Жемчужина гарема

Несмотря на печальные результаты этой разведывательной операции, Кита переполняли энергия и решимость, перед которыми отступали все трудности. Айша в Кабуле. И их встреча взволновала ее не меньше, чем его самого. И то и другое ему на руку. Значит, он победит.
– У меня есть основания считать, что Акбар-хан в Кабуле. – Кит без всяких предисловий обрушил новость на капитана Джонсона.
Тот тихонько присвистнул.
– Тогда понятно, почему здесь царит такая атмосфера. Но попробуйте сказать об этом Макнотену. Он убежден, что Акбар-хан все еще прячется в хребтах Гиндукуша.
– Он здесь, – твердо сказал Кит.
– Ну конечно, вы ведь с ним встречались, не так ли? – Джонсон с интересом посмотрел на Кита. – Я слышал о вашей весьма любопытной экспедиции. Начальство осталось не слишком довольно, насколько я понимаю.
– Да, – сухо согласился Кит.
Джонсон не мог ничего знать об Айше. Его товарищи не выдадут секрета.
– Начальство расценивает предупреждение как паникерство. Но все-таки мне лучше доложить генералу и сэру Вильяму о появлении Акбар-хана.
– Желаю удачи. – Джонсон проводил Кита на улицу, где стояла его лошадь. Обвел взглядом нависшее небо, кольцо горных вершин и глубоко вздохнул. – Если мы останемся здесь до первых снегопадов, Рэлстон, у нас не будет ни малейшего шанса выбраться. Афганцы займутся нами всерьез.
– А я и не знал, что мы собираемся уходить из Кабула, – с вызовом сказал Кит. – Неужели шах не нуждается больше в защите английских штыков?
В ответ раздался скрипучий ядовитый смех Джонсона.
– Стоит нам уйти, и шах будет покойником, вы это отлично знаете. Вся страна поднимется против феринге. Нотт пытается удержать Кандагар. И Сэйл, будьте уверены, пробивается к Кабулу, сражаясь за каждую пядь земли. Афганцы теснят нас со всех сторон. Казна почти пуста, в интендантстве дела обстоят не лучше. И маловероятно, что удастся доставить припасы из Пешавара или Кветты. Нам придется уйти отсюда, и скорее рано, чем поздно. Тем более что, по вашим словам, Акбар-хан в Кабуле. – Джонсон мрачно покачал головой. – У нас нет никаких шансов, Рэлстон. Можете считать меня паникером, если хотите.
– Хорошо, что я не один виновен в этом преступлении, – угрюмо отозвался Рэлстон, садясь на лошадь.
Они дружески отдали друг другу честь, и Рэлстон поскакал в военный городок. Его ждала незавидная участь – попытаться убедить начальство в том, чего оно предпочло бы не знать.
* * * 
Айша съежилась от холода в своей шали, отороченной мехом. Она пряталась в маленькой темной передней возле зала, где проходил совет – шура. Масляные лампы отбрасывали причудливые тени, которые корчились на оштукатуренных стенах. Айша стояла настолько неподвижно, что чувствовала, как кровь струится в ее теле. От каменного пола веяло ледяным холодом. Резкий порыв ночного ветра, проникший через щель в окне, шевелил гобеленовую ткань, которая прикрывала дверь зала заседаний. Голоса то повышались, то затихали. Время от времени раздавались сердитые возгласы, кто-то с шумом отодвигал стул. Тогда Акбар-хан говорил что-нибудь мягкое, успокоительное, и озлобленный оратор умолкал.
Но всякий раз, слушая Акбар-хана, Айша ощущала угрозу, которая скрывалась за его спокойной, почти умиротворяющей интонацией. Он подбивал эту разношерстную компанию устроить нападение на англичан. Акбар-хан не говорил этого прямо, но в каждом его слове, в каждой паузе слышался призыв к резне. Как можно доверять феринге? Они дают обещания, а сами держат свои войска в боевой готовности. Правда, их позиции сейчас резко ослабли, потому что дороги перекрыты. К тому же они, судя по всему, не принимают элементарных мер предосторожности. Не иначе как феринге так глубоко презирают афганцев, что им и в голову не приходит укреплять свою оборону.
Это, казалось бы, случайное замечание было встречено гневным шипением и возбужденными криками. Но Акбар-хан не стал успокаивать людей.
