Жемчужина гарема

Там, в гареме, у Аннабель не было защиты от возникавших время от времени волнений и бурь. И она выучилась принимать правильное решение, чуять опасность и избегать ее, интриговать, пускать в ход хитрость и быстро реагировать. Главным делом ее жизни стало научиться понимать Акбар-хана (насколько кто-либо вообще мог понять сына Дост Мухаммеда). Так неужели Кит полагает, что она будет сидеть в этом искусственном стерильном мирке, предоставив ему – человеку гораздо менее искушенному – вести поединок с Акбар-ханом?
Да, пока что у нее нет выбора. Но вскоре поток событий увлечет за собой их всех. И тогда нужно быть готовой идти по пути, указанному судьбой.
Глава 11 
Прямо у ворот военного городка Кита ждали шестеро афганцев на бадахшанских скакунах. У всех на головах были тафьи, из-под которых выбивались длинные кудрявые волосы. Когда навстречу горцам выехал маленький отряд, состоявший из сипаев и лейтенанта Рэлстона, их лица остались по-прежнему бесстрастными.
– Салаамат баши, – учтиво поздоровался Кит.
– Мандех набаши, – ответил один из всадников и тут же развернул свою лошадь по направлению к Кабулу.
– Жалкий сброд, – сказал Абдул Али, как всегда, недооценивая противника.
Отряд последовал за афганским эскортом. Две мили они ехали в полном молчании. Почти все фанатики-гази, напавшие утром на военный городок, разбрелись кто куда. Лишь несколько человек время от времени еще бросали камни в сторону земляной насыпи и выкрикивали оскорбления. Увидев всадников, они заорали что-то, обращаясь к горцам. В ответ прозвучало имя Акбар-хана. Гази, очевидно, удовлетворившись этим, вернулись к прежнему занятию.
На улицах Кабула царил хаос. Повсюду виднелись следы недавних грабежей, убийств и стрельбы: стены домов почернели от дыма, среди груд мусора валялись неубранные трупы. Людей было мало. Они глазели на феринге и сипаев вызывающе и вместе с тем боязливо, не делая никаких попыток помешать им словами или действиями.
Дом Акбар-хана ничуть не изменился с тех пор, как Кит нес здесь свое дежурство, надеясь хоть краешком глаза увидеть Айшу. Всадники спешились и вошли внутрь в сопровождении афганцев. Кит и виду не подал, что это место ему знакомо.
– А, Рэлстон-хузур. Я и не надеялся, что смогу вновь насладиться твоим обществом, – раздался голос Акбар-хана, появившегося на лестничной площадке.
Его широкие брюки были заткнуты в сапоги для верховой езды, пуговицы на темно-зеленом мундире блестели, он, как и раньше, был без головного убора.
– Очень удачно, что именно с тобой мне придется говорить о столь печальном деле… Большая честь для меня. – Сирдар медленно спустился по ступенькам.
На его губах играла улыбка, но в глазах не было и тени дружелюбия. Акбар-хан мучительно долго, пытливо всматривался в Кита. Потом слегка кивнул: подозрения его подтвердились.
– Прошу. – Сирдар указал на дверь слева от прихожей. – Мы выпьем шербет. А твои люди могут остаться здесь.
– Сэр, разумно ли это? – прошептал Абдул Али.
– Ты мой гость, Рэлстон-хузур, – вкрадчиво сказал Акбар-хан. – И не станешь оскорблять меня своими подозрениями.
– Разумеется, нет, – так же вкрадчиво отозвался Кит. – Оставайтесь здесь, сержант.
– Хорошо, сэр. – Но когда Акбар-хан вместе с Китом исчезли за дверью, Абдул Али настороженно замер, положив руку на пистолет и всем своим существом излучая недоверие.
В комнате больше никого не было, поэтому Акбар-хан сам наполнил кубки шербетом – сначала Киту, потом себе.
– Добро пожаловать, Рэлстон-хузур, – мягко сказал он и отпил глоток.
Кит наклонил голову и, в свою очередь, пригубил напиток.
– Насколько я понимаю, Акбар-хан, вы хотите что-то предложить?
На лице сирдара отразилась глубокая печаль.
– Ужасное происшествие! Я хотел бы, хузур, лично выразить мои самые искренние соболезнования по поводу гибели Бернсов и других англичан. Надеюсь, ты передашь мои слова начальству. Но теперь надо думать, как предотвратить повторение подобных вещей. – Он грустно покачал головой. – Вам следует понять: мой народ постигло несчастье. А потому он и склонен… к необдуманным поступкам, скажем так.
