Хищники жаждут ночи (СИ)

Монашки шарахались от меня, определив сразу, что я чужая. В принципе, и не мудрено, они здесь все друг друга знают. А с другой стороны, почему сразу не раскусили меня? А дали столько возможностей, Матушкой назвали, доверили свой Владыкан потрогать. Может ими кто – то управляет? Или всё же есть в их поведении логика: сперва, выявили во мне незнакомку, а потом в заварушке с разбойниками кто – то из монашек услышал, что меня назвали настоятельницей.
Хм, а может всё дело в том, что до них дошло, кто ворьё поубивал?
Распахнув чёрный балахон, я пошарила по карманам жилетки. К счастью, водительские права были на месте. Их заразы не умыкнули. В не цветном варианте можно было различить не только текст на лицевой стороне, но и на обороте. Заняться было всё равно нечем, поэтому занятие из разряда бестолковых приветствовались.
На расцарапанном обороте стояли даты напротив категорий «В» и странно, но факт: «А», что весьма порадовало. Я на мотоцикле?! Забавно бы посмотрелось! Сами даты стажа было не разобрать, их, будто специально заскребли до неузнаваемости. Повертев немного и всмотревшись, я всё же сумела примерно прикинуть год начала. Две тысячи двадцатый, как странно… Но тут вдруг обратила внимание на кое – что другое. Ниже на карточке было нацарапано слово! Неуклюжими, но русскими буквами «Монастырь»! Меня тут же током прошибло. Что за…
На следующей строчке частично просматривалось накарябанное продолжение: «явл… четв… библ…»
Библиотека? Монастырь Явления Четвёртого. Библиотека.
В груди нахлынуло смятение. Это что получается? Я здесь не случайно? Кто – то меня заманил сюда и ведёт дальше? Кто – то знающий мой родной язык, или человек из моего мира. И кто это может быть – вопрос не первый. Важнее знать зачем?! Какие у него цели. Благие или наоборот: загнать меня в ловушку.
Однако обольщаться не стоило. Если это послание адресовано не мне? Возможно, эльфийка Юлиана владела моим письмом с тех времен, когда знания могли передать и эльфы, знающие меня до катастрофы. И это послание адресовано ей. Этим и объясняется, что именно сюда она переместилась. Быть может раньше посещала монастырь в поисках чего – то в библиотеке, но не нашла и вернулась в Мериан. А теперь просто по случаю телепортировалась подальше. И выбрала монастырь именно потому, что помнила это место.
Такой вариант мне нравился больше. Интересно, а в монастыре есть библиотека? И ужасно интересно, нашла ли королева то, что здесь может быть спрятано посланником? Таинственным Посланником! Человеком, знающим меня, и о том, откуда я на самом деле…
Просидела в одиночестве на холодном кирпичном полу нестерпимо долго, передумав много дум и версий перебрав немало. Но воспрянула духом, когда расслышала за решёткой шевеления, с которыми осветило темницу скудное жёлтое пламя свечи.
К решётке подошла Катерина с дощечкой в руках, на которой стояла свеча, лежал кусок хлеба, и стояла кружка. Глазки её были опущены, девочка старалась не смотреть на меня вообще. Опустилась на коленки перед решёткой и протянула хлеб с водой через неё.
– Полуденная трапеза, Матушка, – прошептала девочка и собиралась уже уйти.
– Подожди, Катерина, – придержала её.
Монашка отшатнулась, взглянув на мою руку с испугом, но кричать не стала.
– Почему вы посадили меня сюда? – Решила попытать девочку.
– Не говори со мной, пожалуйста, – прошептала та, прищурившись. – Не искушай, не говори. Не смотри, не терзай.
Так. Всё тяжелее, чем я думала.
– Катерина, ты должна кое – что сделать для меня, – выдавила я, встав к решётке вплотную.
– Нет, – ответила монашка с видом, что её что – то изнутри разрывает.
– С заходом солнца сюда придут вампиры, – заговорила быстро. – Вам нужно спрятаться, и лучше всего за водопадом или на реке, чтобы не учуяли гончии. Ты слышишь меня, Катерина?
Монашка быстро кивнула с видом, что не различила моих слов.
– Катерина, это очень важно. Ты можешь спасти сестёр, но тебе нужно убедить их в том, что грозит серьёзная опасность!
 