Айша выскользнула из прихожей. Ее ноги онемели от холода, но разве это могло сравниться с леденящим смертельным страхом, охватившим ее душу? Теперь Айша уже не сомневалась в том, какой путь избрал Акбар-хан… разве что она сумеет пустить в ход свои чары.
 
Было тринадцатое октября.
– Как это Сэйл ухитрился потерять сто двадцать человек?! – воскликнул сэр Вильям, враз утративший все свое самодовольство. – От Джугдуллука до Гандамука всего три мили.
– Три мили извилистых горных тропинок, которые проходят между господствующими высотами, – добавил Рэлстон, который любил точность. – В депеше говорится, что гильзаи заманили их на эти тропинки и постоянно нападали на арьергард.
– Спасибо, лейтенант, читать я умею, – ледяным тоном ответил господин поверенный в делах. – Мне кажется, тут виноват генерал. Все сделано неправильно. Почему основная часть его армии не подождала арьергард, чтобы спуститься с гор вместе? Что случилось с фланговыми подразделениями? Скажите-ка мне. Ведь они должны были охранять колонну.
– О, но откуда же нам знать? – пропищал генерал Эльфинстон. – Когда не видишь обстановку собственными глазами, трудно выносить суждение, Макнотен.
– Дело в том, что сейчас генерал Сэйл в Гандамуке и ждет дальнейших приказов, – вставил Кит. – Что передать ему?
– Он должен немедля возвращаться в Кабул!
– Очень хорошо. – Кит по всем правилам отдал честь и тихо закрыл за собой дверь.
Неприятности и неудачи следовали одна за другой, и у Кита росло ощущение нереальности происходящего. Это грандиозное фиаско граничило с фарсом. Весьма мрачным фарсом… страшнее некуда… Что ж, юмор висельника помогает сохранить здравый рассудок в этом прибежище безумцев.
Младший офицер, которого уполномочили отправиться в опасное путешествие – в Гандамук, к Сэйлу, через территорию, захваченную афганцами, мужественно выслушал все инструкции.
– Рекомендую вам надеть афганскую одежду, – сказал Кит. – И вашим людям тоже. Так будет меньше шансов привлечь внимание.
Молодой человек принял совет со стоической улыбкой и отправился собирать свой отряд. А Кит вернулся домой, облачился в афганскую одежду, намазал лицо ваксой для сапог и накинул на плечи бурку из овчины, подбитую мехом. Денщик Харли наблюдал за ним с выражением крайнего неодобрения. Кит сел на лошадь и снова отправился в Кабул.
Добыть афганскую рубашку, тюрбан и широкие брюки, которые Кит заткнул в сапоги, было совсем несложно. Зато теперь, проезжая по городским улицам, он чувствовал себя намного спокойнее. Кругом не было ни одного европейца, да и местных маловато. В основном они стояли, сбившись в маленькие группы, на перекрестках или в дверях домов. В воздухе пахло бедой, и Кит ощущал, как уже знакомый холодок пробегает по его телу.
Оставив лошадь у резиденции Бернса, он пешком отправился к дому Акбар-хана. После той встречи на базаре Кит изо дня в день, всю неделю совершал это паломничество. Прятался в дверях дома на противоположной стороне улицы и молча нес свое дежурство, ломая голову над неразрешимой проблемой.
Задача, которую Кит взвалил на свои плечи, казалась ему единственно важной. Она поглотила его целиком. Он без конца обсуждал это с друзьями, но их энтузиазм и изобретательность иссякали по мере того, как приближался рассвет и убывало бренди в бутылке. Впрочем, Кит не мог их винить. Его собственную одержимость питали воспоминания об Айше, которую приятели и в глаза не видели. Кольцо вокруг англичан в Кабуле стягивалось все плотнее, но решимость Кита возрастала… В этом мире безумия и заблуждений только Айша оставалась реальностью.
Было первое ноября.
Айша стояла у окна и смотрела вниз, на улицу, где человек в афганской одежде наблюдал за ее домом. На что он рассчитывает? Всякий раз, увидев Кита, Айша задавала себе этот вопрос. И страстно желала одного: чтобы он ушел и позволил ей жить своей жизнью. Ей хотелось вновь обрести внутреннее спокойствие и гармонию, которые Кит нарушил, возмутив тихую заводь ее существования. Она боялась его.