Навсегда твоя (СИ)

– Слава… – всхлипываю я, понимая, что по моим щекам уже давно катятся слёзы. Как и по его… – Слава… Встань. Прошу тебя, встань.
И он поднимается, не отрывая своих глаз от моих. Большими пальцами стирает с моих щёк слёзы. И смотрит так… Зеркало души. Невыносимо… Я умру, если он меня не поцелует. Промо сейчас.
Ещё секунда и я спасена. В тепле его губ и рук. Там, где всегда хотела быть. Там, где быть должна.
Дом. Тепло и защита родного дома. Вот, что всегда для меня значил Слава. Я дома, рядом с ним.
Поцелуй Славы полон нежности и осторожности, словно в его руках что-то хрупкое и ценное. И это сводит с ума. Потому что до хруста костей хочется верить, что он мной дорожит. Что я для него не просто очередная девушка, а особенная. Он словно даёт мне понять, что способен не только страстно брать, но и отдавать свою… любовь?
О, это одновременно и прекрасно, и ужасно. Потому что я могу обманываться, верно?
– Ты моя… – прижимается Слава своим лбом к моему.
– Слава…
– Нет-нет, Ясь. Я докажу, что мне можно доверять, слышишь? Я больше никогда тебя не брошу. Да, знаю, что я часто бросался словами, но ты увидишь… Увидишь, что я изменился.
– Немного невовремя, не находишь? – тихо спрашиваю я.
– Ты ему не принадлежишь.
Вот в чём дело? Снова собирается что-то доказывать своему отцу, идти наперекор?
– Опять отец.
– Нет, Ясь. Сейчас он просто мужчина, который присвоил себе моё.
– Я не вещь, Слава, – поджимаю я губы.
– Да, прости. Не умею я подбирать красивых слов, – нервно усмехается он. – Потому завязываю с ними. Теперь только поступки.
Он снова хочет меня поцеловать, но от двери раздаётся деликатное покашливание, и мы оба смотрим в сторону Зои:
– Вы бы дверь прикрывали, молодые люди, а то ходят… сквозняки.
Пока Зоя направляется к своему креслу-качалке, Слава вновь смотрит на меня и шепчет:
– Свидание, Ясь. Пойдёшь на свидание со мной?
Он с ума сошёл?
– Как? – ошарашено выдыхаю я.
– На нашей стороне кое-кто есть, – бросает он лукавый взгляд на женщину. – Не беспокойся ни о чём, я всё устрою.
– Слав, я не…
– Стой. Не говори "нет", обдумай.
Слава быстро касается губами моего лба и, комично отсалютовав Зое, покидает комнату. Я всё также ошарашенно смотрю ему в спину, пока моё внимание не привлекает Зоя:
– Кажется, вы затеяли опасную игру. Не считаешь, что Слава должен знать всё правила, прежде чем входить в раж?
Я смотрю на спящего сына, затем снова на дверь, за которой исчез этот невыносимый мужчина. Молча прохожу к своей кровати и, только усевшись, интересуюсь у неё:
– Вы уже сделали одну попытку ему намекнуть о них, верно?
Зоя заметно пугается, но, отвернувшись, лишь пожимает плечами:
– Я просто захотела в туалет.
– Да-да. Понимаете, Зоя, – вздыхаю я, – я не уверена, что он готов. Не уверена в его серьёзности. Не уверена, что он справится с правдой. Я ни в чём не уверена! И потом… Святослав… Он не отпустит меня. Нет у нас со Славой будущего. Его попросту нет…
– А может ты не дооцениваешь Славу? Он больше не тот мальчик, которого ты всю жизнь знала. Теперь он молодой мужчина.
– О, вы просто не видели, как этот молодой мужчина вёл себя на вчерашнем ужине, – морщусь я.
– А теперь представь, как бы он себя вёл, если бы всё знал?
Я смущаюсь. Конечно, Зоя права. Вот только я не могу этого допустить по причинам, уже не связанным с самим Славой.
– Вы знаете, что за человек мой муж, – чувствую я закипающее раздражение и поднимаюсь с кровати, чтобы отправится в душ, но перед этим предупреждаю няню моего малыша: – Потому бросьте вашу идею. Я не допущу, чтобы у меня… Даже ценой собственного счастья. Вы меня услышали, Зоя? Слава не должен узнать всю правду.
– Но какую-то её часть…
– Прекратите! – перебиваю я её. – Зоя, я вас люблю всем сердцем, но если придётся расстаться с вами…
– Я поняла. Поняла, – смотрит она на меня с жалостью. – Я тоже тебя люблю. И Митю люблю. Я вас не оставлю. Прости меня за мою старческую упёртость.
– И вы меня – за несдержанность, – успокаиваюсь я.
 
