Преследуя Аделайн (ЛП)

От него просто захватывает дух. И я хотела бы обвинить холодный осенний воздух в том, что он сковал мои легкие льдом, но я знаю лучше.
Зед одет в полностью черный костюм. Каждый сантиметр ткани сшит с точностью до миллиметра его тела. Он сидит на нем безупречно, облегая его мускулистые руки, подтянутую талию и толстые бедра.
Мои колени слабеют вместе с моей решимостью.
У меня возникает безумное желание повернуться, войти обратно в дом, перегнуться через диван и позволить ему оттрахать остатки здравого смысла, который во мне еще остался.
Я хочу бредить от его члена, и, что еще хуже, я знаю, что он превзойдет все мои ожидания, если я позволю ему.
Бог?
Я даже не успеваю закончить эту мысль, как он уже идет ко мне, на его лице греховная мрачная ухмылка.
Черный костюм ничего не делает, только затемняет его ауру. Зед — это Аид, вышедший из преисподней и сеющий хаос в моей тихой маленькой жизни. Злой шрам, рассекающий его почти белый глаз, и другой почти черный глаз — сочетание, которое могло быть выковано только в аду.
Это просто чертовски несправедливо.
— Ты чертовски великолепна. — Рычит он, шагая ко мне, его блестящие ботинки отражают лунный свет. Его голос глубже, чем обычно — дымнее. Смертоноснее.
Только когда его рука поднимается к моему лицу, я замечаю в его руке единственную красную розу. Он прячет цветок за моими локонами, сдерживая улыбку.
Я задерживаю дыхание. Я чувствую себя как мышь, попавшая в ловушку, а мой хищник облизывает губы, готовый съесть меня живьем.
Прежде чем я успеваю открыть рот, он прижимается ко мне и хватает мой плащ, разрывая его и спуская с моих рук. Я задыхаюсь, потрясенная его действиями и холодом, лижущим мою кожу.
— Что за…
— Ты надела платье, которое я тебе купил. — Прерывает он, его несовпадающие глаза блуждают по всему моему телу.
Я сглатываю и бросаю на него взгляд.
— Я надела его из удобства. Я ненавижу ходить по магазинам.
Он едва признает меня — мы оба знаем, что я надела его не поэтому — и сосредотачивает свое внимание на каждом дюйме моего тела. Пламя бьется в его зрачках, а жар в его взгляде усиливается.
Мое пальто болтается в его руке, и я смотрю на него, желая, чтобы оно волшебным образом вернулось на мое тело.
На моем лбу выступает холодный пот. Я чувствую себя незащищенной, и то, как он смотрит на меня, обжигает меня изнутри.
Мне просто… чертовски неудобно сейчас.
Я выжидающе протягиваю руку.
— Ты закончил держать мое пальто в заложниках? Я замерзла.
Его глаза, наконец, возвращаются к моим. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, пробираясь к нервным окончаниям.
Боже, то, как он смотрит на меня, должно быть чертовски незаконно.
Вместо того чтобы выполнить мою просьбу, он берет мою протянутую руку в свою и внимательно осматривает ее, его брови опущены, когда он сосредотачивается.
— Какого черта ты делаешь, Зед?
Малейший изгиб его губ, и у меня мгновенно пересыхает во рту. Я никогда не смогу забыть, как легко он превращается из человека в зверя.
— Просто пытаюсь представить, какое кольцо будет лучше всего смотреться на твоем пальце. — Легкомысленно говорит он. Как будто только что не заставил мое сердце подскочить к горлу.
Сглотнув, я убираю свою руку с его.
— А что, если я не хочу его? Я бы отказалась.
Медленно, он поднимает глаза к моим, и интенсивность его взгляда заставляет меня задуматься, почему я не могу хоть раз быть сговорчивой. Это сэкономило бы время и избавило бы меня от его плавных линий, которые никогда не перестают быть неудачными. По крайней мере, не полностью.
Может быть, я просто пристрастилась к страху и возбуждению, которые он пробуждает во мне, когда смотрит на меня… вот так.
Как зверь, готовый поглотить свою добычу, мучительно медленно. И я надеюсь, что он действительно медлит. Затянет пытку быть пойманной между зубами Зеда.