 
– Я бы подобрал более сильное слово, – спокойно заметил Кит. – Вы можете гарантировать, что такого больше не случится?
– О Господи, нет! – Акбар-хан снова покачал головой. – Моя власть и влияние на других сирдаров так ничтожны, лейтенант. У каждого из них есть свои причины для недовольства. А уж как они поступят – это их личное дело. Одни, возможно, согласятся простить обиды, но другие… – Он пожал плечами.
– Так что же вы предлагаете? – напомнил Кит.
Он не верил в беспомощность Акбар-хана, но постарался скрыть это.
– Я думаю, Рэлстон-хузур, что Макнотену имеет смысл поощрять рознь между сирдарами. Чем больше они будут разъединены, тем меньше будет у них возможности совместно отомстить феринге за обиды. – Акбар-хан пригладил бородку жестом, который немедленно заставил бы Айшу насторожиться. – Я уверен, у господина поверенного в делах есть связи с сирдарами. Вот и пусть бы он… посеял семена раздоров.
– И каким же это образом? – без обиняков спросил Кит.
Акбар-хан улыбнулся и пожал плечами:
– Ему решать. Быть может, более разумно распределять вознаграждения или пустить в ход угрозы. Уверяю тебя, я буду всячески стремиться прекратить вражду и примириться с шахом Шуджой. Настало время прийти к согласию.
Кит кивнул, но втайне был убежден, что худшего совета невозможно и придумать. Этот план, каким бы привлекательным он ни показался Макнотену, все равно не сработает. Сирдаров не купишь взятками. И с какой стати Акбар-хан вдруг так переменился? Он ведь дал клятву не идти на уступки, пока на афганской земле останется хоть один англичанин. И Кит ни на секунду не мог поверить, что теперь хан занял иную позицию. Но сомнения оставил при себе.
– Если это все… – вежливо сказал Кит, направляясь к двери.
– Рэлстон-хузур, – очень тихо окликнул его Акбар-хан.
– Да? – Кит обернулся, и холод пронзил его до мозга костей. В голубых глазах хана светилась неприкрытая смертельная злоба.
– Помнишь игру в бузкаши?
– Прекрасно помню.
– Так вот, в случае если кто-то совершает преступление, мы порой играем несколько по-другому. – Акбар-хан сделал паузу. Его губы сжались, превратившись в тонкую линию. И Кит впервые увидел, сколько свирепости таится в этом человеке. – Призом становится не туша животного, а преступник, – продолжал сирдар.
Кит заставил себя взглянуть ему прямо в глаза, сохранив бесстрастное выражение лица. Но притвориться непонимающим не смог. Да это было бы бесполезно. Акбар-хан все знал.
– Разумеется, – добавил хан, как бы в раздумье, – если обидчик вовремя и полностью возместит ущерб, к нему можно проявить великодушие… понять его порыв. Тем не менее, – Акбар-хан посмотрел на Кита в упор, – мы, Рэлстон-хузур, ревниво относимся к нашей собственности. И не прощаем своих людей за предательство. Их ждет наказание, и смягчить его нельзя. Ты понимаешь, я уверен.
– Вы говорите загадками, Акбар-хан, – ответил Кит, удивляясь, что голос его не дрогнул, несмотря на столь откровенную угрозу.
Акбар-хан с улыбкой пожал плечами:
– Что ж, доставь себе удовольствие – разгадай их. Это будет полезно и тебе… и еще кое-кому. – И он вдруг хлопнул в ладоши.
На этот резкий звук, разорвавший тишину, прибежал поджарый афганец в длинном чапане и тафье.
– Проводите феринге до военного городка, – приказал Акбар-хан и, не попрощавшись, вышел из комнаты.
Назад они ехали молча. Кит был не расположен рассказывать о своей встрече с Акбар-ханом. Он только и думал о его последних словах. Сирдар угрожал лейтенанту, но еще больше – Аннабель. Если Айша не вернется, хан решит, что она сама сделала такой выбор. Тогда ее обвинят в измене и осудят за это. Какое ждет ее возмездие, Кит не знал. Его самого пугали тем, что он будет играть роль приза в бузкаши. И не нужно было обладать богатым воображением, чтобы представить ужасную участь человека, виновного в неверности и предательстве.