Кузня Крови (СИ)

— Он устал со мной возиться и велел слуге заменить себя.
Эстро на миг поджал губы, с угрозой заметил:
— Думается мне, сегодня я вернусь к Андалио и расскажу, что он пропустил удивительное зрелище: Денудо показали спину. Нужно будет запомнить, что им нет веры, да рассказать об этом…
Я оборвал его:
— Довольно! Если правда уязвила тебя, то не нужно искать слов оскорбления. С тобой, значит, с тобой. Поединок!
В этот раз мне не хватило совсем чуть-чуть. Может быть часа сна, украденного тенями, может быть миски похлёбки, которой я лишился вместе со своими людьми, не сумев понять, что в конюшне ловушка с ядовитой пылью.
Но мой удар лишь коснулся щеки Эстро, а вот его разрубил мою шею. Разрубил бы. Но техника Габино исправно швырнула меня на землю, высосав огонь души до дна. И немного глубже.
И снова с утоптанного за эти дни снега я поднялся последним, когда на площадке уже никого не осталось. Шатаясь от слабости, двинулся к дортуару Кузни. За очередным поворотом на меня кто-то налетел, едва не сбив с ног.
— Вот ты где!
Прежде чем я успел понять хоть что-то, звонкий голос выпалил скороговоркой уже набившую оскомину слова:
— Я, Преферо из Великого дома Виво, вызываю тебя, Лиал из Малого дома Денудо на поединок!
С изумлением уставился на замершую передо мной девушку. Выдавил из себя:
— Ты кто?
Она зло прищурилась:
— Ты оглох? Я только что представилась!
Я спрашивал не об этом, но и сам уже всё понял. Кто бы мог быть здесь, на территории Кузни крови, моего возраста, да с новеньким мечом на поясе? Птенец. Из того крыла, куда нас не пускали бдительные наставники.
Великий дом Виво. Кажется это восток, матушка даже что-то мне о них рассказывала. Опомнившись, что совсем не время предаваться воспоминаниям, я качнул головой:
— Отказываюсь.
И шагнул вправо, намереваясь обойти девушку.
Она выкинула в сторону руку. Уже с мечом. Преграждая мне путь сталью. Процедила:
— Ты в своём уме? Ты кто такой, чтобы отказываться от поединка?
Теряя терпение, мечтая наконец добраться до дортуара и хоть немного согреться, я огрызнулся:
— Ты нашла себе манекен для битья? Для поединка нужен повод и разрешение наставников. Ни того ни другого я здесь не вижу.
Я вновь сделал шаг вперёд, наваливаясь грудью на чужие ножны и отдавливая их в сторону. И вновь девушка закрыла мне путь, на этот раз собой. Я едва успел замереть и даже податься назад, чтобы не сбить её. Она же задрала голову и, глядя мне прямо в глаза, заявила:
— Повод есть, — вскинула руку, ткнув пальцем едва ли не в нос мне. — Это ведь ты убил меня в схватке три недели назад. Я докажу тебе, что это была не более чем случайность! Не тебе, жалкому Малому дому, топтать величие Великого дома Вива!
Становилось всё темней. И холодней. Проклятый плащ ничуть не грел, словно его и не было на моих плечах. Я устал. Настолько, что не собирался следовать совету матушки сначала думать, проговаривая про себя то, что хочу высказать, а только потом облекать эти слова в речь.
— Прочь. Тренируй свою спесивость на ком-то другом.
И шагнул вперёд. Эта Преферо вспыхнула, сначала подалась навстречу, но я был выше её на голову и намного тяжелее. А ещё я не собирался больше останавливаться и быть вежливым. И буквально столкнул её с дорожки в объятия засыпанных снегом кустов.
Похоже, она даже не сразу сообразила, что произошло. Я успел сделать десять шагов и свернуть к дортуару, когда позади раздался вопль:
— А ну, стой!
Догнала она меня уже с обнажённым мечом. Только чтобы охнуть и застыть на месте.
Спешащий навстречу мне наставник сбавил шаг и строго спросил:
— Что здесь происходит?
Преферо снова выпалила, правда, на этот раз тише:
— Вызываю на поединок Лиала из…
Не оборачиваясь, я перебил её:
— Отказываюсь.
И спокойно двинулся дальше, огибая наставника.