Лучше бы Слава продолжал меня ненавидеть, потому что теперь, с каждой чертовой минутой, становится всё сложней. Я не могу рассказать ему правду по многим причинам, и по многим – не могу держать его на расстоянии от себя.
Я совершенно не представляю, как мне быть…
  
Глава 14
 
Июнь, 2018 год… 
Я не понимаю, как это случилось…
Не верю, что это случилось…
Мне страшно.
– Ну вот и наша горошина, – улыбается доктор, глядя в экран ультразвука. – Сейчас мы её замерим.
– Значит… – едва слышно шепчу я дрожащим голосом, – я точно… точно беременна?
– Да, милая. Если не ошибаюсь, то у нас десятая неделя. У тебя раньше случались такие долгие задержки? Видимо, поэтому ты и не обратила внимания, верно?
Не случались. Но случилось много другого. Последние пару месяцев я живу, как во сне. В таком долгом и мучительном кошмаре.
– Но… Мы предохранялись. Как такое могло случиться?
– Ну, девочка моя, ни одно средство контрацепции не обладает стопроцентной защитой. Готово, – вновь улыбается она. – Можешь одеваться.
Я не замечаю, как оказываюсь на улице, не представляю куда иду. Просто шагаю, а в голове, словно вакуум.
Я беременна.
Я стану мамой.
У меня будет ребёнок. В восемнадцать лет. Без средств к существованию.
Будет?
Нет! И речи быть не может об аборте!
Из тумана меня выводит детский плачь, от которого я вздрагиваю. Осматриваюсь и понимаю, что я в парке, а плачущий малыш находится в коляске, которую катит его мать мимо меня. Я бездумно провожаю их взглядом и натыкаюсь на лавку. Ту самую, где меня успокаивал Слава в новогоднюю ночь.
Слава…
Ты не оставил меня в одиночестве, когда ушёл, верно? Преподнёс мне настоящий подарок. Устрашающий, да, но который может сравниться с чудом. Жизнь. Маленькая жизнь, которую создали мы сами. Да, это настоящее волшебство.
Опускаю голову и касаюсь ладонями живота. Моя к тебе любовь, Слав, обрела форму. Обещаю, малыш, ты будешь счастлив и любим.
Вот оно. Вот ради чего я буду жить.
Я словно увидела свет в кромешной темноте несчастий и страданий. Это, как открывшееся второе дыхание. Да, есть куча проблем, которые только предстоит решать, но знать о том, что есть ради чего, ради кого, бороться… Я словно в один миг стала сильнее.
У судьбы на всех свои планы. Да.
И она не позволяет мне опускать руки.
Я не отнимаю руку от живота до самой больницы. Даже тогда, когда покупаю свежие цветы в палату мамы. Эта традиция меня успокаивает. Пусть мама и не видит каждое утро на тумбочке рядом с её кроватью новый букет, но я знаю, что она чувствует их аромат. Она любит кустовые розы, в нашем старом саду их было великое множество, и мама с любовью ухаживала за каждым кустиком.
Первый приступ случился спустя неделю, после нашего со Славой расставания. Обморок мамы напугал меня до чёртиков, но самое страшное ждало впереди.
Я не запомнила всех медицинских подробностей, знаю только, что у мамы очень тяжелое состояние и что врачи делают всё возможное, чтобы ей помочь.
Ещё мне сказали, что болезнь развилась на нервной почве. Моя мама не сошла с ума, как мама Славы, её неприятие отсутствия папы ударило по физическому здоровью. Теперь она подключена к аппаратам жизнедеятельности и в бессознательном состоянии борется за свою жизнь. Я надеюсь, что борется.
Хорошо, что сегодня я иду к ней с хорошими новостями.
Она узнает о внуке или внучке и начнёт поправляться, потому что поймёт, что мне нужна её помощь. Мы вместе вырастим ребёнка, будем наблюдать за его успехами, вдвоём оберегать от невзгод и неудач, научим верить в себя и свои силы.
Мам, слышишь, теперь ты мне нужна вдвойне! Нам нужна.
Я ставлю вазу на тумбочку и присаживаюсь на мягкий стул рядом. Беру тёплую ладонь мамы в обе свои руки и шепчу: