Преследуя Аделайн (ЛП)

Я прочищаю горло.
— Я пробую что-то новое, — пробормотала я. Это было единственное, что могло скрыть следы на моем теле. Мне пришлось заказать несколько штук разных цветов через Amazon Prime, так как необходимость в них была острой.
Я никогда не смогу позволить Дайе увидеть эти следы. Я также никогда не смогу признаться, какой новый смысл мой преследователь придал траханью пальцами.
Она пожимает плечами, глядя вниз на свой салат.
— Только ты можешь заставить водолазку, мамины джинсы и ремень выглядеть модно.
Я хмуро смотрю на свой наряд, не соглашаясь с ее оценкой. Я ненавижу этот наряд, но, возможно, я ненавижу только то, что он собой представляет. Что-то, созданное исключительно для того, чтобы прикрыть синяки, покрывающие мое тело. Под этой одеждой скрывается карта фиолетовых засосов.
— Что насчет любовника? Что-нибудь еще с ним произошло?
Я надеюсь, что румянец, ползущий по моей шее, спадет. Если нет, возможно, я смогу обвинить в этом чертову водолазку.
— Я бы предпочла поговорить о Джиджи, — говорю я, глядя на палочки моцареллы, стоящие между мной и Дайей. Я съела уже четыре и хочу последнюю. Заметив мой взгляд, Дайя закатывает глаза и машет рукой, призывая меня взять ее.
Я делаю это с широкой улыбкой на лице.
— У меня есть новости о Роналду. — Обе брови взлетают вверх, призывая меня продолжать. — Вчера вечером я просматривала дневники, чтобы узнать, что можно найти о нем. Джиджи часто упоминала, что он носит хорошие костюмы и золотое кольцо, что говорит о том, что он принадлежит к среднему или высшему классу. И там была одна запись, где он, похоже, подвергся нападению. Пришел весь в синяках и крови, но не стал об этом говорить.
— Итак, я думаю, что он был вовлечен в какую-то преступную деятельность. Он был очень скрытен в своей жизни и в какой-то момент сказал ей, что не позволит своему опасному образу жизни повлиять на нее.
— Ты думаешь, он был кем-то вроде босса мафии?
Я качаю головой.
— Нет, я думаю, что его босс был боссом мафии. Когда Джиджи говорила о нем, он был избит, она говорила так, будто он был за что-то наказан. Она цитировала его слова: «Я ничего не заслужил», и это все, что он говорил.
— Джиджи несколько раз отмечала в записях, что она все равно продолжала спрашивать, беспокоясь о его благополучии. Последнее, что он ей сказал, что у него очень строгий начальник, и она не могла знать о нем.
Дайя кивает головой, в ее мудрых глазах вспыхивает азарт.
— Я поищу информацию о преступных семьях 40-х годов. Посмотрим, смогу ли я найти кого-нибудь, кто подходит под его описание.
Я улыбаюсь, чувствуя ту же искру надежды. Кайф длится всего пять секунд, прежде чем глаза Дайи расширяются, и ее взгляд фиксируется на мне.
Мое сердце падает, а волосы на затылке встают дыбом. Моя тень не появилась бы здесь сейчас, не так ли? На глазах у Дайи?
— Здравствуйте, дамы.
Мои глаза расширяются вместе с глазами Дайи. Ее взгляд сталкивается с моим, и в течение двух секунд говорится миллион вещей. Например, что нам нужно быть чертовски осторожными.
Он садится рядом со мной, его тело расслабляется в кресле, когда он смотрит на меня с широкой улыбкой, которая останавливается в милях от его глаз.
Я прочищаю горло и заставляю себя улыбнуться.
— Привет, Макс. Друг Арча, верно?
— Единственный и неповторимый, — отвечает он, его каменный синий взгляд приклеен к моему лицу. Я чувствую, как румянец ползет по моей шее от интенсивности его взгляда.
— Что я могу для тебя сделать? — небрежно спрашиваю я, потягивая свою быстро заканчивающуюся маргариту. Мне скоро придется позвать официантку, потому что мне понадобится еще одна, чтобы пережить этот разговор, и еще одна, чтобы пережить его последствия.
Сегодня вечером мне нужно будет вызвать Uber, я уже чувствую это.
