Помолвлены понарошку (СИ)
— Зато какие аппетитные бедра! — вогнал меня в краску Бен. Еще и добавил протяжное «Ммм», чтоб сомнений не осталось, его мои накушанные ляшки не смущают, скорее наоборот.
— Да там один жир! — выпалила я, переходя на перепуганный шепот, но мужчина лишь улыбнулся.
Коварно. Так, что тот самый жир тут же начал сгорать в пламени, меня опаявшем.
— Мне бы п-поприседать, — лепетала я, понимая, что тщетно, — выпады поделать, подсушиться, чтобы попа уж точно была… — тяжело сглотнула: — мясистой.
Мужчина придвигался ближе с каждым словом, пока наконец не оказался совсем рядом. Я заползла на столешницу, стараясь сохранить между нами какую-никакую дистанцию.
— Так значит, ты не против однажды стать моим обедом? — вкрадчиво спросил Бен, устраиваясь между моих ног. — Или, скорее, ужином.
— Не буду врать, я всегда болела за охотников, — прошептала чуть ли не в его губы.
У меня элементарно не оставалось возможности отодвинуться: затылком уже уперлась в стену.
— Но вспаривать твой пресс было бы надругательством над прекрасным, а я, знаешь ли, ценитель прекрасного.
— Это правильно, себя нужно ценить.
Мои щеки начали приобретать цвет шапки, пока я шустро искала подходящий остроумный ответ. В это время пальцы Бена, очевидно, начали искать новые веснушки, которые появились на моих икрах. Интересно, как он собирался определить их местоположение наощупь?
— Остановись, — просипела я.
Голос, поза, мимика — меня подводило все. Чувствовала себя так же неуверенно, как во время экзамена по квантовой механике, когда я предпринимала отчаянные попытки ответить на билет, который не учила.
Губы Бена дрогнули в улыбке.
— Останови меня, — он обхватил мои ноги и обвил ими свои бедра. — Если правда этого хочешь.
Его руки скользили вверх по моим ногам, задирая подол платья, оголяя кожу. Но стоило мне вцепиться в горячую ладонь, как движение прекратилось.
Несколько безумно долгих секунд я смотрела на «серого волка». На лучшего друга. На самого близкого мужчину в жизни, потерять которого было бы невыносимо. Я ощущала жар мускулистого тела, касаний которого так отчаянно желала, и разрывалась, опасаясь потери, что еще не произошла и что, возможно, не произойдет никогда.
Бен начал отступать назад, но я потянулась к нему. Неведомым образом касание губ на миг освободило. От беспочвенного страха, от неуверенности в завтрашнем дне, от размышлений: «А что, если?», которые мешают жить сегодня и сейчас.
Я сплела ноги в тугой узел, плотнее прижимая Бена к себе, и запустила руки под его майку. Он гладил мои бедра, проверяя их на мягкость. Каждый сантиметр кожи пылал, но основная часть тепла сконцентрировалась между ног.
Пришлось ненадолго прервать поцелуй, и дать Бену отодвинуться, чтобы он смог избавить меня от ненужной ткани. Я захихикала, когда его губы коснулись лодыжки, и решили проложить дорожку влажных касаний вверх по моей ноге.
— Иди же ко мне, — попросила я, маня его руками.
Мужчина лишь загадочно улыбнулся и продолжил одаривать поцелуями каждую крапинку на белесой коже. Я начала нетерпеливо поглаживать его спину, но, словно норовя приструнить, Бен прикусил внутреннюю часть моего бедра, заставив ойкнуть от неожиданности и тут же засмеяться, когда «пострадавшее место» начали зализывать.
— У меня нет защиты, — сказал искуситель, все еще сидя между моих ног. — Но я не могу оставить тебя разочарованной.
С этими словами его поцелуи достигли своей цели, и я захватила больше воздуха, чем требовалось.
— Расскажи, как доставить тебе удовольствие, — попросил он и вновь легонько коснулся губами единственной части моего тела, что не покрыта конопушками.
Это осторожное, едва ощутимое касание окутало меня дымкой вожделения, расслабило тело, отключило мозг и велело делать так, как говорит он.
