Болотник 3 (СИ)
— Но ведь это только ваши слова…
— Не только, у меня есть на руках ваш пропуск. Да и кому нужны, другие доказательства? Достаточно просто моего рапорта. Я тут специально за вами наблюдать приставлен.
— Что я буду делать? Ну в смысле в качестве вашего агента?
— То же, что и раньше. Меня интересуют все негласные связи военнослужащих части, пороки, любовницы, да всё, что может привести к утечке информации. Вы и так делаете эту работу, но только теперь, будете делать её вместе со мной. У меня возможностей в чем-то больше, в чем-то меньше, я не привязан к одному месту. Но делаем мы с вами по сути одно дело. И не советую ни с кем делится информацией о нашей совместной работе. Для вас это кончится только одним — тюрьмой, а меня переведут в другую местность, и я продолжу свою работу, как и раньше. Вы согласны?
— Да. Куда мне деваться…
— Хорошо, и последнее, решите вопрос с краеведами, они тут оказались случайно, но к этому я руку тоже приложил. Там в качестве проводника выступил мой человек и специально привел их к вам.
— Там не совсем хорошая история получилась… — замялся Зинченко — в общем некоторые из них получили травмы. Товарищи были в нетрезвом состоянии и полезли драться с солдатами, в результате у одного из них сломана ключица, у другого повреждена рука. Если мы их отпустим без оформления, у нас могут быть проблемы…
— Твою мать! Дайте угадаю, Ерастов и Кожевников?
— Всё верно. У Кожевникова сломана ключица, у Ерастова что-то с рукой, прикладом ударили, вроде перелома нет, но…
— Ясно. Отпускайте, я с ними сам разберусь, проблем не будет. В конце концов они сами виноваты, нечего было лезть драться. Кажется, сюда кто-то идёт, сейчас выгоните меня взашей, и я буду ждать вашу расписку и краеведов возле своей лодки.
Глава 25
Выгнали меня с шумом и матами, в прочем как обычно. Когда мы с Зинченко закончили разговор, в кабинет разъярённой фурией ворвался подполковник. Досталось всем, и Зинченко, который какого-то мужского полового органа, привел меня в кабинет, хотя должен был «пристрелить этого пи…са на месте как собаку», и мне и моим родственникам до седьмого колена. Чуть в рыло мне не заехал товарищ командир. Зинченко порывался было вступится за меня, но заметив мой предостерегающий жест, присоединился к подполковнику. Видимо выплёскивая весь свой, недавно пережитый страх, скоро он уже переплюнул подпола и с пеной у рта поносил меня, так, что уже командиру ПВОшников, пришлось его осаживать. Я быстро выпалил свою версию появления в воинской части, но такое впечатление, что меня подпол вообще не услышал. Вышвырнули меня короче из ворот КПП со всей помпой и картинно играя на публику, разве что коленом под зад не дали. Ну и ладненько, главное, чтобы всё получилось и эту гребанную экспедицию отпустили на волю.
Ерастов с компанией, появились только через пол часа. Видел я подобную картину уже где-то — французы отступают из Москвы. Потрёпанные все, взлохмаченные, одежда порванная. Ерастов с Кожевниковым сверкают перевязанными и загипсованными конечностями, у Изи фингал на пол лица, у Сёмы поцарапана скула. Только девчонки более-менее целые, мордочки только заплаканные и глаза от слёз опухшие.
— Ну что? Допрыгались? Добухались? Краеведы ху…вы! — выдал я, как только все шестеро подошли ко мне.
— Да говорил я им! На каждом привале по пузырю высасывали ироды! У них с собой почти ящик водки был! Я им — в обход пойдём, а они вдоль болота решили, не послушали меня, вот мы и нарвались! И нет бы мирно договорится, когда на патруль вышли, так эти в драку сразу полезли! Я и глазом моргнуть не успел, как прикладом в морду получил! — начал возмущаться и оправдываться Семён, но тут же запнулся, встретившись с моим злым взглядом.
— Я с тобой потом поговорю. Дома. Сейчас бери баб, и Изю и дуйте назад, в Приречный, а я этих раненных петухов повезу на лодке. Там всё равно на всех места не хватит.
— Я этого так не оставлю! Они вообще охамели, вояки эти! Да я доктор наук, профессор, а меня в рыло, да сапогами по почкам! Они ещё узнают, кто такой Ерастов! Выпить есть, Кирилл? Надо стресс снять — Ерастов похоже ещё не вдуплил, из какой жопы я его вытащил.
