Краденая магия. Часть 1 (СИ)

С этим дозволением Надя быстро пересекла комнату и присела на уголок еще нерасстеленной кровати.
— Понимаешь… — на миг подняв на меня глаза, но тут же снова опустив их в пол, произнесла она. — Сергей Казимирович уехал… А я… А я жутко боюсь грозы!
— А чего ее бояться? — покончив наконец с непослушной застежкой, я приблизился к нежданной гостье и, затаив дыхание — словно боясь спугнуть — сел рядом. — Ну, гроза… 
В голове у меня бешеным ураганом мелькали мысли — попытайся тот же Вася за ними успеть, наверное, удавился бы от бессилия на собственной паутине. Если бы, конечно, был настоящим пауком и умел ее плести. 
Ночь. Ладно, поздний вечер. В доме никого, если не считать кухарки Глафиры, но та, как мне говорили, на второй этаж никогда не поднимается. И в этот час девушка приходит в комнату к парню. Который, кстати, вполне мог уже лежать в постели. Да так бы оно и было, не засмотрись я ненароком на бурю за окном! Приходит, одетая… ну, не сказать, чтобы совсем уж смело, но и далеко не строго. А строго она может — это мы за ужином видели. А тут: ну, пижама, не пижама, но нечто весьма игривое. 
И как свой визит объясняет? Заявляет, что боится грозы! Ага, чародейку, умеющую всякие магические штуки вытворять, гром небесный напугал! 
А еще сходу напоминает — вдруг кто случайно подзабыл — что хозяин особняка в отъезде. 
И сразу на кровати пристраивается, хотя, вон, в комнате целых три стула! 
Так что конкретно, как говорится, она может иметь в виду?
— Как это, чего бояться? — передернула между тем плечиками Надя. — А чудовища?
— Какие еще чудовища? — моя рука, уже двинувшаяся было, чтобы приобнять гостью, замерла в воздухе. Как-то чудовища — это уже немного перебор, нет?
— Что значит какие? Из астрала. 
— Дýхи, что ли? — догадался я, чуть не добавив: «А я тут как раз с одним сегодня познакомился, Васей зовут!», но вовремя вспомнил, что князь просил о фамильяре не болтать.
— Ну да, они тоже духи, — кивнула Морозова. — Все забываю, что ты не здешний, — виновато заметила она затем. — Чудовища для обычных духов — ну, это как животные для нас. Неразумные твари. Но очень злобные. И когда случается сильная гроза — вот как сегодня — иногда происходит астральный пробой, и они, чудовища, вываливаются в наш мир. Когда я маленькая была, старший брат часто меня пугал: «Слышишь, гром? У-у-у! Чудовища идут!» Я смеялась — нисколечко не страшно было, он же рядом. Брат, в смысле. А потом в первый раз попала под пробой — мне лет семь было. Чудом спаслась… — девушка зябко поежилась, и я, почти машинально, все-таки позволил своей руке опуститься на ее плечо. Уклониться или отодвинуться Надя не пыталась.
— А где сейчас твой брат? — зачем-то спросил я.
— Константин погиб, — тихо проговорила она. — Нет, не при том пробое, позже, через год где-то. Но тоже из-за чудовищ. И мама с папой вместе с ним…
— Извини, — только и сумел пробормотать я. 
— Ничего страшного, это было уже давно… Меня тогда Сергей Казимирович спас. В последний момент успел. Они же — IIIОтделение и земская полиция — каждую грозу патрулируют город. Куда, думаешь, он сейчас уехал? Как раз в дозор. Снова кого-то спасать…
— Понятно… — пробормотал я.
За окном громыхнуло — как-то особенно звонко — и Морозова судорожно прижалась ко мне. 
— Все будет хорошо, — прошептал ей я, обнимая девушку и второй рукой. 
Что-то произошло, переключилось: теперь происходящее воспринималось мной совершенно иначе, нежели еще минуту назад. Сейчас возле меня будто бы сидела сестренка Юлька, маленькая и перепуганная. В детстве, лет до восьми, она тоже жутко боялась грозы — теперь, правда, перестала. Кажется. Ну, или научилась прятать свой страх. А раньше, бывало, вот так же прибегала ко мне, вся дрожа. В пижамке с цветочками или в ночной рубашечке. «Ну, давай бояться вместе!» — встречал я ее фразой из детского мультика, и, приникнув друг к другу, мы сидели, слушали дождь и наперегонки ойкали под гром. 
— Давай бояться вместе, — сказал я уже Наде.
— Нет, — слегка дернула она внезапно головой. Но выскользнуть из-под моих рук по-прежнему не пыталась. — Кто-то один бояться не должен. Иначе чудовища сразу почувствуют легкую добычу и точно придут.
 