Он наклоняется вперед к столу, скрещивает пальцы и смотрит на меня так, будто ему что-то очень интересно. Вся его манера поведения враждебна.
— Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что именно произошло, когда Арч пропал. — Его губы кривятся в жестокой улыбке, когда он добавляет: — С твоего порога.
 
Я хмурюсь.
— Разве ты уже не слышал об этом из полицейских отчетов
Он сужает глаза, улыбка застыла на его ледяном лице.
— Я хочу услышать это от тебя, мисс Рейли.
Я изо всех сил стараюсь сохранить лицо пустым, но не уверена, насколько хорошо у меня это получается. Не могу сказать, что я практиковалась в искусстве обращения с преступниками. На самом деле, три ночи назад доказали, что я не умею обращаться с преступниками.
Он назвал мою фамилию, чтобы показать, что изучил меня. Но это единственное, к чему я уже привыкла. Быть преследуемой.
— Мы вернулись ко мне и немного повеселились, — начинаю я. В глазах Макса появляется блеск, когда я говорю это. — Мы как раз развлекались, когда кто-то очень сильно стукнул в мою входную дверь…
— Такое уже случалось?
Мои нервы вспыхивают, потому что это вопрос, на который я не знаю, как ответить.
— Нет, — говорю я наконец, воздерживаясь от глотка, как мне очень хочется. Я также очень хочу снова взять свою маргариту, но у меня дрожат руки, и я не думаю, что смогу это скрыть.
Поэтому я веду себя как имбецил и наклоняюсь, чтобы выпить еще больше маргариты, когда она стоит на столе.
— Хм, — хмыкает он.
Макс должен знать, что у меня теперь есть преследователь. Шериф Уолтерс сказал мне что-то такое, что укусит меня за задницу, но я не могла не сообщить о том, что кто-то преследует меня. Макс, должно быть, видел эти отчеты. Но одно я знаю точно: я не сообщала о его руках, появившихся на моем пороге.
— Понимаешь, Адди, я просто не могу понять мотив, понимаешь? Например, зачем врагу Арча появляться у тебя на пороге в тот момент, когда Арч мочит свой член?
Я вздрагиваю от его грубых слов, чувствуя почти стыд за то, что вообще позволила Арчу дотронуться до себя.
— Макс, — огрызается Дайя. Его холодные глаза обращены к ней, но она не трусит. — Я говорила вам миллион раз, мать вашу. Адди не имеет к этому никакого отношения.
Его взгляд снова сужается, и он еще больше наклоняется к столу, устремляя на Дайю пристальный взгляд.
— В этом-то и проблема, Дайя. Я тебе ни хрена не верю.
Она рычит, ее руки сжимаются в кулаки.
— Если тебе нужны ответы, Макс, ты ищешь их не в том месте, — вклиниваюсь я, пока этот разговор не взорвался и Макс не убил нас прямо здесь и сейчас.
— Я так не думаю, — отвечает он, снова повернувшись ко мне лицом. — Потому что руки Арча оказались на пороге твоего дома на следующее утро. И если бы я не знал ничего лучше, сказал бы, что это личное. Так почему руки Арча должны быть личными для тебя?
Он победно улыбается, когда мои глаза округляются от удивления.
— Откуда ты это знаешь?
— Что-то было не так, когда Арч пропал в твоем доме. На следующее утро после этого мы послали человека осмотреть вашу собственность. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дайя забирает окровавленную коробку и уезжает с ней. Они проследили за ней и после того, как она закопала коробку, просто выкопали ее. Представьте наше удивление, когда я увидел руки моего лучшего друга в этой коробке. И представьте мое удивление, когда мои люди сказали мне, что она была подарена тебе.
Я не смотрю на Дайю. Я не хочу, чтобы Макс видел, насколько я встревожена.
Мои глаза истончились.
— Может быть, его положили на моем пороге, потому что тот, кто это сделал, предполагал, что я связана с делами Арча.
Тогда он смеется.
— Ты думаешь, наш соперник решил, что ты сучка Арча? И что ты имеешь отношение к нашей работе?
— Может быть, — огрызаюсь я. — А они бы знали, если бы я не была?
Он не отвечает. Он просто смотрит, изучая меня. И я смотрю в ответ, позволяя ему увидеть гнев на моем лице. Разочарование.
— Почему ты заставила Дайю закопать их, Адди? Почему не сказала полиции?