Дети Левиафана (СИ)

— Я… ты… да иди ты в жопу, сволочь! — Людвиг вышел наружу, хлопнув дверью.
Он сел на скамейку, пытаясь продышаться. Всего одна фраза выбила из колеи, а он уже столько дней не злился. Неужели идиот не понимает, что все и так раскусили, кто он такой?
Подошёл кот и потёрся о ногу. Людвиг погладил зверька по голове. Тупой нордер, от скуки злость срывает. Но что теперь делать с Ханной? Может спросить у Дитриха? Нет, хоть они и сдружились, но так сильно открываться перед старым рыцарем не стоит. Да и нельзя забывать, что однажды они могут встретиться в бою по разные стороны. Нет, это не произойдёт, из армии нужно уходить, только сначала придётся вернуться. Но в первую очередь надо поговорить с девушкой. Пересечь это поле боя и испытать позор, ведь Людвиг понятия не имеет, о чём хочет говорить, но думает, что это нужно. Сейчас общение с Ханной не вызывало панику, а случайное прикосновение не бросало в жар, но этот разговор должен быть серьёзным. Только о чём? Что нужно сказать? Для начала, что он уходит через два дня, а там будет видно.
Она стояла у сарая. Людвиг на всякий случай понюхал рубашку и пошёл, чувствуя, как с каждым шагом уходит решимость. Ханна заметила его. Всё, назад дороги нет. Сердце пыталось разломить рёбра и выбраться наружу.
Он откашлялся.
— Тебя не было сегодня.
— Отец запретил, — ответила она, чуть помявшись. Странно, Ульрих и раньше запрещал, но Ханна всё равно приходила.
Вдруг она тоже нервничает и не знает, что сказать? Нет, бред какой-то.
— Наверное, мы победили.
— Все так говорят, — Ханна теребила ворот платья. — С твоей помощью.
— Вы и сами молодцы, — Людвиг дёрнул губами, но улыбка не получилась.
— Без тебя бы мы не справились. Вы пойдёте дальше?
— Да, и я…
Людвиг замолчал. Она пристально смотрела на него, будто ждала услышать что-то, что ей не придётся по вкусу.
— Просто я, — продолжил он, перебирая слова. — Я хотел сказать, что мне тут понравилось, был рад с вами всеми познакомиться. И с тобой тоже, да… особенно с тобой.
Он закрыл глаза от стыда, но, когда открыл, она всё так же смотрела.
— А сейчас ты скажешь, что должен уехать, потому что тебя ведёт твой долг. Но однажды ты вернёшься и заберёшь меня, но сначала мне нужно раздвинуть перед тобой…
— Нет! — вскрикнул Людвиг. — Нет, совсем нет, я… я другое хотел сказать.
— Чтобы вы не говорили, у вас, мужиков, одно на…
— Да постой! Я просто хотел… я не вернусь, никогда. Ещё два дня и я уеду навсегда. Да, это мой долг. Мы не говорили вчера и сегодня, но мне бы хотелось побыть с тобой, пока не уехал. Потому что мы больше не увидимся.
— Заходишь с этой стороны, — Ханна усмехнулась. — Подавить на жалость и…
— Нет, — Людвиг вытер горящее лицо. — Тут дело не в этом. В другом, — он вздохнул. — Я не знаю, как это сказать. Как же всё сложно. Эх… я совершил много плохого, и это не даёт мне покоя. Потому что всё вернётся ко мне и то, что я люблю, погибнет или я это возненавижу. Такова моя расплата за то, что совершил. Может быть, я погубил целый мир, не знаю, но свою жизнь я точно уничтожаю. Но вот эти дни… я спокоен. Я почти месяц боялся уснуть, но здесь я засыпаю. Мне не снятся сны с выстрелами, кровью и трупами, — он вытер глаз. — Может потому, что я хоть что-то сделал правильно. Но это не только моя заслуга. Я пришёл сказать спасибо. Видит Спаситель, вряд ли тебе попадался такой застенчивый идиот, как я, но мне нравились наши разговоры. Ты мне помогла. Вы все помогли. Больше, чем я вам.
Людвиг отвернулся.
— Да что я несу? Я совсем не то хотел сказать. Нет, опять не так… я хочу быть честным с тобой и с собой, поэтому и говорю, что думаю. Просто у меня в голове всегда такой бардак.
Он сглотнул накопившуюся слюну, слишком громко. Ханна смотрела на него, не говоря ни слова. Похоже, в своей глупости он превзошёл сам себя.
— Осталось всего два дня и мне бы хотелось провести их с тобой. В конце концов, я же не рассказал, чем всё закончилось.
— Значит, ты не вернёшься.
— Нет, не буду обманывать и говорить, что однажды заберу тебя. Это неправда. Но ты бы знала, как я этого хочу. Ты мне… — он замер и прошептал. — Ты мне нравишься. Да.
 
