Жемчужина гарема

– О, но мы же приняли все необходимые меры, – возразил Эльфинстон. – Вырыли ров вокруг городка. Ведь правда, сэр Вильям? И земляной вал.
Через который перелезет даже корова, мрачно подумал Кит.
– Но, сэр, военный городок окружен афганскими укрепленными пунктами. Раз уж мы не можем их захватить, почему бы их не уничтожить?
– Вы превышаете свои полномочия, лейтенант, – холодно сказал сэр Вильям. – Не адъютанты принимают решения.
– Прошу прощения, сэр Вильям.
«Интересно, – подумал Кит, – сколько времени я еще смогу сдерживать себя?» Предчувствие надвигающегося несчастья… трагедии, которую кто-то готовил, все возрастало в нем. С точки зрения оборонительных позиций военный городок в плачевном положении: в долине полно фортификационных сооружений афганцев. Правда, в распоряжении Эльфинстона – четыре хорошо экипированных и вымуштрованных пехотных полка, две артиллерийские батареи, три роты саперов и кавалерийский полк. И в крепости Бала-Хисар, у шаха Шуджи, довольно много солдат и оружия. Объединив эти силы, наверняка можно было бы занять афганские укрепленные пункты, обеспечить безопасность складов и военного городка. Но никто не сделает этого, никто даже не признается, что существует хотя бы тень угрозы.
– Я отправлю депеши бригадиру Шелтону, – сказал Кит, словно забыв о предшествующем разговоре. – А потом передам ваши инструкции капитану Джонсону в казначейство.
Собрав бумаги, он одернул мундир, поправил саблю, лихо отдал честь генералу и вышел из комнаты. Кит послал гонца к Шелтону, который со своей бригадой стоял в военном лагере в горах Сих Сунг, примерно в полутора милях от военного городка. А затем отправился верхом в казначейство, в Кабул.
Капитан Джонсон был настроен мрачно.
– Макнотен знает, что в казне у нас почти пусто, – сказал он, прочитав приказ снабдить шаха очередной сотней тысяч рупий. – А теперь положение стало еще хуже, потому что надо выплачивать субсидии вождям. Где я возьму такую сумму?
Кит покачал головой:
– Я не являюсь доверенным лицом сэра Вильяма. Я просто адъютант и развожу приказы.
Джонсон бросил на него пронизывающий взгляд:
– По-моему, в вашем голосе звучит раздражение по поводу нашего высокочтимого поверенного в делах?
– Нет, конечно, сэр. Я не в таком чине, чтобы критиковать его, – нашелся Кит.
– Чепуха! – возразил Джонсон. – Все знают, какой он близорукий дурак. Не знаю, что сейчас происходит в центре города, но от здешней атмосферы у меня мурашки по коже бегут. Может, выпьем по рюмочке?
Кит с удовольствием выпил бренди. Первая рюмка обычно устраняла дурные последствия бурно проведенной ночи. А голова у Кита с каждой минутой болела все сильнее. С полчасика они с Джонсоном жаловались на жизнь, потом выпили еще по рюмочке, и Кит вышел на улицу в довольно хорошем настроении.
Лошадь он оставил у казначейства и пешком отправился бродить по узким улочкам. Джонсон был прав. Даже воздух, казалось, вибрировал от напряжения и с трудом подавляемой ярости. Кит привык к враждебности местных жителей, но тут было нечто иное. Его встречали наглыми, высокомерными взглядами. Люди с вызовом шарахались от Кита, словно боялись заразиться от собаки феринге.
Кит заглянул на кишевший народом шумный базар и тут заметил, что одна его рука лежит на рукоятке сабли, под плащом для верховой езды, а другая инстинктивно сжимает пистолет, спрятанный в глубоком кармане. Вокруг него люди продавали, покупали, сплетничали. Но стоило Киту приблизиться, как перепалка торгующихся мгновенно замирала и в темных глазах вспыхивал злой огонек.
Пора уходить отсюда, решил Кит внезапно. Он повернулся и… увидел ее. Дыхание пресеклось, и кровь, казалось, застыла у него в жилах. Белая шелковая чадра резко выделялась в море темных одеяний. Но он узнал бы ее в любом наряде – по посадке головы, по осанке. Она перебирала рулоны материи, которые лежали на прилавке, покрытом ковром. Рядом стоял продавец и выжидательно смотрел на нее. Айша сказала что-то одной из сопровождавших ее женщин, и та вступила в разговор с продавцом. Они быстро обменивались репликами, но Айша при этом молчала. Компаньонка явно вела торг по ее указаниям.
