Полёт мотылька (СИ)

— Давид, не стоит, правда.
— Говоря это, ты надеешься, что я заберу и верну его обратно? — он повёл бровью и улыбнулся. — Открой.
Я поняла, что выгляжу со стороны крайне абсурдно, поэтому, взяв за хвостик ленты, развязала бантик.
От увиденного я улыбнулась, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. Это была простая нежная подвеска в виде бабочки. Без вычурности, вульгарности и броскости. В моей жизни было много красивых вещей и драгоценностей, искрящихся миллионами лучей. Но эта подвеска, подобно Давиду — с первого взгляда влюбила в себя.
Он так тонко чувствует мои пристрастия, безошибочно выбирая то, что сердцу моему мило. Ромашки, скромная бабочка. Искусство — видеть многогранность в простоте. И этим искусством Давид владеет мастерски.
— Спасибо, — прошептала, подняв глаза на него.
— Нравится?
— Очень, — шире улыбнулась в ответ.
— Той ночью на пляже, ты напомнила мне мотылька, что так безустанно порхает в воздухе.
Я благодарно взглянула в его глаза, а он протянул свою руку к моей и запечатлел мимолётный, сводящий с ума, поцелуй.
«Если я мотылёк, то ты пламя, сжигающее мои крылья.» — прозвучал немой ответ моей души.
Раздался звонок на телефон Давида, встав изо стола, он отошёл поговорить.
Я взглянула ещё раз на подвеску и тяжело вздохнула:
— Но почему тогда, только сгорая дотла, я чувствую себя такой счастливой? — прошептала себе под нос, сжав в руках золотую бабочку.
Мы посидели ещё немного в ресторане, и Давид, как всегда, провёл меня к моему номеру, и мы попрощались. Он ушёл и вместе собой забрал все существующее тепло. Я не могла найти себе места, не могла принять факт того, что уже утром следующего дня нам нужно будет расстаться. Не могла, не хотела, сходила с ума, разрываясь на части от чувств.
Артём написал, что они приедут только утром, что стало для меня причиной для улыбки и грусти одновременно. Я была искренне рада за ребят, которые казались такими влюблёнными друг в друга, но сегодня мне не хотелось оставаться в одиночестве даже на минуту. Я стояла у распахнутого балкона и наблюдала за мерцающей башней.
— Треугольник, — усмехнулась, вспоминая слова Давида.
Этот город останется местом моего счастья. Неважно с кем и сколько раз я ещё сюда прилечу, в одном убеждена точно — Париж навсегда пропитался для меня только им и чувствами, что зародились между нами. Даже сейчас тень любимого мужчины казалось стоит рядом. Но она неосязаема.
Глубоко вдохнув, взяла телефон и набрала мужчину, чей голос теперь дороже всего на свете.
— Да? — прервал гудки его бархатистый голос.
— Дав, вернись, — произнесла отчаянно.
— Я что-то забыл?
«Не забыл. Просто покой мой украл»:
— Да, — вымолвила глухо. — Остаться.
— Амели, я… — замолк на полуслове.
Давид закончил разговор, пообещав прийти.
Я не особо понимала, что делаю. Да и думать особо не хотелось. Я признала поражение разума перед сердцем. И полностью отдалась во власть эмоциям. Во власть ему. Стук в дверь заставил меня встрепенуться.
«Так скоро?» — пронеслось в голове и с трясущими руками я прошла и открыла дверь.
Теперь, когда он снова рядом, я опустила глаза, смутившись своего порыва.
Я боялась своих желаний, заключённых лишь в нем одном. В желаниях быть рядом и никогда не расставаться.
— Проходи — отошла, пропуская его в номер.
Он молча вошёл и прошёл к балкону.
— Никогда раньше не совершала подобного, — вымолвила тихо, подойдя к нему сзади и желая оправдаться перед самой собой.
— Я на это надеюсь, — он развернулся ко мне, наградив нежным взглядом, и аккуратно коснулся моего лица. — Надеюсь, что никому и никогда не доводилось видеть тебя в бликах лунного света.
— Ты первый, — призналась и отвела взгляд.
Медленно притянув меня к себе, он уткнулся губами в шею.
Я сломалась. Сломалась внутри себя, под натиском неизведанных чувств нежной страсти.