— Ну, как скажешь, — не стал спорить я.
— Ты не думай, — одними губами, почти без звука, произнесла девушка. — Я обычно так себя не веду… Просто сегодня… Словно чувствую беду. Как будто совсем рядом она. То ли мимо пройдет, то ли нагрянет… Сергей Казимирович всегда учил подобными ощущениями не пренебрегать…
— Ему виднее, наверное, — не зная толком, что на это сказать, пробормотал я. — Но что ж, тогда будем надеяться, что стороной пройдет твоя беда…
— Хорошо бы… 
Кажется, девушка начала еще что-то говорить, но тут слова ее смел оглушительный грохот. Это был не почти привычный уже гром за окном — рвануло где-то внизу, на первом этаже. Пол спальни подпрыгнул, кровать, уподобившись норовистому коню, встала на дыбы, безжалостно сбросив с себя нас с Морозовой. 
Едва раскат стих, послышался протяжный, выворачивающий душу наизнанку вой — его я услышал уже лежа ничком на полу. 
Ничего не понимая, кое-как я поднялся на четвереньки. А вот Надя уже была на ногах. И от былой робости в ее облике не осталось и следа. В секции каратэ, которую одно время посещал, я немало повидал изготовившихся для поединка бойцов, сдержанных и решительных, с холодным, слегка прищуренным взглядом разве что не убийцы — сейчас передо мной стоял один из таких.
— Проклятье, так я и знала! — невесело, но абсолютно спокойно проговорила девушка. Голос ее был тверд — хоть стены им круши. Те, что не разрушил взрыв. — Это пробой. Они внизу. Сиди здесь и не вздумай высовываться! — отрывисто бросила она мне и метнулась к выходу из спальни.
Разумеется, приказа я не послушался — и с низкого старта кинулся за ней следом.
  
Глава 13
 
в которой я оказываюсь не в том месте не в то время
Как я ни спешил, к моменту, когда оказался у выхода из спальни, Морозова успела выскочить за дверь и захлопнуть ее перед моим носом. Хуже того, металлический крючок, служивший изнутри запором и находившийся в поднятом положении, то ли от удара, то ли по волшебству, сорвался с удерживавшей его скобки и защелкнулся. Сколь бы символическим ни был этот засовчик, пока я понял, в чем дело, пока сорвал его, пока распахнул дверь и выбежал наконец наружу, прошли какие-то секунды, и в проходной комнате, соседней с моей спальней, девушки уже не оказалось. 
Тут я, признаться, малость затупил. Можно было или рвануть прямо — через арку в коридорчик, ведущий к лестнице на первый этаж, или сунуться в дверь направо — в помещение, заочно известное мне под вычурным названием «будуар», за которым, как я знал, располагалась Надина спальня. Сам не знаю почему, я выбрал второй вариант. Вынеся плечом дверь — та не была заперта, просто плотно прикрыта — влетел в промежуточную комнату, неожиданно оказавшуюся слегка уменьшенной копией рабочего кабинета князя. Сразу поняв, что никакой Морозовой здесь нет, я пулей пронесся через этот кабинет-будуар и вломился в девичьи покои.
В итоге воспитанницы Сергея Казимировича не обнаружилось и там, но я все же потерял пару мгновений, озираясь, и лишь тогда осознал, что свернул не туда. Выругавшись, со всех ног бросился назад — навстречу вновь раздавшемуся с первого этажа нечеловечески-истошному вою.
Морозову я застал у лестницы. Опершись животом на перила балюстрады и слегка перегнувшись через них, девушка напряженно смотрела вниз, на невидимые мне из коридора ступени. Руки ее были приподняты и полусогнуты в локтях, быстрые тонкие пальцы, стремительно мельтеша, складывались то в одну, то в другую хитрую фигуру. Пару раз промелькнул знакомый мне по дневному уроку кукиш… 
 
«Да это же магический удар! — осенило меня. — Не иначе, Надя кого-то от души лупцует!»
Кого именно, я разглядел, лишь подбежав: с первого этажа вверх по лестнице, беззвучно шевеля огромными зазубренными жвалами — скрещивая их и снова разводя в стороны — ползла гигантская, почти трехметровая серая многоножка. Двигалась она неровно, то дергаясь, то вдруг замирая, то вовсе откатываясь на три-четыре ступени назад — стараниями Морозовой, надо полагать — но, в целом, так или иначе, неуклонно приближаясь.