Остаться до рассвета (СИ)
— Лорд Форриль больше не войдёт в этот дом, и не приблизится к вам.
Девушка глянула пристально, непонимающе, но говорить ей о ледяном покрове, на несколько мучительных мгновений сковавшем тело Тивиса одним лишь движением руки, Зоратт не стал. И паркет в гостиной, кажется, придётся восстанавливать: некоторые виды дерева плохо переносят снежные колкие узоры на своей поверхности, так и норовят пойти трещинами.
— Это хорошая новость, — кивнула Виррис. — А что он говорит про Элге?
Про Элге Форрили говорили разное. Леди Бритта плакала и винила себя, Мад уехал к какому-то приятелю — якобы тот пообещал достать сильный поисковый амулет. Тивис, оттаяв и придя в себя, высушив на одежде несколько влажных пятен, оставленных льдом, ничего путного не сообщил. Говорил что-то о ссоре молодых и желании излишне эмоциональной невестки проучить мужа. Бьорд усмехался про себя. Он был уверен, что королевский советник и его деловой партнёр…бывший теперь уже деловой партнёр, непременно потребует проверки артефактом Истины в том, что Зоратт непричастен к побегу девушки. И потребовал бы, не сделай из него Бьорд ледяную скульптуру на несколько минут, так быстро, что собственную магию Тивис не успел задействовать… А после оттаивания о проверке советник забыл.
— Отрадно слышать, что вы сумели приструнить этого змея…так его называет Элге. Но что заставило её действовать не по плану, я так и не знаю.
Бьорд вздохнул. Точный ответ могла дать только сама рыжая целительница.
— Я организую поиски. Тивис, думаю, уже предпринял какие-то шаги в этом направлении.
— Старший Форриль? Не лорд Мадвик?
— Это одно и то же, — поморщился муж. — И, Виррис…Я просто испугался за вас.
— Там же был ваш племянник, — негромко напомнила девушка. — Он бы не допустил…Обедать будете? Я скажу, чтобы накрыли.
— Спасибо. У Форрилей к столу не пригласили, — криво ухмыльнулся Зоратт. — Так что не откажусь… Где же ваша сестра, Виррис, где?
— Я задаю себе тот же вопрос, Бьорд…
***
Разобрать получилось только одно простенькое заклинание, и оказалось оно способом выведения бородавок. Нет, так-то полезное, конечно… Отшельник повёл ладонью над столом, убирая книгу и письменные принадлежности. Насущная проблема прочно засела в голове. Ар сказал себе, что не станет думать, искать решение сам — у девчонки какая-никакая, но семья, и вполне, оказывается, дружная и беспокоящаяся, вот пусть они и решают. И второй раз напомнил себе об этом, и в третий. Мысли не уходили.
Не так много она и хотела, эта нечаянная рыжая герцогиня, и не так сложны её желания в исполнении. Проще, чем советнику Форрилю всеми правдами и неправдами занять светлый замок на холме.
Маг бесшумно приблизился к укрытой пологом постели, забрал лежавшие на полу меховые шкуры, перенёс на лавку, погасил зависшие над столом светящиеся сферы… и вернулся к своей кровати, осторожно отодвигая ткань. Ар тихонечко присел на краешек постели, поправил уголок одеяла, потянулся к полураспустившейся огненной косе, и в последний момент отдёрнул руку. С близкого расстояния в темноте он видел достаточно хорошо, и то, что он видел сейчас, отчего-то не вызывало такого раздражения, как днём, когда своевольное порождение Шелтара притащило продрогшую девчонку в его дом. Не желающую исполнять роль улыбающейся бессловесной куклы, упрямую, как сами Орсанды. Ей бы мужа с характером, а не эту смазливую размазню — глядишь, и не отказывалась бы от сайттенских земель.
Элге пошевелилась во сне, дрогнули полукружья ресниц на щеках. Маг замер, сливаясь с разлившимся в комнате мраком, сам становясь темнотой и тишиной. Тонкая прядь волос, скользнув по виску, упала на её лицо, и ему немедленно понадобилось убрать её. Убедившись, что девчонка спит и не собирается просыпаться, Ар осторожно подцепил пальцами непослушный шёлковый локон. Элге передёрнуло.
— Уйди, не трогай меня! Ты ужасен.
Маг отпрянул; едва различимое бормотание ошпарило, мгновенно протянулось до сердца. Пытался убедить себя, что ему просто послышалось, но ладонь сама собой потянулась к лицу, тронула нечувствительную повреждённую кожу, в болезненной ухмылке скривились губы. Давно не болит, не ноет, затянулось, как умело залеченный шрам, а вот поди ж ты. Он ничего не оставил, ни зеркал, ни старых своих изображений, и в озере плавать привык, не глядя в отражение, а сейчас ночной шёпот словно ножом поддел запёкшуюся корку на свежей ране.
