Болотник 3 (СИ)

— Седьмая! Выходим! Лицом к стене, руки за спину — железная дверь открылась на половину, ограничитель не снят и из камеры можно выйти, только протиснувшись в узкую щель. Это сделано для того, чтобы содержащиеся под стражей появлялись в коридоре только по одному, а не всей дружной толпой. Нас в камере всего два человека, а значит встречающих нас сотрудников изолятора будет трое, как и положено по инструкции — на одного больше, чем конвоируемых.
— Ну хоть солнце сегодня есть — вздыхает полной грудью мой сокамерник, когда мы наконец то оказались в узком «стакане» прогулочного дворика. Со всех сторон пятиметровые, бетонные стены, а над головой решётка из арматуры, вплотную к которой приварен смотровой «мосток» с дежурным по прогулочному двору.
— Да, солнце, это отлично — подтверждаю я, с тоской смотря на забранное решёткой небо.
— Ты опять себя истязать будешь? — усмехнувшись спрашивает Паша, когда я принимаю упор лёжа, для отжиманий — покури лучше. До завтра ведь без курива сидеть, в камере не положено.
— Успею — между подходами говорю я — вообще бросать надо, тут и так до туберкулёза один шаг, а ещё куривом легкие забивать.
— Так, а чего ещё делать? Первая папироска в день, это как рюмка водки, сразу в голове шум и вставляет нехило. Единственная радость в этом гадюшнике. А вот душ, только через восемь дней, так что потеть не советую, шмотки тоже только там постирать можно.
— У меня есть во что переодеться, а сполоснуться и в камере можно. Ты бы лучше тоже немного позанимался, неизвестно, сколько нам тут ещё сидеть.
— Не. Я бы лучше в картишки перекинулся. Ты как?
— Можно и в картишки, можно и в нарды с шахматами, только на кон ставим отжимания и приседания. И интерес есть и для здоровья полезно — согласился я, приседая.
— Ага. Если ты сто отжиманий проиграешь, то за десять минут отдашь, а мне весь день придётся корячится — кисло протянул Пашка.
— Зато мышцы подкачаешь. Всяко лучше, чем просто на жопе сидеть.
— Не интересно с тобой. Слова лишнего не скажешь, как нормальные люди в карты не играешь, всё пишешь чего-то.
— Ну какой есть. Терпи. Тебе деваться некуда, зато я не храплю.
— Ну да, есть в тебе всё же положительные стороны — смеясь соглашается мой невольный товарищ, закуривая вторую папиросу.
Час, это совсем не много, и он пролетел как один миг. Никогда бы не подумал, что простая прогулка на свежем воздухе может быть таким ожидаемым событием и может принести столько положительных эмоций. Как мало мы ценим, того что у нас есть каждый день. Раньше, ещё до следственного изолятора, я гулял по тайге каждый день. Только что-то потеряв, начинаешь понимать, что это то и было счастье.
— Седьмая! На выход! — синхронно вздохнув, мы потянулись к выходу с прогулочного двора.
— Отставить! Найденов! Остаёшься тут, отойти к дальней стене! Крикун! На выход.
Недоуменно переглянувшись с Пашкой, я отошёл, а моего сокамерника вывели из прогулочного двора. Моё одиночество продлилось не долго, дверь снова открылась, пропуская внутрь человека, одетого в зелёную форму и с погонами подполковника.
— Здравствуйте Кирилл Владимирович. Меня зовут Александр Романович Цуканов. Я хотел бы поговорит с вами без лишних свидетелей и ушей.
— Добрый день. Без лишних ушей не получится… — сказал я, поднимая голову на «мостик», где должен был находится дежурный сержант и никого там не увидел.
— Нам тут никто не помешает — улыбнулся мне подполковник.
— Очень интересно. И чем же я могу вам помочь?
— Знакома ли вам фамилия Марцев?
  
Глава 15
 
— Нет. Я слышу её в первый раз — для опознавания членов своей группы, у нас имеются специальные кодовые слова, и уж точно, никто не стал бы в слух произносить фамилию нашего куратора.
— Хм. Ну другого я и не ожидал. Тем не менее, я уверен, что данная фамилия вам знакома.
— Да каких только фамилий я за свою жизнь не слышал, даже Суходрищевых парочку знал. Может и эту как-то встречал. А вообще кто вы и что вам от меня надо? — задал я мучивший меня вопрос.
 
