Ветер с севера (СИ)

Ветрову как бальзам на душу были Катины воспоминания. Значит, искала его. Надеялась на встречу. Ну, вот и намечтала. — Я тогда бежала по причалу. До самого конца. А потом испугалась. — Чего? — Что сейчас увижу тебя. И не буду знать, что сказать. Что окажусь рядом с тобой совсем маленькой. Что ты не будешь смотреть на меня, как на женщину. Только как на внучку адмирала. — Больше не боишься? Ты совершенно необыкновенная женщина. Моя. — Вадим снова целовал её. Упоительно нежно. Так, что все мысли из головы улетали.
Последнее, что Катя успела подумать: хорошо, что он не сказал "самая". Это значит, что он её ни с кем даже мысленно не сравнивает.
  
Глава 71
 
71.
Собор поражал мощью. Как громадный корабль. Внутри оказалось много естественного света. И окна, похожие на иллюминаторы. Мраморная мозаика пола. Чёрные доски с именами погибших русских моряков.
Катя сжала руку Вадима. Её в этом храме охватил одновременно восторг и ужас. За белизной парадной морской формы и блеском аксельбантов людям не видно тяжёлой и опасной службы в море. — Катюш, ты чего? — Вадим обнял её за плечи. — Твоя служба… Это очень опасно? — подняла она взгляд. — Я об этом не думаю. Это просто такая профессия и такая работа. И ты не думай. Каждому отмеряно свое.
Катя все никак не могла вспомнить, где она видела похожий храм. Конечно, таких, в византийском стиле, немало. Но этот, с канатами и якорями вокруг куполов, всё же что-то ей неуловимо напоминал.
Когда они вышли на Якорную площадь, Катя все продолжала приглядываться. Прищуривала то один глаз, то другой.
— Ты чего жмуришься? Солнце яркое? — Никак не пойму, что мне этот собор напоминает. — А ты в Стамбуле была когда-нибудь? — Была. Однажды. Мне лет пятнадцать было. А что? Ааааа… Подожди! Аль-София? Серьёзно? А ты был в Стамбуле? Или просто это знал? — Я просто знал. Нам про Морской собор и про Кронштадт ещё в Нахимовском рассказывали. И привозили сюда на практику. В соборе тогда был Военно-морской музей. И в Стамбуле я тоже был. Ещё когда на "Адмирале Кузнецове" служил. У нас этот крейсер — витрина флота. Его показывают. Он мощный, конечно. Особенно рядом с "Разящим". Но мы тогда стояли не в самом Стамбуле. На военно-морской базе. — Ты жалеешь, что ушёл с крейсера? — Ни секунды. — И не хотел бы вернуться? — Только командиром если… — А такое может быть? — Может. Но не сейчас. Кавторанга я получу, скорее всего, летом. В академии мне ещё год. Вот потом могут быть переназначения. Но чтобы быть на крейсере даже старпомом надо три звезды. — А я верю, что у тебя получится. И крейсером командовать тоже. И флотом. Вадим улыбнулся совсем по-мальчишески. — Флотом, говорите, Екатерина Александровна? Ты будешь самой красивой адмиральшей! — Ох, Вадим Андреевич… Ты когда так говоришь, я себя бабушкой представляю. Вот она — адмиральша.
И тут в спину Вадима прилетел снежок. Тот обернулся. Получил ещё один в грудь. Катя растерялась. А Ветров уже быстро готовил собственный снаряд. Бросил. Потом ещё и ещё. Только тогда Катя увидела, в чем дело. Ветрова прицельно обстреливали папа с мальчиком-подростком. Маленькая девочка в забавной шапочке с ушками мирно ковыряла лопаткой сугроб чуть в отдалении. — Мир? — поднял руки Ветров. — Мир! — закричали ему. — Мил! — повторила девочка. Ветров с товарищем обнялись. — Катюша, знакомься, мой друг ещё с Нахимовского. Дмитрий Захаров. Дим, это моя будущая жена Екатерина. — Дима. Очень приятно. Это мои спиногрызы. — Пап, я не спиногрыз, — обиделся старший. — Отставить дуться, нахимовец Захаров! — Есть, отставить дуться. — Это Фёдор. Первый курс Нахимовского. А это Полинка. Ветер, какими судьбами в Кронштадте? Только вчера тут Бодря мне в штабе попался. Теперь ты. К нам служить? — Бодря? Здесь? — Вадим растерялся. — Ну да, это, знаешь, пару дней назад стало ясно, что летом будет место командира на миноносце. А Бодровский будет кавторанг и после академии. Видимо, приезжал с начальством разговаривать. Стой, Ветер, я тебе что, Бодрю спалил? Этот засранец… Ох, простите, Катенька… Это нехороший человек тебе не рассказал, что ли? — Мы сегодня как раз должны были увидеться. У Кати день рождения. Мы Бодровских ждём вечером в городе. — Оооо, мои поздравления! — Спасибо большое!
 
