Преследуя Аделайн (ЛП)

Господи, мать твою.
Я чувствую, что мне нужен чертов противогаз.
Я прохожу прямо в основную зону, массивная планировка представляет собой открытую концепцию. Она тускло освещена и зловеще — идеальное место, чтобы спрятаться в тени и остаться незамеченным.
Полы выложены черным мрамором, и в отличие от убогих стрип-клубов в центре города, эти полы блестят так же ярко, как мои только что начищенные ботинки. Кроваво-красные стены лишены жуткого искусства, но множество жутких существ занимают кабинки и столики вокруг сцены. Женщина качается вокруг шеста, тряся задницей в такт, а на сцену бросают деньги.
Через динамики льется негромкая музыка, но не настолько громкая, чтобы я мог расслышать свои мысли. Откуда-то из коридора доносятся громкие стоны, и я стараюсь пока держаться подальше. Если я вернусь и увижу, что происходит какая-то хрень, я все испорчу.
— На секунду я подумал, что ты не появишься, — говорит голос у меня за спиной.
Я поворачиваюсь и вижу Дэна, который стоит там и смотрит на меня с довольной ухмылкой на лице.
— Мужчина не может наслаждаться стриптизершами после ареста? — Я отвечаю, в моем тоне слышится сухое веселье. Дэн смеется и качает головой, засовывая руки в карманы.
— Я до сих пор не могу поверить, что это произошло. Мне очень жаль. Каждый мужчина на моем участке был уволен в ту ночь, уверяю тебя.
Я оскаливаю зубы.
— Я ожидал меньшего. Какие обвинения они пытались на вас повесить?
— Гребаная контрабанда наркотиков, — ехидничает он, не веря в это дерьмо. — У меня уже несколько месяцев в носу не было ни капли кокса, и это точно был не мой продукт.
Я вздергиваю бровь.
— Что случилось с девочкой?
Его лицо темнеет, и впервые я вижу, как истинная злость отражается во мне. Я знал, что она есть, скрывается под поверхностью. Но впервые Дэн по-настоящему выпустил этого ненавистного демона наружу.
— Я думаю, что один из моих гостей воспользовался хаосом и украл ее для себя.
— Камеры? — Я настаиваю.
Он качает головой и сплевывает.
— Чертовски испорченные. ФБР, должно быть, что-то сделало, чтобы испортить сигнал, когда они пришли. Наверное, потому что у них не было разрешения вышибать мою чертову дверь. Независимо от этого, маленькая девочка пропала, а девяносто тысяч долларов ушли в трубу.
Мое недовольство заметно, когда я говорю:
— Ты не знаешь, кто это был? Я бы хотел поговорить с ними о том, что они меня обворовали.
На его лице появляется ухмылка.
— Как только у меня будет подтверждение, я дам тебе знать. В противном случае, держи зверя в узде. — Он похлопывает меня по груди и направляется к пустой кабинке. — Давай выпьем. Церемония начнется только через несколько часов.
— Веди.
— Итак, моя жена сказала, что собирается уйти, так? Я сказал ей, что в этом мире не существует ни одного чертова дюйма, где бы она могла спрятаться, и я не смог ее найти. — Он заканчивает свое заявление, покачивая головой и удивляясь тому, что его жена даже не пытается найти счастливую жизнь где-то еще.
Где-то, где не едят детей на ужин. И все остальное больное дерьмо, которое они делают с ними в это время.
— Женщины любят убегать, но еще больше они любят, когда их ловят, — пробормотала я.
Он смотрит на меня, злая ухмылка кривит его губы.
— Точно, мужик. Жаль, что за этой сучкой не стоит гнаться. Когда я ее поймаю, она будет жалеть, что не нашла этот дом. Знаешь, как утомительно быть женатым на человеке, который не разделяет твоих вкусов? Я несколько раз пытался инициировать ее, но она отказывается. Ты можешь в это поверить?
Как человек, имеющий хоть каплю порядочности, может ответить на это?
Никак.
Я непринужденно качаю головой, делая глоток виски. У дедушки Адди вкус получше, чем у этих старых прохиндеев.
Взглянув на свои Ролекс, он жестом приглашает меня следовать за ним.
