорово. Эх, зря я столько вчера выпил.
Он вырвал оружие. Бандит убежал, отмечая свой путь каплями крови. Крик боли слышался ещё долго.
— И где спасибо? — Эйнар вздохнул и поднялся. Надо идти на свою территорию.
— Мы обязательно заплатим, — сказал какой-то человек, наверное, хозяин места. — Хоть прямо…
— Мне плевать. Придержите деньги, вдруг завтра придётся платить кому-то другому?
А вот это место принадлежит Сандру. Кабак забит до отказа, но у Эйнара всегда свободный столик. Не потому, что ценят, а потому что никто не хочет связываться с чужаком. Прям как до знакомства с Людвигом. Хозяин без напоминаний подал дешёвое цветное пойло, от которого получается забыться, но наутро болит голова и трясутся руки. Посетители тянули Дым. Может, тоже попробовать?
Эйнар заканчивал вторую бутылку, но приятного подъёма настроения не было. Пора снять какую-нибудь девицу, любую, лишь бы не оставаться одному, в темноте. Но перед этим заказать третью бутылку, хотя стоило остановиться и на первой. После третьей не бывает снов. Вот только тот парень за соседним столиком слишком подозрительный. Впалые щёки и бледная с синевой кожа говорят, что задохлик курит много Дыма. Ждёт, когда Эйнар напьётся, чтобы зарезать и получить у Ультара несколько доз.
— Отдыхаешь? — рядом сел Николас и сморщился.
— Будешь корчить такие рожи, то останутся морщины на лице.
— Заткнись, варвар, — младший Сэйбинг надул губки.
Если бы волей случая в том лесном домике оказался не Людвиг, а Николас, то Эйнар выдал бы сопляка аниссарам. И даже остался бы посмотреть на сожжение. С таким мерзавцем подружиться невозможно.
— Завязывай пить, — красавчик сбросил бутылку на пол. — Завтра тебя ждёт работа.
— И что за работа?
Николас огляделся и сел поближе с брезгливым видом.
— Важное дело, — зашептал он.
— Какое? — спросил Эйнар, стараясь дышать ему в лицо. Перегар от этого вина воняет ещё хуже, чем оно само.
Николас прикрыл нос платком.
— Отец хочет вернуть Йохану. Нужно вытащить её и спрятать за городом, но обставить так, будто Ультары её убили.
 
— Заложницу? И в чём смысл? Всё равно подумают на вас.
— Не твоё дело, варвар! Ты обычный вышибала, так что делай, что говорят.
— Может, так оно и есть, — сказал Эйнар.
Он приобнял Николаса и силой притянул к себе, сдавливая шею.
— Знаешь, как ты мне надоел? Со своими ужимками и видом, будто ты какой-то дворянин. Сынок обычного бандита. Так что кончай выделываться и говори, в чём дело.