Его рука медленно движется вверх по моей груди, нежно касаясь пальцами моей шеи. А затем, в одно мгновение, его рука смыкается вокруг моего горла, крепко сжимая его.
 
Я задыхаюсь, мои глаза расширяются, когда его губы кривятся в зловещей улыбке.
— Я могу надеть ошейник на твою красивую шею. Тогда у тебя не будет возможности отказаться. Ты просто будешь моей хорошей маленькой девочкой, которая делает все, что скажет твой хозяин. Тебе так больше нравится, детка?
— Нет, — рычу я, но на вкус это ложь. — Я тебе не принадлежу. И никогда не буду принадлежать.
Его глаза сужаются, и мое сердце падает.
— Сними мой ремень, Аделайн, — я вытаращилась на него, и когда я не сделала ни шагу, его рука сжалась. — Заставь меня попросить еще раз и посмотрим, что произойдет.
Сжав челюсти, я протягиваю руку и расстегиваю черный ремень на его талии. Я срываю его, не заботясь о том, что он сломается. Он дергается, а в ответ только ухмыляется.
Он злой.
Я протягиваю ремень между нами, словно держу мертвую змею. С ухмылкой на самодовольном лице он выхватывает его у меня и отпускает мое горло.
В тот момент, когда я делаю глубокий вдох, он обматывает ремень вокруг моей шеи, продевает его через пряжку и затягивает. Мои глаза выпучиваются, как у рыбы, металл впивается в кожу, когда ремень сжимается.
Змея не умерла — она превратилась в питона, обившегося вокруг моего горла.
Мои руки инстинктивно хватаются за пояс, но Зед отбрасывает мои руки.
— Ты можешь дышать, мышонок. Не паникуй.
Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что он прав. Я могу дышать. Только не очень хорошо.
Когда я успокаиваюсь, на глаза наворачиваются слезы, и я бросаю горячий взгляд на Зеда. Его ухмылка только расширяется.
— Думаю, этого пока хватит. — Пробормотал он, наблюдая за моим дрожащим телом. Порывы ледяного ветра, и я дрожу в ответ, мурашки разбегаются по моей обнаженной плоти.
— Теперь встань на колени.
И снова мои глаза расширяются, хотя на этот раз от возмущения.
— Ты, блядь, должно быть…
Он снова затягивает ремень, и я кашляю от напряжения. Посмотрев на него еще раз, я захлопываю рот, поднимаю платье и приседаю, убедившись, что ткань собрана на коленях и подальше от грязной земли.
Я не собираюсь портить это платье, чтобы он мог воспользоваться своей властью.
Держа в одной руке конец ремня, Зед жестом указывает на свои брюки. Рыча, я расстегиваю пуговицы и молнию, чуть не подавившись языком, когда его член вырывается на свободу.
Боже, я не думаю, что когда-нибудь привыкну к нему. Он намного больше того, что считается человеческим. Трахаться с ним просто бесчеловечно.
Задыхаясь, я даже не жду, пока он выкрикнет еще какой-нибудь приказ из своего тупого гребаного рта. Я хватаю его член и заглатываю его одним махом.
Или пытаюсь.
Я не успеваю пройти и половины пути, как он вцепляется мне в волосы, вырывая пряди из моей головы, и резко вдыхает.
— Черт, Адди. Я не со…
Да пошел он.
Борясь с его хваткой, я снова заглатываю его, смазывая языком шелковистость его члена и проводя кончиком по венам и нижней части головки.
Теперь он задыхается.
Я смотрю на него сверху, слезы все еще застилают веки, когда я вбираю его глубже. Он смотрит на меня с благословением и интенсивностью, которая делает его немного безумным.
Рыча от удовольствия, он затягивает ремень, пока мое зрение не потемнеет. Но если он думает, что это меня остановит, то он заблуждается.
Надув щеки, я сосу сильнее. Борясь с его силой, даже когда он высасывает жизнь из моих глаз.
Я обхватываю рукой ту длину, до которой не может дотянуться мой рот, даже когда чувствую, как он прорывается через барьер моего сжатого горла. Я заглатываю его так глубоко, как только возможно, а моя рука все еще не полностью покрывает его длину.
Скручивая руку, я скольжу губами по его члену и думаю о том, как хочу убить его. И пока мое зрение затуманивается, темнота лижет края, я думаю, кто умрет первым.