 
Айша должна увидеть его, решил Кит. Это необходимо! Им овладело непреодолимое желание встретиться взглядом с изумрудными глазами, сверкающими из-под чадры. Он осторожно подобрался поближе к прилавку, уже не замечая шушуканья и откровенно враждебных взглядов, и встал неподалеку от продавца.
Айша внимательно слушала, как торгуется Сорайя, хотя, согласно правилам, ей следовало оставаться безучастной. Взгляд ее был устремлен куда-то в пространство. И вдруг Айша почувствовала, как волосы зашевелились у нее на затылке. Она резко обернулась… и увидела Кристофера Рэлстона, который смотрел на нее пристально и вопрошающе.
Струйки холодного пота побежали по ее телу, и кашемировая рубашка стала влажной. Но она стояла неподвижно, всем своим существом сопротивляясь страстному желанию прильнуть к Рэлстону. Айша едва заметно повела головой. Что это – призыв или знак пренебрежения? Она не могла оторвать глаз от Кита, как будто хотела впитать в себя целиком – и тело его, и душу.
Голос Сорайи заставил Айшу очнуться. Прислужница не должна заметить, что ее подопечная ушла в себя. Еще минута – и Сорайя тоже увидит английского офицера, стоящего в задумчивом оцепенении в каких-нибудь пяти ярдах от них, и, конечно, почувствует токи, пробегающие между ней и Китом. Они были почти осязаемы, даже воздух вибрировал, как натянутая струна. Акбар-хан не должен узнать об этом… об этой… можно ли назвать это встречей? Едва ли, но пусть Акбар-хан думает, что Кит безразличен ей и ночь, проведенная с ним, уже превратилась в туманное воспоминание. Заподозрив правду, он перестанет доверять ей, и тогда жизнь станет невыносимой. Рисковать Айша не могла.
Она с трудом отвела взгляд от Рэлстона, который притягивал ее как магнит.
– На чем вы сговорились, Сорайя?
– Он настаивает на ста рупиях, – ответила Сорайя, раздраженная тем, что не отвоевала свою цену.
– Это приемлемо. – Айша перебирала ткань, стараясь унять дрожь в руках. – Я и не рассчитывала купить такую ткань дешевле. Из нее выйдет прекрасная рубашка. Зимой в ней будет тепло: тут добавлена овечья шерсть.
Айша говорила на пушту, и Кит понял всего пару слов. Но ему было ясно: Аннабель отвергла его столь же решительно, как и в прошлый раз, после бузкаши. И все-таки он остро ощутил силу ее желания, и этого было уже достаточно. Как ни в чем не бывало Кит пошел прочь, завернул за угол и очутился в темном зловонном переулке. Там он подождал. И когда Айша и сопровождавшие ее женщины покинули базар, завершив свои дела, Кит последовал за ними, держась на безопасном расстоянии.
Дом находился в самом центре города и ничем не отличался от соседних зданий. По афганским меркам, это был богатый район. У входа стояла вооруженная охрана, что весьма обеспокоило Кита. Стражники в кольчугах и остроконечных шлемах (Кит уже видел такие в крепости Акбар-хана) были экипированы шимитарами и джеззали. Прорваться через них невозможно.
Кит спрятался в дверном проеме на противоположной стороне улицы и стал наблюдать. Женщин впустили в дом. Он окинул взглядом фасад. Верхний этаж опоясывали окна и веранда. Вот что-то белое промелькнуло в окне. Или ему померещилось? Кит всматривался изо всех сил, пока перед глазами у него не заплясали черные точки. Если зрение его не обмануло, значит, Айша сейчас в комнате слева от центра. Ну и что? Там есть веранда. Допустим, удастся влезть туда, открыть окно и проникнуть внутрь… Но как они выберутся из дома? А кроме того, Айшу всегда сопровождает свита одетых в черное женщин. Хотя спит она, наверное, одна. А может быть, глухой ночью он сумеет добраться до выхода и увести ее с собой?.. О нет, это же нелепо! Похитить ее здесь, в Кабуле, на глазах у озлобленного населения… Легче найти потайной ход.
Без особых надежд Кит обошел дом сзади. Там, за высокими стенами с зарешеченными воротами, находились внутренние дворики. У задних ворот дома Акбар-хана тоже стояла стража. Кит понял, что здесь он ничего не добьется, и отправился назад, в казначейство.