— Пора. Пойдем вниз, — говорит Дэн, проглатывая последний глоток виски и ставя пустой хрустальный бокал на стол. Он поворачивается и смотрит на проходящую мимо стриптизершу, его взгляд задерживается на ее обнаженном заду.
 
— А когда мы закончим, я собираюсь откусить от этой следующей. Такие инициации всегда поднимают мне настроение.
Виски в моем желудке киснет.
Проглотив то, что я действительно хочу сказать, я жестом велю ему вести. Он шагает в сторону коридора, откуда доносятся стоны. Сжав позвоночник, я следую за ним.
Мы проходим через коридор, изобилующий дверями по обе стороны. Стоны усиливаются, но теперь, когда я ближе, я слышу в них нотки страха и боли. Стоны сопровождаются треском кнута, ударами плоти о плоть и громким ворчанием мужчин.
Черт. Подумай о ребенке, лежащем где-то на каменном алтаре. Я нужен им больше.
В конце коридора — дверь из черного мрамора. Дэн обхватывает кулаком ручку и делает паузу, прежде чем снова посмотреть на меня, его губы кривятся от возбуждения.
— Ты готов?
— Учитывая, что меня дразнили прошлой ночью, я более чем готов.
Дэн злобно ухмыляется, прежде чем открыть дверь. Меня встречает темный коридор, скудно освещенный тусклыми светодиодными светильниками по обе стороны от пола.
Коридор длинный и кажется бесконечным. И кажется, что чем дальше мы идем, тем он становится все более узким. Но это просто мой разум меня обманывает.
В конце коридора есть еще одна мраморная дверь. Я оглядываюсь назад и замечаю, что мы спускаемся по едва заметному уклону, и вижу вдалеке небольшую группу мужчин, идущих по коридору.
Дэн открывает дверь, и нас встречает комната, полная людей. Черный мрамор простирается вглубь комнаты, но стены каменные. По обе стороны — длинные ряды знакомых черных одеяний, которые я видел в последних нескольких видео. Собравшиеся здесь люди разговаривают на низких тонах, надевая огромные мантии.
Мое сердце колотится, почти в неверии, что я наконец-то здесь. Момент, к которому я так долго стремился.
Это сюрреалистично.
— Возьми одну, — приказывает Дэн, его тон серьезен. Не говоря ни слова, я расстегиваю халат и надеваю его. Материал шелковисто-гладкий, но ощущение такое, будто я закутался в шерсть. Несмотря на мой большой рост, материал все равно свисает мимо моих ног и рук.
— Это еще один новичок? — спрашивает гнусавый голос слева от меня. Я поворачиваюсь и вижу, что рядом со мной стоит проныра-мужчина. Он по крайней мере на три фута ниже меня, с редеющими волосами, крючковатым носом и круглыми очками.
— Я, — загадочно отвечаю я. — А вы?
Мужчина нервно улыбается.
— Тоже новичок. Меня зовут Ларри Веренич.
— Зак, — предлагаю я.
Несколько фигур в халатах начинают выходить из комнаты через другую черную дверь прямо вперед.
— Пойдемте, — говорит Дэн, кивая головой в сторону группы.
Когда я подхожу к двери, низкий гул собирается у основания моей шеи, заставляя волосы встать дыбом. Помещение точно такое же, как я видел в видеороликах. Как будто входишь в подземную пещеру, только вместо влаги в воздухе сухость и тяжесть. Темное пространство освещают сотни свечей, выстроившихся вдоль каменных стен. Но маленькое пламя не сравнится с гнетущими тенями.
Мы находимся на округлой платформе, простой черный поручень служит барьером для падения с высоты около сорока футов. В центре комнаты — каменный алтарь, на нем — извивающаяся маленькая девочка. Черные ремни обхватывают ее маленькие запястья и лодыжки, удерживая ее на месте.
Ей не больше шести или семи лет.
Гул становится все громче, и кажется, что он доносится из моей головы. Мои руки сжимаются под тканью, и я только благодарен, что рукава достаточно длинные, чтобы скрыть мою реакцию.
— Слева от тебя лестница, — говорит Дэн, указывая направление. — Иди вперед и встань у алтаря. Одному из вас будет предложен нож, чтобы пустить кровь жертве. Выпей кровь, и ты будешь посвящен в Общество.
Я киваю головой и иду в указанном направлении. Каменная, неровная лестница находится прямо за поворотом, куда уже направляется Ларри.