Кате стало обидно за Вадима. Значит, лучший друг ему не сказал, что не собирается возвращаться на север. Оно, конечно, логично. Юра и Алла оба местные. Здесь родители. У них ребёнок должен родиться. Это, наверное, и называется ответственностью. — Ребят, айда к нам обедать. Я сейчас Иришке наберу. Она рада будет. Когда ещё увидимся? Ты ж даже когда в академию приезжаешь, носа к друзьям не кажешь! Катя, уговорите его!
Вадим глянул на Катю. И она поняла, почему он неохотно заезжал к старым друзьям. Вид чужого семейного счастья было сложно выдержать. Так, чтобы не позавидовать. Теперь всё иначе. Катя едва заметно кивнула.
— Уговорил, Захар! — Вот это вы, Катя, и силища! Ветра одним взглядом! — Дим, давай на "ты"! — О, наш человек. — Ты, Захар, не представляешь, насколько. Она, между прочим, внучка Склодовского. — Контр-адмирала? — Вице-адмирала, — засмеялась Катя. Но это не единственное моё достоинство.
  
Глава 72
 
72.
Захаровы их насилу отпустили. Маленькая Полина не слезала с Катиных рук, заставляя рисовать ей всё новых зверушек. Федя расспрашивал Вадима про службу на Севере. С Дмитрием они вспоминали училище и общих друзей.
Ирина сначала показалась Кате едва ли не ровесницей. Но наличие одиннадцатилетнего сына сбивало с толку. — Мы на первом курсе поженились. На втором родили Федьку, — поняла Катины удивлённые взгляды Ира Захарова, — Мне только девятнадцать исполнилось тогда. И Димыч такой же. Отец года, блин. Так к нему прозвище и приклеилось "Отец Захар". Знаешь, какими глазами на нас тогда везде смотрели! Особенно в детской поликлинике. Спрашивали у меня, где моя мама. — И как же ты справлялась? — Знаешь, а я не думала про трудности. Мы просто жили друг другом, потом ещё Федька добавился. Мои родители помогали. Димкин отец. И Димкина мачеха тоже. У него мамы к этому времени уже не было. Я перешла на заочное. Димыч служил. Я сама дочь моряка. Мне нормально. А у тебя кто родители? Правда что ли, дед адмирал? — Про деда правда. Они с бабушкой в Североморске. Папа врач. Кардиолог. А мама учительница. Только у меня ещё двое младших. Соня вот такая же, как Полина. И брат. Ему шесть.
Из Кронштадта добрались до дома усталые. Предстоял ещё вечер с Бодровскими. — Кать, не очень тебе много моих друзей в твой день рождения? — Ну, мои личные друзья меня уже поздравили. А твои друзья — чудесные люди. Это же будут наши общие друзья? — Ох, Екатерина Александровна, повезло мне с Вами! — Вы даже себе не представляете, насколько, Вадим Андреевич! Я у тебя уникальная! — Абсолютно согласен! Может ну их, Бодровских? — Вадюш, ты расстроен, да? Тем, что Юра тебе ничего не сказал? Он собирался, наверное, сегодня с тобой говорить. Думаешь, ему легко? — Не думаю, Кать. Я понимаю, о чем у него голова болит. Собственно, о том же, о чем и у меня. Север — это не шутки. У нас не просто так детей на лето вывозят на юг. Заполярье для женщин и детей — не лучшее место. И Юрка поступает, как ответственный муж и отец. Получается, что я не очень-то ответственный. Тащу тебя на севера. Отрываю от Москвы, от друзей, от учёбы. Но, Кать, я там служу. Там мой корабль. Я не знаю, смогу ли по-другому. — Разве я прошу тебя жить по-другому? Если бы ты не был собой, я, возможно, прошла бы мимо тебя. Но, Вадюш, не всё можно решить, руководствуясь только логикой и поиском самого удобного решения. Поехали. У нас времени ровно, чтобы добраться.
Они успели до кафе ровно за минуту до прихода Юрика и Аллочки. То, как жена сжимала локоть бледного Бодровского, выдавало их с головой. Они волновались. Всё-таки праздник. А у них такие новости. — Катюша, мы от всей нашей семьи тебя поздравляем! — начал торжественную речь Юра, вручая корзину с цветами и свёрток с подарком. — А что там? — кивнула Катя на красивый бант. — Там всякие кулинарные штучки, — замялся Юрик. — Кать, Вадим сказал, ты готовишь обалденно. Мы вот всяких таких кондитерских мелочей набрали. Формочки, кондитерский мешок, шпатель. Чтобы торты делать, — поддержала мужа Аллочка. — Оооо, спасибо, ребята! Вадя, форму если что перешьем! — Катя обняла Аллочку, — Он всё знает, — шепнула. — Бодря, ты давай, не бледней. Тебя Отец Захар сдал, как мичман стеклотару. Давай, рассказывай. Что, правда миноносец? — Нет, мальчики, никаких разговоров про корабли, пока мы не поздравили Катю! А то вы как начнёте, так забудете, зачем пришли, — распорядилась Аллочка, — Вадим, наливай. Мне сок. И давай тост.