— Ну что же, имеете право знать. Имя вам я своё уже назвал, а работаю я в КГБ. Как иначе я смог бы пройти сюда, и разговаривать с вами?
— Логично. Ну и что же нужно от меня ещё КГБ? Вы и так уже у меня всё забрали и сейчас под расстрел подводите. Вам ключи от дома отдать, где деньги лежат? Так они тоже у вас. Не знаю, чем могу быть вам полезен.
— В первую очередь, Кирилл Владимирович, я хотел бы выразить вам своё восхищение. Вы без сомнений герой. Только вы, смогли дать отпор бандитам, и спасти всех оставшихся в живых членов вашей группы, и при этом вы шли туда только как свидетель, чьи показания нужно было уточнить. Отдельное спасибо за то, что спасли нашего сотрудника.
— Интересное у вас представление о чествовании «героев» и о благодарности за спасение жизни вашего майора. Расстреляете меня, а потом наградите посмертно? Ну и памятник конечно, можно даже во весь рост.
— Поверьте, мне самому неприятна данная ситуация. Однако вашими подвигами я и правда восхищаюсь. Восхищаюсь, но не удивлён. При вашей то подготовке.
— Моей подготовке? Ну да, я служил в ВДВ, но я только механик водитель и укладчик парашютных систем. О какой подготовке речь?
— И ваш профессионализм тоже вызывает уважение. Ладно, не будем ходить вокруг да около. Знакома вам это удостоверение? — подполковник залез в карман своего фирменного кителя и извлёк из него до боли знакомую красную книжку. Моё удостоверение сотрудника ГРУ. А ведь я думал, что спрятал его достаточно хорошо. Бедный Батон. Остался без своей будки. Ведь именно в ней я его и прятал, и что бы добраться до этой бумажки, будку надо было разнести просто до последнего гвоздика.
— И что дальше? — ну а что мне ещё спрашивать? В какое русло повернёт разговор можно только догадываться.
— Поговорим.
— И о чем же?
— Например о том, что же такое ГРУ ищет в этих краях? Зачем, под видом простого артельщика внедрили в местное охотхозяйство хорошо подготовленного офицера разведки, который уже третий год изображает из себя простого охотника? Ведь это не ваша полянка, тут работаем мы. Что вам тут надо Кирилл?
— Вы же понимаете, что я вам ничего не скажу? — голова пухнет. Чего мне делать то?
— К вам претензий нет. Вас мы смогли вычислить только случайно. Наше внимание привлекли только ваши необычайные способности в вопросах выживания, но и это можно было списать на простое совпадение. Один раз. Но два, это уже повод для разбирательств. Я понимаю, вы не могли дать себя убить, но тем нарушили свою конспирацию. Не может простой сержант, ну даже лейтенант ВДВ действовать так, как вы. Вы спаслись, но стали сильно заметны. И вас изолировали, чтобы разораться. А когда мне показали вот это, — подполковник потряс удостоверением — и в вашем доме обнаружили кучу военного снаряжения и оборудования, всё встало на свои места, мозаика сложилась. Кроме того, в отличии от вас, ваши коллеги работают из рук вон плохо. Потеря двух отрядов и вертолёта на местном болоте, пусть даже и в результате несчастных случаев, это сильно привлекает внимание. Что вам там надо? И вот наконец вашей судьбой интересуется личный порученец министра обороны. Судьбой простого охотника, закрытого в специзолятор КГБ. Ну и как нам это понимать?
— А вам не проще, товарищ подполковник, обратится непосредственно к самому, как его там, Марцеву? Я не скажу вам абсолютно ничего, не потому, что я не хочу с вами разговаривать, а просто потому, что сам не знаю. Да и потом, простите, но у меня тоже служба.
— И всё же я вначале решил поговорить с вами Кирилл. Вы же понимаете, что если вы продолжите играть в эти игры, то и нам нет смысла прекращать свои? Вас осудят и приговорят к расстрелу.
— Это вряд ли, учитывая все обстоятельства дела и личность уничтоженных бандитов, мои награды, ходатайства, беременную жену и так далее, максимум что вы мне сможете сделать, это посадить лет на пятнадцать. Ну а потом з/к по фамилии Найденов умрёт в тюремной больнице, ну, например, от туберкулёза, и появится какой-нибудь Безродов или Иванов. Да даже если вы меня расстреляете, это ничего не изменит. Вот вы говорите, что плохо работает ГРУ, но ведь та ситуация, благодаря которой мы с вами познакомились, это именно ваша недоработка. Я бы даже сказал — провал. Как вы смогли пропустить, глубоко законспирированную антисоветскую организацию? И ладно, если бы эта группа была только что создана, но ведь она существовала многие десятилетия. И именно мы её уничтожили. Не всю, но вы закрыли меня в изолятор, а сами найти недобитка не можете, у вас просто нет специалистов, которые могут работать в этой местности.