Жемчужина гарема

Снег шел непрерывно, и жестокие ночные морозы окончательно подорвали боевой дух изголодавшихся солдат, мерзнувших в своих нетопленых казармах. А афганские вожди до сих пор так и не дали вьючных животных.
Аннабель понимала, почему они тянут. Каждый день бесплодного ожидания отнимал силы у солдат, каждый новый дюйм снега на тропинках затруднял и без того мучительный переход. А ведь в нем должны были принять участие восемнадцать тысяч человек, и среди них – дряхлые старики, грудные младенцы и дети постарше, женщины, едва оправившиеся после родов. Только сильные, здоровые люди смогли бы выдержать такое, да и то при условии хорошего снабжения и безопасности. И Аннабель было совершенно ясно: им не дадут уйти целыми и невредимыми.
Она сжала пальцами запястье. Когда же Акбар-хан задумал выполнить угрозу, таящуюся в браслетах? И долго ли ей суждено оставаться с людьми своей крови, которых ждет впереди верная гибель?
Пятого января генерал приказал саперам разломать восточную часть стены вокруг военного городка, чтобы расширить выход. Англичане остались без обещанного эскорта, без продовольствия и вьючных животных, но откладывать эвакуацию было уже невозможно.
Глава 18 
Шестого января в девять часов утра начался великий исход. В авангарде шла пехота, состоявшая в основном из сипаев, легко одетых, измученных голодом, в сапогах с тонкой подошвой – слабой защитой от сугробов, покрывавших долину. Кавалеристам приходилось немногим лучше. Аннабель, сидевшая верхом на Чарли, смотрела, как они отправляются в путь. Вдруг перед ней мелькнуло морщинистое лицо инструктора Риссалдара, ехавшего во главе своего отряда. Интересно, помнит ли он, как учил ее верховой езде? Кавалеристы выезжали из военного городка с опущенными знаменами. И это казалось дурным знаком, предвещавшим беду, близость которой ощущали здесь все.
Кит остановил свою лошадь возле Аннабель.
– Мы поедем с основной частью войска, которую возглавит Шелтон. Выступим вслед за авангардом, – резко сказал он, но Аннабель не приняла это на свой счет. – С нами будут все женщины, больные и инвалиды, но ты можешь остаться со мной в фургоне. Я как штабной офицер буду сопровождать Эльфинстона. В штабе тебя все знают, поэтому никаких проблем не возникнет.
– Не то что с женщинами, – сухо заметила Аннабель. – Эти мне не обрадуются.
– Думаю, ты не права, но сейчас это не имеет значения. Гораздо важнее, чтобы Чарли тебя не подвел. В последние дни он что-то отощал. – Наклонившись, Кит потрепал лошадь по шее, словно желая искупить свою вину за безропотные страдания животного. – С кавалерийскими лошадьми ему будет приятнее, чем в компании верблюдов и пони.
К ним подскакал Боб, бледный и расстроенный:
– Вы представляете! Этот чертов временный мост еще не готов, хотя саперы обещали к утру все закончить. Авангарду пришлось сделать привал на берегу. Бог его знает, когда мы теперь сможем переправиться через реку.
Аннабель оглянулась: позади царил полный хаос. Верблюды безутешно тянули вверх свои длинные шеи. На их спинах теснились в паланкинах жены и дети офицеров. Погонщики тряслись от холода, притопывая ногами по мерзлой земле. Носилки и паланкины запрудили всю площадь. Носильщики орали друг на друга, женщины высовывали головы в окошки и отдавали путаные приказы. А дети, испуганные, замерзшие, не понимая, что происходит, визжали и хныкали. Потоком устремилась на площадь и едва прикрытая лохмотьями лагерная прислуга – двенадцать тысяч человек. Распихивая животных и солдат, они требовали, чтобы им разрешили двигаться с основным корпусом. И никакими силами невозможно было заставить их остаться в хвосте колонны, при поклаже. Резкий свист хлыстов, крики измученных офицеров, ржание лошадей, вопли встревоженных людей – все это сливалось в адскую какофонию, полную смятения и тревоги.
Аннабель взглянула на Кита и безнадежно покачала головой.
– Знаю-знаю… – сказал он. – Шансов у нас нет.
– Ни одного.
