Песнь ночи (СИ)
Глава 19. Печать забвения
Впереди высилось раскидистое, окутанное призрачным сиянием, дерево душ. Под куполом ветвистой кроны толпился народ. Простирая руки к небу, души с мольбой взывали к Хранительнице Ночи. Раскаивались в грехах, молили о покое.
Из амулета на груди Лили лилась чарующая песнь. Воздух пронзал аромат хвои и смолы, изумрудное пламя вспыхивало на кончиках пальцев. Сложив когтистые руки за спиной, девушка с ужасом наблюдала за последствиями заключенной сделки. За болью и страданиями. Зверством, что совершила.
— Так и будешь стоять? — раздался за спиной приближающийся голос. — Где твоя решительность?
Сразу обернувшись, девушка увидела Броука.
— Да, да, я к тебе обращаюсь, — постепенно гася пламя, будто возвращая время вспять, обратился он. — Дай им шанс, — добавил Хранитель и протянул сестре кинжал.
— Неужели минуло пять столетий? — удивилась Лили.
Юноша кивнул.
— Кстати, ты так и не поздравила меня с новой сделкой, сестрица.
— С новой сделкой? — оторопела она. — С кем? Когда?
— Позже, а сейчас, нам пора закончить начатое.
Уверенно ступая босыми ногами по усеянной пеплом земле, Хранители возвращали Ушсе былой покой и жизнь. Разрушенные дома, увядшие растения, обугленная почва возрождались и продолжали выполнять предназначение.
Приближаясь к блуждающим среди двух миров душам, Броук снял с пояса рог и выжидающе посмотрел на сестру.
— Мрак милосерден, — заключил он, — исполни свой долг.
Сжав лезвие кинжала, Хранительница упала на колени и начала взывать к Владыке.
Мерцающие звезды тотчас потухли. Непроницаемая туча заслонила одинокий месяц. Ушсу окутала тьма.
— Услышь меня, Владыка мрака. Открой врата в обитель смертных. Прими вечную кровь в уплату долга.
Возвышающийся позади Броук громко затрубил в рог. От протяжного гула земля под ногами пришла в движение. Из недр вырвался пронзительный, словно исходящий из преисподней, рев.
Дерево душ вспыхнуло пламенем. Лили полоснула клинком по венам.
— Я окропляю эту землю во имя матери Тьмы, — истекая кровью, кричала она. — Во имя надежды, во имя начала.
Падающие на узловатые корни алые капли единым потоком бежали ввысь, расползались по коре, образовывали разлом.
— Даруй шанс!
Из появившейся расщелины повеяло ледяным дыханием. Чарующий голос полился наружу.
— Пора, — обратился к душам Броук, приглашая войти. — Мрак милосерден.
— Доверьтесь надежде, — подхватила Хранительница Ночи.
Оставляя позади возрожденное селение, души просочились сквозь огненные врата и ступили на каменистую тропу. Впереди сияла путеводная звезда.
— Не тревожьте тишину, — шептала Лили, уводя за собой души. — Начало в конце.
Ускорив шаг, путники вышли на заснеженное поле и, наконец, вдохнули полной грудью, вдохнули жизнь. Небо оживляли яркие всполохи волшебного северного сияния. Воздух наполнял запах дыма из печных труб, спелых яблок и уюта. На холме одиноко высилась неприметная хижина, из окон лился теплый свет. Словно мотыльки, смертные зачарованно спешили к возвышенности. Разрезали ногами сугробы, приближались к непрожитому прошлому.
С предвкушением отворив дверь, переступили порог. Наконец, спустя пять столетий, вернулись в начало.
— Отныне судьба Ушсы в руках поколений, — довольно заключил Броук, глядя на преобразившееся и ожившее селение. — Интересно, остались ли раны.
— Прерванная жизнь не проходит бесследно, — задумчиво ответила сестра. — Главное, что у Ушсы появилась надежда. Чего только стоит родословная Эшпуви, — усмехнулась при виде веселящейся у трактира толпы. — Рыжие волосы, веснушки, зеленые глаза.
На губах брата заиграла сдержанная улыбка.
— Сомневаюсь, что за пять столетий, они научились варить эль.
Лили громко рассмеялась.
— Броук, — обратилась она, — пообещай, что отныне не позволишь мне причинить смертному боль. Лишить жизни. — Голос дрогнул. — Я… Мы не должны снова стать монстрами!