Спустя всего пару минут нежных движений языка Бена, ведомых моими инструкциями (спасибо годам самопознания в душе), мы пришли к идеальному темпу, виду и частоте движений, от которых из моей груди вырвался протяжный стон.
Один, второй, третий. Последний получился настолько громким, что мне пришлось прикрыть рот ладонью.
— Ручки убрала, — донесся до меня голос Бена, когда его губы перестали касаться чувственных мест, но тепло дыхания все еще ласкало нежную кожу. — Меня подбадривали эти звуки.
— Нас услышат, — хрипела я, качая головой.
— Ты моя невеста, не забыла? — самодовольно ухмыльнулся он. — Ручки, говорю, убрала, суженая.
Что-то в его требовательном тоне пустило волнующую дрожь по телу, подогрело кровь и не оставило иного выхода, кроме как послушаться. Однако, когда эта дрожь перевернула мое внутреннее естество, создав в груди непривычно сильную звуковую волну, я хлопнула обеими ладонями по губам. Имя мужчины, подарившего мне наслаждение, все равно просочилось сквозь пальцы, но, надеюсь, не вышло за пределы кладовой.
Вздрагивая и все еще стараясь ровно дышать, я ощутила тепло тела Бена, который поднялся так, что наши носы вновь соприкасались. Он поцеловал меня и с улыбкой прошептал:
— Сегодня ночью я самолично буду держать твои ручки подальше от рта. Уверен, эти стоны более упоительны, если раздаются у самого уха.
Бен стащил меня — смущенную, но довольную тряпичную куклу — с тумбы и повел к выходу. Уже у двери ко мне вернулся дар речи, и я остановилась.
— Совращение особ в шляпах не должно проходить без возмездия.
Бровь Бена удивленно приподнялась, когда я прижала его к двери, предотвращая возможность ее открытия, и поцеловала в губы. Споро отпустив их, встретила недовольство на лице мужчины, но лишь загорелась азартом, предвкушая его реакцию на дальнейшее развитие событий.
— Моя очередь доставлять удовольствие, — томно выдохнула я, потираясь щекой о его щеку, и игриво прикусила мочку уха.
Похоже, я настроилась на какой-то нужный лад, на ту самую волну, которая позволяла улавливать мельчайшие изменения в эмоциональном фоне Бена, потому что да, молния его штанов и так трещала по швам, но от моих слов мужчина и сам будто начал вибрировать, излучая возбуждение какой-то невиданной мне прежде силы.
Никогда и никто не хотел меня так, как Бен в этот момент.
Облизав губы и подавив желание сейчас же утащить «жениха» в домик, я начала оставлять поцелуи на его челюсти и шее, опускаясь ниже, повышая градус его желания. Мои руки подняли ткань рубашки, язык скользнул по рельефному прессу, зубы оставили пару незаметных следов на косых мышцах. В одно движение пальцы расстегнули ширинку, и сверху раздался смеющийся голос Бена:
— Черт, забыл свои булавки.
Примечание:
[35] Речь идет о народной европейской сказке «Красная шапочка» в литературной обработке Шарля Перро. В некоторых изданиях сохранена мораль, написанная французским поэтом:
Детишкам маленьким не без причин
(А уж особенно девицам,
красавицам и баловницам),
В пути встречая всяческих мужчин,
Нельзя речей коварных слушать, —
Иначе волк их может скушать.
Сказал я: волк! Волков не счесть,
Но между ними есть иные
Плуты, настолько продувные,
Что, сладко источая лесть,
Девичью охраняют честь,
Сопутствуют до дома их прогулкам,
Проводят их бай-бай по темным закоулкам…
Но волк, увы, чем кажется скромней,
Тем он всегда лукавей и страшней!
58
Мы покинули кладовую, и у меня хватило ума достать телефон, чтобы через его экран оценить, как я выгляжу. Один взгляд — и танкетки моих босоножек резко пустили корни в землю, препятствуя дальнейшему движению.
Волосы, еще утром лежавшие аккуратными локонами, больше напоминали ненавистный мне веник; щеки раскраснелись, как если бы я час просидела в парилке; а глаза блестели, словно после… Словно я выиграла миллион долларов.