– Эй, поменьше пессимизма, пожалуйста! – Боб пытался говорить весело, но не смог скрыть напряженности, ибо и на нем лежала тень дурных предчувствий. – Генерал совсем ослабел. Не знаю, сумеет ли он удержаться на лошади, – продолжал Мэркхем, перестав притворяться. – Вы поедете с ним?
 
– Да. Для него приготовлен паланкин. Это нас задержит, но мы и так, боюсь, будем тащиться еле-еле. Аннабель, ты тепло одета? – вдруг без всякого перехода спросил Кит.
Что ж, вопрос был вполне уместным.
– Да, в отличие от многих других, – ответила она и чуть было не добавила: «Благодаря Акбар-хану».
Ее кожаные брюки были подбиты кашемиром, а рубашка – мехом. Поверх них Аннабель надела куртку из овечьей кожи с меховой подкладкой и накидку с капюшоном, отороченную мехом. Кожаные перчатки и сапоги тоже были на меху. Да, Аннабель была защищена от холода гораздо лучше, чем Кит и его друзья, не говоря уже о массе других людей, отправившихся в это путешествие. И неудивительно: ведь она экипировалась как настоящая афганка, привыкшая ко всем жестоким сюрпризам своей негостеприимной страны. Акбар-хан хотел, чтобы его Айша отправилась в путь во всеоружии.
– Колонна уже тронулась, – сказала Аннабель, прерывая ход своих мыслей. – Мы, Кит, наверное, должны ехать с генералом?
Покинув военный городок через широкую брешь, проделанную саперами, они увидели, что им навстречу движется ликующая толпа афганцев.
– Боже мой! – прошептал Кит. – Они даже не могут подождать, пока мы уйдем отсюда.
Возбужденные крики победителей резко контрастировали с угрюмым молчанием отступавшего войска. В жилых кварталах военного городка вспыхивало пламя: афганцы грабили, а потом поджигали бунгало. И так продолжалось до тех пор, пока трогательное подобие английской деревеньки не превратилось в пепел.
Только к полудню первые ряды основной колонны, которые следовали за авангардом, пересекли мост. А позади, между каналом и крепостным валом, стоял арьергард, обязанный прикрывать длинный караван верблюдов, еле-еле выползавший из военного городка. Повсюду валялись громоздкие пожитки, уже наполовину занесенные снегом. Люди попросту бросали их, осознав наконец, что им предстоит одолеть долгий путь на морозе. А в военном городке под аккомпанемент диких воплей продолжался разнузданный грабеж и не утихали пожары.
Насытившись мародерством, афганцы обратили свои джеззали против арьергарда, оказавшегося в западне. Солдаты были обязаны под яростным огнем с крепостных стен удерживать свои позиции до тех пор, пока вся прислуга, вьючные мулы и верблюды не пройдут к реке. Только под вечер они смогли отправиться в путь, потеряв одного офицера и пятьдесят солдат, оставшихся лежать в снегу.
Аннабель, ехавшая впереди главной колонны, слышала непонятный шум, ликующие крики и непрерывные выстрелы, которые далеко разносились в кристально чистом морозном воздухе.
– Что там творится, черт возьми? – пробормотал Кит. Изогнувшись в седле, он посмотрел назад, но увидел только хвост колонны, который на расстоянии ружейного выстрела, извиваясь, тащился по тропке.
Аннабель развернула Чарли и крикнула:
– Я съезжу посмотрю!
– Аннабель, вернись! – заорал Кит, но она махнула ему рукой и галопом понеслась в дальний конец каравана. – Проклятие! – в сердцах воскликнул Кит: сам-то он не имел права покинуть генерала. – Ей придется скакать добрых три мили.
– Она справится, – успокаивал его Колин. – Лошадь не подведет. К тому же Аннабель больше похожа на афганку, чем на англичанку… если, конечно, не приглядываться.
Тем не менее тревога не отпускала Кита. Но что делать? Ему оставалось только ждать и надеяться, что у Анны достаточно хорошо развит инстинкт самосохранения.
Аннабель подъехала к самому концу колонны. По обочинам, среди груды пожитков, уже лежали люди, не выдержавшие натиска усталости и холода, безразличные ко всему, что происходило вокруг. Мародеры-афганцы перетряхивали багаж в поисках чего-нибудь ценного, попутно приканчивая ножами упавших сипаев. Вдруг Аннабель заметила лежащую на снегу женщину. А рядом с ней слышался тоненький писк грудного младенца. Какой-то гази уже занес нож над неподвижным телом.