Его губы неспешно стали тянуться к моим. И я испугалась происходящему. Не хотела этого, боялась. Понимала, что если мои губы почувствуют на себе его поцелуй, я навсегда потеряю рассудок. И не сумею собрать себя заново.
 
И будто почувствовав моё состояние, его губы замерли, подарив маленький, но чувственный поцелуй моему подбородку. А после, он просто обнял меня, обвив мою шею руками и уткнувшись лицом в волосы.
Позже, мы включили фильм, — лёгкую мелодраму на фон. А сами удобно устроились на раскрытом диване и вечно отвлекались друг на друга.
— Веришь в любовь с первого взгляда? — улыбнулась, играясь пальцами с его рукой.
— Что это на тебя нашло? — рассмеялся Давид.
— В кино все так просто — пришёл, увидел, полюбил — указала на экран телевизора, где шёл фильм, который мы смотрели.
— В жизни бывает всякое. Порой одного взгляда хватает, чтобы понять, что это тот самый человек — говоря это, Давид изучал каждую чёрточку на моём лице.
— Получается. ты веришь в любовь? — спросила, удивлённо всматриваясь в родные глаза.
Он заулыбался и, взяв мою играющуюся руку в свою, поцеловал в неё:
— А ты? Веришь в любовь?
— Для начала ты мне ответь — рассердилась наигранно.
— Я и ответил — вымолвил чуть тише.
Мурашки по телу пробежали от тепла, что излучал его взгляд.
— Веришь? — повторил свой вопрос.
— Да, — перевела дыхание, так как не хватало воздуха. — Знаешь, я верю, что абсолютно каждый человек способен на любовь.
— Это слегка наивно — хмыкнул Давид, гладя мои волосы.
— Я серьёзно. Просто не всем выпадает такой шанс на счастье; не каждому дано встретить того, кого он сможет полюбить. Понимаешь?
— Понимаю — улыбнулся шире.
Я расплылась в улыбке и потянулась к его груди.
Магия, сказка, волшебство — это можно назвать как угодно, но ни одно слово не сумеет передать того, что я испытывала в его объятиях.
— Отец однажды сказал мне, что каждое столетие рождается девушка необыкновенней всех на свете.
Встретив и узнав тебя, я убедился в подлинности его слов. Ты невероятная, Амели.
Эти слова. Они прошли через всю меня и просочились в самую глубь души.
Я не сумела ничего ответить, слова были излишне. Я таяла в его руках, подобно восковой свечи, и знала точно, — мои чувства прозрачны перед ним.
Он и без слов все понимал. В этом весь Давид.
Мы шептались, смеялись и укрывались объятиями друг друга до самой глубокой ночи. Я не вела счёт времени и не заметила сон, который тихонько подкрался ко мне, заставив уйти в своё царство.
Утром мы все собрались в аэропорту, где каждый разлетался по разным уголкам.
На душе скребли кошки, не желая расставаться с Давидом. Настроение у всех было слегка подавленным, но каждый старался разбавлять обстановку веселыми шутками и историями.
Миг расставания был неизбежен, как бы не хотелось, он наступил.
Я впервые дала волю своим эмоциям и позволила себе обнять Давида так, как не обнимала никогда раньше.
— Спасибо — прошептала ему на ухо, обвивая его шею руками.
— До встречи в Петербурге, — он сжал одной рукой мою талию, доводя меня до оцепенения.
— Я прилечу не скоро, прям перед…
— Замолчи, — зло перебил меня.
— Давид, это наша последняя встреча? — вымолвила жалким голосом.
Утверждения в моей фразе не было, скорее вопрос, на который хотелось получить твёрдое: «Нет».
— Ты моя, Амели. И теперь этого никто не изменит, — уверенно произнёс мужчина.
«Твоя» — вторил разум.
Их самолёт взлетел первым.
Я старалась скрыть эмоции от друга, не желая его расстраивать, но это ведь Артём, он и без того все чувствовал. Просто обнял меня и пообещал, что все будет хорошо. И мне так хотелось в это верить. Верить им, моим до боле родным мужчинам.
Вернулась в Эз я полностью опустошенная, словно цветок зачахший без воды. Спряталась в комнате и, свернувшись в постели, наконец, позволила слезам скатиться с моих глаз.
Минуты, часы и дни проходили с трудом. Просыпаясь и засыпая, я постоянно думала о нем. И ни о чем другом думать не могла. Находясь в пустой комнате, я слышала его голос, а в темноте видела его глаза.