— Паша… У тебя вообще мозги есть? Или последние пропил?! Да ты понимаешь, козёл ты ученый, что с вами могло быть?! Я вас только то из практически стопроцентной тюрьмы вытащил! Да вам по десятке корячилось! Запомни, вы с этим «октябрёнком» встали ночью поссать и неудачно ударились друг об друга в темноте, а потом на Изю случайно упали! Вот что вы всем говорить будите! А сейчас, засунь свой язык в жопу, и не вынимай его оттуда пока я тебя в самолёт не посажу! Всосал? Или тебе сейчас народными методами объяснить?! — в процессе разговора, я схватил Ерастова за потрепанную и порванную олимпийку и тряс его как «тузик грелку». Еще немного и я не сдержусь и втащу профессору.
— Какой самолёт, к ху…м собачим?! Мы идём дальше! — профессор орёт на меня в ответ и пытается оторвать мои руки от своей походной одежды. Похоже не понял ничего Ерастов.
— Действительно. А чего это вы тут командуете? Мы идем дальше, а когда вернёмся, напишем заявление в прокуратуру, пусть разберутся — подключился к разговору Кожевников, не по своей воли, а только благодаря хорошей фиксации гипса, застыв в «октябрятском» приветствии — и потом. Эти нехорошие люди, нам сообщили, что где-то тут на болоте, есть старая, покинутая деревня старообрядцев. Ей мы тоже обязательно хотели бы посетить. Мы никуда не уедем!
— Ясно. Ну и х…й с вами! Сёма, будь другом, сгоняй к КПП, там майор стоит, Зинченко фамилия, пусть берет караул, и этих двух уродов обратно забирает. А ты Паша, как в зону заедешь, пиши, мы тебе передачку соберём. Ты хоть и дол…б, но я тебя не брошу, буду «грев» тебе слать. Изя, бери девчонок и грузитесь в лодку. Да, кстати, с вами то дамы, всё в порядке?
— Нас не били, только облапали уроды… — начинает реветь одна из студенток, прижавшись ко второй подружке, которая тут же, тоже начала всхлипывать.
— Как облапали? — растерялся я и непроизвольно выпустил Ерастова.
— Ну это, обыскивали нас всех, только нас по разу, а девок каждый из караула и причем как смена меняется, так по новой. По ним же сразу видно, что они американские шпиенки и пистолеты они между сисек прячут — вдруг заржал Изя и тут же получил от меня подзатыльник. Ну всё понятно, солдатики парни молодые, баб уже много месяцев не видели, как таким случаем не воспользоваться?
— Ладно, понятно всё. Целые, и нетраханные, уже хорошо. Грузитесь в лодку. Сёма? Ты ещё тут? Давай быстрее, сдаем этих мудаков обратно и едим домой.
— Кирилл, послушай. Ну не могу я вернуться просто так — на всякий случай отойдя от меня подальше, начал Ерастов с опаской поглядывая на Семёна — я тебе обещаю, мы ни куда, ничего писать не будем. Жаловаться тоже. Спасибо тебе, что выручил, но на этот камень нам надо посмотреть! Мы всему институту полтора года мозг выносили с этой экспедицией и тут так обосрались! Да меня со свету сживут! И деревня эта… Я тоже хочу на неё посмотреть. На сколько я понял, там ещё никого не было из археологов или других ученых.
— И чё? Ты вот такой побитый и поломанный, вместе с этим куском гипса, дальше в тайгу пойдёте? Да он себе без помощи посторонних даже жопу вытереть не сможет! — я кивнул на Кожевникова, который стоял с гордо поднятой головой — Ты как себе это представляешь? А на девчонок посмотри? Да у них уже истерика, переходящая в психоз! Два дня в каталажке, плюс ваши вечно пьяные рожи, а у тебя ещё и не рот, а помойка — что ни слово, то мат-перемат. Про Изю я вообще молчу.
— С ними я договорюсь. Считай все всё сдали на «отлично», а Изя уже кандидат. Ну так что? Идём? — Ерастов обернулся к своим студентам в поисках поддержки.
— Я иду! — тут же выскочил из лодки повеселевший Изя. Быстро переглянувшись, за ним последовали и барышни.
— Да вы не дойдёте! В эту деревеньку только на вертолёте можно добраться, ну или на лодке. А ты «октябрёнок» — обратился я к Кожевникову, который позу так и не поменял — так бы не хорохорился. Срастётся ещё у тебя кость неправильно, и снова ломать придётся. Доктор тебе скажет, что будет не больно, а больно будет! Я тебе обещаю!