Давно пора лечь, вон там, у стеночки, под окошком; к походному варианту не привыкать, да и недолго жёсткая лавка с брошенной на неё шкурой будет служить ему постелью. Ар больше не стал трогать девчонкины волосы, поднялся бесшумно, вынырнул из-за мягких складок полога, и странным холодком протянуло по помещению, тронуло плечи, спину, заставляя зябко поёжиться. Надо спать, утреннюю тренировку пропускать не следует.
***
Элге не сразу поняла, где проснулась. Её взору открылась пепельно-серая ткань, по периметру опоясывающая широкую постель. Чужую. Память не сразу подчинилась, плавая в обрывках ночных снов, не самых светлых и радужных. Снился ледяной змей, бросающий в неё хищно поблескивающее ожерелье, и удушье от застегнувшегося на горле ошейника как наяву, лишало воздуха, а Тивис, улыбаясь, брал её за руку и тащил, тащил куда-то бесконечными тёмными коридорами. А она не могла крикнуть, ни единого звука не получалось издать.
— Я тебя из-под земли достану, девочка, — негромко обещал похожий на Мада мужчина, и льдистые глаза нехорошо блестели.
И в следующем сне касался плотно сидящего на шее ожерелья, и звенья его опадали пеплом под ноги, а лорд Форриль удерживал в руках её ладонь, подносил к лицу, целуя пальцы.
— Будьте благоразумны, дорогая, — мягко, очень мягко просил он. — Вы мне очень…
Она вскрикивала немым горлом, выдёргивая ладонь, бросаясь прочь, куда угодно, лишь бы подальше! И низкие своды чужих коридоров расступались, и муж ловил её в свои объятия, и сходу принимался что-то обещать уверять, что всё наладится, всё обязательно будет хорошо, а за его плечом кивала и поддакивала кузина Литта, отчего-то с перекошенным лицом, мало напоминающим человечье, и мелкие острые зубки влажно блестели… Элге видела перед собой пьяные стеклянные глаза, билась в стальных объятиях, тянулась к свисающим со стен лианам, и те, послушные её воле, обвивались вокруг Мада, но он только смеялся, когда гибкие зелёные побеги истончались и увядали. А потом он наклонялся поцеловать её, и дышал ей в лицо перегаром, а она кричала, чтобы он отпустил.
— Ты ужасен! — повторяла она, силясь вырваться.
И всё повторялось, и всё меньше оставался Мадвик похожим на человека, а Элге бежала от него по болотным кочкам, оскальзываясь на пожухлой траве, и боялась оглянуться. И, падая во сне в жадную чёрную воду, сразу затянувшую по пояс, она успевала увидеть отчаянные жёлтые глаза, и призрачные волчьи лапы тянулись к ней: хватайся, вытащу! Но Элге хватала призрачную пустоту, и от ужаса снова не могла издать ни звука.
Одеяло обернулось вокруг её туловища коконом, и девушка, мотая из стороны в сторону тяжёлой головой, сбросила его и расправила сбившееся платье, в котором уснула накануне. И разом вспомнила всё: и трусоватого извозчика, и огромного призрачного волка, и опасные своей откровенностью беседы с неприветливым колдуном. Это его дом и его постель.
Элге нерешительно отдёрнула полог, и на краткий миг встретилась глазами с Аром, выходящим из купальни. Его волосы влажно блестели, закрывая плечи и лопатки, на неприлично свежем лице всё то же угрюмое выражение. В одной тонкой нательной рубахе, широкой и свободной, плотно обхватывающих ноги штанах, босой, он окатил её нечитаемым взглядом и молча прошлёпал в сторону кухни.
— Доброе утро, — растерянно пробормотала девушка в широкую спину.
Похоже, не доброе и не очень раннее. Элге вздохнула и пошла приводить себя в порядок.
***
Как бы ни хотел он подольше оставаться рядом с Виррис, но пересилил себя и поднялся сразу по окончании позднего обеда. Что он знал о Шелтарском лесе? Бьорд всматривался в цветное объёмное изображение, развернувшееся по свободной от картин и полок стене просторного кабинета. Протянувшись подобием полумесяца, Шелтар занимал обширную территорию и таил в себе множество тайн. Что-то было правдой, что-то являлось вымыслом. Были когда-то на его землях поселения, так давно, что последний камень давно порос мхом, и давно уже люди не выбирали лес своим домом. Водились в лесу звери, встречи с которыми человеку необходимо всячески избегать, водились ядовитые растения, росли цветы, насылающие дурманный сон, и даже деревья некоторые могли убить простым прикосновением к шероховатой коре. Но зимой Шелтар мирно спал, и незачем было соваться в засыпанную снегом чащу.