— Жертва — это необходимость, соблюдение баланса, — вешая рог на пояс, твердо произнес Броук. — Я не жалею о сделке с Вестником болезни.
— Броук! — возмутилась Лили.
— Неужели тебя печалит содеянное? Неужели забыла, что сделка позволила остановить черную смерть и спасти сотни, тысячи жизней!
В памяти Хранительницы тотчас всплыл образ худощавого, с выжженными глазами Вестника болезни — Морбуса. Вспомнив его покрытое язвами тело и гнилой рот, невольно вздрогнула. В тот день она и брат, лишили жизни целое селение, во имя спасения человечества.
— Как ты можешь такое говорить! Конечно, сожалею. Мы не смели обрекать их души на мучения и странствия.
Хранитель задумался.
— Эта земная оболочка, чувства, — с отвращением процедил он, — делают нас слабыми, человечными! Когда же ты успела стать такой мелочной? Прежняя Лили не задумывалась о горстке порочных людишек, когда спасала тысячи, миллионы жизней, — надменно заключил Хранитель.
Девушка рассердилась.
— Мне стыдно называть тебя сестрой.
Броук намеренно провоцировал Лили. Надеялся снять вторую печать забвения, вернуть память.
Резко поменявшись в лице, девушка злобно ухмыльнулась и заговорила чуждым голосом:
— А как они кричали. Пытались сбежать, молили о прощении… Думаю, отчаяние и страх тогда позабавились. И тот запах, — с наслаждением протянула Лили, облизав губы. — Такой сладкий и пьянящий! Осознание неизбежности скорой кончины. Может поэтому я отняла больше, чем следовало, — игриво шептала Хранительница. — Смертью больше, смертью меньше. Какая разница. Жизнь коротка. Нанесем еще один визит в Карсу! — В глазах девушки заплясало изумрудное пламя. — Благо прошлым вечером ты успел заключить новую сделку, — с триумфом заключила она. — Как же я устала от этого тела, от притворства. Даже пыталась лишить жизни эту смертную оболочку, пыталась утопить, но…, — девушка осеклась и вновь изменилась в лице. — Что это со мной? Что я такое говорю! — В ужасе молвила Лили, чуть ли не задыхаясь.
Она вспомнила, как прошлой ночью снова встретила Морбуса в Карсе. Как Броук заключил новую сделку, и как помогла ему выполнить условия. Наконец избавить Восточные земли от болезни.
— Что же я наделала, — опустошенно прошептала и обняла себя за предплечья. — Я не хотела лишать их жизни. Не имела права! — от содеянного злодеяния девушка задрожала. — Как же теперь все вернуть… Что со мной происходит, Броук? — чуть ли не плача шептала сестра. — Почему чувствую такую злость, жажду уничтожить.
Лили отошла в сторону и опустошенно уставилась себе под ноги.
— Я не заслуживаю этой жизни. Быть среди смертных! Мое место в бесконечности.
Приобняв сестру, юноша с трепетом поцеловал в макушку и ответил:
— Этот мир обезображен. С каждым днем милосердия все меньше, а пороков больше. Многие из живущих не заслуживают жизни, как и некоторые умершие смерти. Но это не значит, что мы в праве лишать смертных надежды.
Девушка тяжело вздохнула и развернулась к брату лицом:
— Да, так говорила мать. Спасибо, что оберегал меня, заботился.
Броук махнул рукой:
— Пропустим по стаканчику? Знаю, знаю, это не мой порок, но иногда волен нарушать правила. Иногда хочется почувствовать себя живым.
— Который час?
— До полуночи еще…, — вынимая из кармана часы, задумчиво протянул брат, — если быть точным, тридцать четыре минуты.
Лили поморщила нос и отрицательно покачала головой.
— А я думал, что ты скучала по брату, — демонстрируя сестре наполненный монетами омоньер, с наигранной грустью произнес юноша. — Снова оставляешь меня одного?
— Никогда.
— Заодно проверим, ошибался ли я по поводу эля.
— Да пойдем уже, — возмутилась сестра и, взяв брата под локоть, распахнула дверь кабака.
Сидя за липким столом, Хранители потягивали кислое пойло. За разговором Броук обмолвился, что погибшая от их рук семья была повинна в смертных грехах. Что на протяжении пяти лет те продавали людей в рабство. Также сделал упор на том, что в отличие от прошлого раза, Вестник затребовал души грешников.