Он же хмыкнул:
— Сталь в ножны, птенец.
— Трус!
А вот это заставило меня обернуться. Мгновение я оглядывал довольно ухмыляющуюся Преферо, а затем пожал плечами:
— Смешно. Бояться тебя?
 
Она в буквальном смысле слова зарычала:
— Наше крыло наконец открыли, я каждый день буду встречать тебя и требовать поединка. И поверь, уже завтра я буду знать, что из себя представляет твой Дом, что нужно сказать, чтобы ты сам кинулся затыкать мне рот. Я вытащу перед всеми все грязные тайны твоего Дома. Ты этого добиваешься?
Появившиеся тени привычно зашипели:
— Ха-а-ас-с-сп…
И остались незамеченными для всех, кроме меня.
Я дернул щекой в усмешке и пожал плечами, отвечая на угрозу Преферо:
— Попробуй.
И отвернулся. Желание оказаться в тепле уже стало непереносимым. Меня буквально колотило от холода и было наплевать на все угрозы.
Уже оказавшись в дортуаре, согревшись, слушая дыхание спящих и пялясь в темноту в ожидании, когда тени наконец коснутся меня, я задумался, что это было бы не так уж и плохо — узнать немного тайн своей семьи. Например, как так оказалось, что отец женился на матушке? Как бедный Малый дом, который удерживается от небытия и раскола лишь силой отца, сумел уговорить Великий дом отдать ему пусть и третью, но дочь главного рода?
Или что случилось на самом деле поколения назад, когда от ещё Дома Денудо откололась ветвь Вораз. И почему с тех пор между нами вражда?
Но либо Преферо не сумела разузнать ничего такого, что заставило бы меня разозлиться и уже самому требовать поединка, либо остыла и решила, что это не лучшая идея — начинать вражду на пустом месте.
Хотя последнее вряд ли. Теперь мы и впрямь видели девушек-птенцов каждый день. Начиная с пробежек по парку и заканчивая стычками в заданиях наставников и в пятидневных сражениях. И Преферо не упускала шанса ожечь меня ненавидящим взглядом или, наплевав на приказы гонгана, пробиться ко мне и сойтись в схватке.
И пока что ни разу оказаться победителем ей не удалось.
До сегодняшнего дня.
Сегодня гонганом назначили Фату. И в этом деле он оказался ещё хуже меня. Наш проигрыш был неизбежен. А значит, неизбежна была и моя «смерть», ведь наставники строго следили, чтобы схватки шли до последнего человека и безоговорочной победы. Раз за разом повторяя, что необходимо сражаться до конца и победу можно вырвать даже в самом безвыходном случае.
Возможно, они и были правы.
Но не сегодня. Не после такого удачного удара противника нам во фланг и ошибки Фату с Великими паладинами и облаком падающего с неба сонного порошка.
Я отбил один удар, второй, вывернул руку, будто собираясь ужалить в плечо, и позволил мечу Преферо скользнуть по моему клинку, чтобы…
Мир померк.
Две «смерти» в день — это очень много. Проклятый Фату, с его гениальным решением расколоть центр врага одним могучим ударом!
И проклятый Андалио и его люди. Всё проходило точь-в-точь так, как и говорил Трейдо. Я не мог выиграть у Андалио. И он прислал Эстро. Я не мог выиграть у Эстро. И его сменил другой. Я было начал выигрывать половину схваток, но с каждым днём становился всё слабей и медленней. Победы стали редки, а затем и вовсе исчезли. И напротив меня встал другой южанин.
Будь проклят Андалио с его честностью. С каждым днём я ощущал себя всё большим и большим ничтожеством, словно он был прав и ихора в моих жилах не осталось и капли.
Я уже выучил слабые места всех его людей, казалось, знал куда и когда каждый из них ударит. И всё равно не побеждал. Мне не хватало чуть-чуть силы, чуть-чуть скорости, чуть-чуть выносливости, чтобы выходить победителем из всех этих схваток. Последние дни я и вовсе использовал только стойку с мечом на плече. Просто потому, что иначе вечером, после долгой пробежки к Кузне мне не хватало сил вовремя вскинуть меч.
Эти проклятые тени!
Трейдо закончил ополаскиваться из бочки, обтёрся, бросил на меня короткий взгляд и негромко спросил:
— Ты не думал, что уже всё и всем доказал?