От стыда хотелось развернуться и убежать. Рубашка прилипла к спине. Такое же чувство, как в редких снах, когда он стоял перед всеми голый. Но Ханна не смеялась и не показывала пальцем. Она подошла слишком близко, наклонила ему голову и поцеловала в лоб.
— Прекрасный рыцарь. Как в сказке. Я думала, что так не бывает. Красивые мальчики-рыцари хуже любого бедствия, потому что привыкли получать своё сполна. А ты не такой.
Девушка улыбнулась и Людвиг почувствовал себя чуть увереннее.
— Хотя однажды я могу вернуться. Когда отращу брюхо, обзаведусь роскошной лысиной, гнилыми зубами и отдышкой.
— А я буду толстой тёткой, воспитывающей очередного мелкого лесоруба, — ответила она со смехом. — Как привычные тебе деревенские бабы. И вот мы увидимся и будем вспоминать времена, когда были молодыми и красивыми. Этот самый момент. И нам будет что вспомнить.
Ханна огляделась вокруг.
— Мне понадобится помощь, милорд, — сказала она и грубо запихала его внутрь сарая.
— Какая помощь? — спросил Людвиг. Но догадался, когда Ханна закрыла дверь на засов.
  
Глава 7.10
 
Эйнар сидел на пороге, накручивая шнурок на пальцы. Наконец-то прохлада, а то от жары можно сойти с ума. Только что ушли лесоруб и его жена, они подарили новую рубашку и заверяли в вечной дружбе.
— Принесу в подарок я новую рубашку, — тихо пропел Эйнар слова старинной песни и усмехнулся.
До мужа с женой приходил мужчина с вылеченным бедром. А сейчас к дому идёт тот парень, что постоянно выворачивает плечо.
— Что, опять вывих?
— Нет, я вам принёс, — он показал глиняную бутылку. — Мы пиво варили, отличное получилось. Это вам.
— Спасибо, — Эйнар попробовал. И правда, отличное.
Парень ушёл. А как его зовут? И какие имена у бородатого лесоруба и его жены? Так и не узнал. Вообще, здесь живут хорошие люди. Надо было познакомился с ними получше. Если бы не радиация вокруг деревни и мерзкая жена старосты, Эйнару бы тут понравилось. Конечно, если бы он не лечил людей, недовольство выказывали бы и те, кто сейчас улыбается, но благодарность и мелкие подарки, типа фляги и собранных в дорогу сухарей, немного трогали.
Вот только как идти? Обходить далеко, в лесу опасно, а в ущелье могут оставаться бандиты. Разбойники могли воспользоваться другим путём, если бы он был. Идти через Грензен? Очень долго. Нужно обсудить с Людвигом, но лишь бы опять не поругаться.
Вот и он сам идёт к дому. Всё же зря они вчера поссорились, парень даже не пришёл ночевать. Выспавшийся, вымытый и выбритый, он выглядел на свои годы. А в убежище Анхеля Людвиг смотрелся на все тридцать.
Он остановился, улыбка погасла. Боится ещё одной ссоры. Эйнар подвинулся. Вдвоём они едва уместились на пороге.
— Попробуй, отличное пиво.
Людвиг сделал могучий глоток.
— Угу. А зачем этот шнурок?
— Увидишь, — Эйнар поскрёб ногтями по штанам.
Кусты зашуршали.
— Там кошка, — заметил Людвиг.
— Я знаю.
Кот прыгнул с выпученными глазами, ударил Эйнара лапой и умчался, подняв тучу пыли, но недалеко.
— Ты так специально делаешь? — рыцарь следил за схваткой. — А чего он так прыгает?
Эйнар поскрёб ещё раз. Кот в нетерпении переминался, готовясь к прыжку. Эйнар поскрёб погромче. Зверёк подскочил, вцепился зубами в руку и начал драть её задними лапами. Настало время для другого оружия.
Эйнар высвободился из крепкой хватки злобного зверя и встал, разматывая шнурок. Глаза кота засверкали, он начал кидаться на ненавистную верёвочку, пытаясь разорвать в клочья, но каждый раз промахивался.
 
Людвиг засмеялся.
— Можно мне?
Эйнар подал ему шнурок. Парень начал дразнить зверька. Кот продолжал охоту, размахивая когтями, а рыцарь не собирался ему уступать.