– Это ложь, искушение, испытание… – запричитала, отступая к выходу. – Моя вера теперь непоколебима, непоколебима…
Её там что, пороли?!
– Так! Слушай мой наказ! – Рявкнула на неё, и та замерла уже почти скрывшись. – Я Мать – настоятельница! И ты должна меня послушать!
– Идём скорее, молодец, что не поддалась этой твари, – раздался старческий голос, и девочку резко потянули к выходу.
– Найди мой браслет! Он защитит тебя! – Крикнула вдогонку и добавила на выдохе себе под нос: – Сделай хотя бы это, дурочка тупая.
В камере три на два я больше не могла найти себе места. Металась из угла в угол, ковыряла цемент меж кирпичей на стенах тоненькой, но довольно прочной косточкой, размером с ноготь, что нашла в углу. Похоже, мышиное рёбрышко или крысиный коготь. В общем, ничего не предвещало спокойной ночи.
Пометавшись, как львица в клетке и собрав всю паутину на голове, я сняла рясу, расстелила её и уселась поудобнее. Взяв с тарелки чёрствый кусок, я чуть не обломала об него зубы. Отнюдь не утренний, свежеиспечённый. Вода в кружке тоже не отдавала свежестью. Да что я им сделала?! От бандитов спасла, да и только. И вот чем отплатили.
Спустя несколько часов, может больше, наведалась другая монашка. На этот раз старшая сестра Флоренция пожаловала.
– О, Четвёртый, испытай меня, – помолилась она в потолок и посмотрела на меня решительно. Наверное, в тусклом свете свечи я выглядела более чем зловеще.
– Хочешь испытание веры? – Усмехнулась я злобно, приблизившись к прутьям.
Монашка с дрожащим подбородком кивнула. Ощущение сложилось, что стоит сказать резкое «бу», и старушка сделает лужу.
– А знаешь ли ты, моя дорогая Флоренция, что в действительности было множество владык? Помимо синих, зелёных, красных и белых были ещё золотые и чёрные, и всякие прочие. И почему же в вашей книге о них ни слова, а? Как – то истины маловато, не находишь?
– Это ложь! Сомнение в истине! Искушение! – Зашипела бабуля, щурясь.
– Хорошо, пусть будет ложь. Вы правы, я сдаюсь, – выпалила и, отступив, присела обратно.
Флоренция захлопала глазами в недоумении. Неуверенно встала и посмотрела на меня. А я на неё.
– К заходу солнца здесь будут вампиры, уходите, пока есть ещё время, – проговорила я спокойно и удручённо.
Бабуля нахмурилась, плюнула мне в клетку и с гордо поднятой головой ушла наверх, скорее всего докладывать, что выдержала испытание веры.
Эльвира не заставила себя долго ждать. Вторая старшая сестра показалась буквально через несколько минут.
– А тебе чего? – Ухмыльнулась я.
– О, Четвёртый, испытай меня, – помолилась в пустоту и эта.
– Ладно вы уже старые, вас не жалко. Но девочек – то уберегите, – произнесла я на выдохе и добавила, скрипя зубами: – На окраине леса, совсем рядом с монастырём есть поваленное трухлявое дерево, около него ищите кучу с ветками свежесрубленными, под ними спит монстр, вампирская гончая, которая пробудится с заходом солнца. Не верите мне, проверьте следы. При свете дня вы легко сможете его прикончить, достаточно убрать насыпь.
– Нет! Не будем, не пойдём! – Выпалила старая овца.
– Ну тогда вам всем конец, – хмыкнула я и добавила: – Испытание веры – это не всегда отрицание. Иногда это и отрицание отрицаний. Или если переводить на простой язык: отказ от бездействия.
– Нет, я буду бездействовать, буду бездействовать! – Затараторила бабка.
– Ты дура что ли? – Вскочила я и рванулась к клетке. – Старая маразматичка!!
Бабка с криками умчала прочь, выронив свечу. Сверху что – то упало со звоном, запричитали монашки. Грохнул подвальный люк, и звуки резко стихли.
 
Больше никто не осмелился «испытать свою веру». И тем более принести мне чёрствый хлеб с водой. Вскоре пришлось доедать старый с обеда. И думать о том, что всё это мы уже проходили. И темницы с крысами, и полная безысходность, и чувство, когда рушится мир. Сейчас – то всего лишь монастырь, которому недолго жить осталось.