Ловец теней (СИ)

Из рассказа Авелин получалось, что в похищении Терезы участвовало четверо: граф де Алуа, не пожалевший собственной дочери, еще двое мужчин и одна женщина. До пожара в архивах Драйден успел узнать, что в приют, из которого сбежала Вероника Лопес, приезжала женщина. И повозкой, в которой увезли Элоизу на склад, тоже правила женщина.
Дочь кожевника похитил мужчина, оставивший ее отцу герб де Рианье. И бродяжку Сантану Крус последний раз тоже видели с мужчиной.
Один ли тот же это мужчина, было неизвестно, но Тьяго склонялся к мысли, что по крайней мере женщина во всех трех случаях была одна. Эти соображения он и высказал сеньору на кухне.
— Думаю, да, — Кальдера кивнул. — Но я сомневаюсь, что это де Алуа убил Авелин. Скорее всего, падре Сильвио, услышав историю девушки, доложил о ней кому-то выше. А там уже решили устранить свидетеля.
— Но это бы значило, что кто-то из церкви знал о случившемся с Терезой и, скорее всего, о других тоже, — Тьяго нахмурился.
— О том, куда направлялась Мартина Бом, тоже знали только люди при церкви, — напомнил Кальдера. — Беда в том, Сантьяго, что мы не сможем расспросить Сильвио, не привлекая внимания. А одного де Веги по мою душу достаточно.
— Ой, — Тьяго чуть не подпрыгнул на стуле. — Мне же к нему завтра с отчетом.
— Не упоминай графа. Просто скажи, что музыкант ничего внятного не сказал. Я определил, что Авелин убила сильная тень, но большего мы не узнали.
— Я бы еще хотел навестить маму.
— Хорошо, — сеньор поднялся из-за стола. — Приближается новолуние. И сегодня мы узнали много нового. Не уверен, получится ли предотвратить похищение другой девушки, но по крайней мере мы знаем, с чего начать. Хотя ты и пока не готов…
— Я готов ко всему! — воскликнул Тьяго.
Кальдера смерил его по-отечески теплым взглядом.
— Я поищу нам работу в верхнем городе, — сказал он. — Лучше всего поговорить с де Алуа напрямую.
— А как же голословность обвинений?
Сеньор качнул головой.
— А кто сказал, что мы будем его в чем-то обвинять?
Глава девятая — Крыса
Ходить с отчетами к аюданту было унизительно. Хотя Тьяго знал, что не делал ничего дурного и все, что он рассказывал, было известно Кальдере, все равно чувствовал себя куклой на веревочке. И поэтому едва скрыл бурную радость, когда де Вега сообщил:
— Мне надо будет уехать из города на какое-то время.
— Когда монсеньор вернется? — спросил Тьяго.
— Я сопровождаю Его Светлейшество с миссией на север, а это может занять не один месяц.
Тьяго надеялся, что блеск в глазах его не выдал.
— Ну, что мы все о делах, — Адан де Вега улыбнулся. — Как ты сам, Сантьяго? Представляю, как скучаешь по сестре. Но надеюсь, что смерть виновного помогла хоть как-то найти успокоение.
— Да, монсеньор, — Тьяго опустил взгляд. — Но мне тяжело смириться с тем, что случилось.
Это была правда.
— Скажи, Сантьяго, а ты никогда не думал перейти на службу к церкви?
Он поднял голову.
— Церкви?
— Ты толковый молодой человек и за минувшие месяцы доказал свою преданность. Кальдера, может, конечно, и любопытный тип, но поверь, с ним ты далеко не уедешь. Его Светлейшество выдал ему разрешение вести расследования, но он же может его и забрать. И тогда твой сеньор будет вынужден или оставить свое ремесло, или пересечь линию закона. Зачем тебе это нужно? А я могу замолвить за тебя словечко. Мы всегда ищем новых рекрутов.
— Это… — Тьяго открыл рот, не зная, как выкрутиться. — Это так неожиданно…
— Тебе не нужно решать прямо сейчас, — де Вега снова улыбнулся.
— Благодарю вас, монсеньор.
— Что ж, засим на сегодня закончим, — аюдант поднялся из-за стола.
Тьяго вышел на улицу задумчивый. Не то чтобы он жаждал встать в один ряд с де Вегой и служить искателям, но признавал, что те на отличном положении. Вот были в Деверине дворяне с их иерархией, и были простые смертные разной степени бедности. Вроде как слои на пироге от верхнего к нижнему. Но церковь — это другое дело. Она пронзала пирог, как вилка, проходила вертикально и сразу через всех. Церковь почитали и боялись как самые бедные, так и власть имущие. Даже Кальдера со всеми его знаниями относился к ним с осторожностью. Уже одно это о многом говорило.
 
Тьяго вышел за ворота церкви и пошел по переулку в сторону дома. Мама стояла у прилавка с овощами и болтала с сеньорой Диас.
— Сегодня с утра один мужчина спрашивал всех подряд, верят ли они в Учителя и верят ли они церкви, — говорила владелица лавки.
— Я бы ему даже не стала открывать, — отвечала мама. — Мало ли какой проходимец.
— Но меня, понимаешь, сам вопрос удивил: как будто Учитель и церковь — это не одно и то же.
— Но ведь они же сами учат, что Учитель всегда слышит наши молитвы, — вмешался в разговор Тьяго. — Неужели молиться можно исключительно в церкви?
Мама посмотрела на него так, словно хотела сказать: «явился не запылился». Но вслух только изрекла:
— Церковь помогает нам не забывать. Она для людей.
— Ага, — Тьяго скривился, — и поэтому она этих самых людей то и дело сжигает заживо.
Владелица овощной лавки уже хотела что-то возразить, как из дома напротив выскочила сеньора Наварро, мать Зака, и завопила:
— Помогите!
За ней гналась крупная черная кошка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся крысой. Тьяго в жизни не видел таких огромных. Ее глаза горели неестественно красным. Выхватив шпагу, с которой благодаря Кальдере не расставался, парень бросился наперерез.
Первый удар хоть и пришелся в бок, но крысу только раззадорил. Она прыгнула на Тьяго, и тот едва успел отскочить в сторону. Рубанул по спине, но тварь словно не почувствовала. Парень снова отскочил и снова ударил. Черную шерсть заливало красным, но крысу это лишь замедлило.
Тьяго почувствовал удушливый приступ паники и принялся бить по твари со всех направлений, пока та не превратилась в кровавый фарш. Все еще каким-то образом живой.
— Да спасет нас свет Учителя! — пробормотала сеньора Диас.
— Не понимаю, откуда она взялась, — причитала сеньора Наварро. — Я готовила ужин и вдруг в углу…
Тьяго встал над останками крысы и, выдохнув, чтобы успокоиться, пронзил последним ударом ее сердце. Оно вспыхнуло и моментально обуглилось.
— Колдовство, — прошептала за спиной мама.
Тьяго повернулся к женщинам.
— Я домой ни ногой, — заявила сеньора Наварро. — Вдруг там еще такие!
— В церковь надо, — ответила сеньора Диас.
— Я тебя провожу, — мать Тьяго взяла перепуганную женщину под руку и, посмотрев на него, впервые за долгое время улыбнулась: — Как я рада, что ты оказался рядом.
Тьяго кивнул и, проводив их взглядом, обратился к сеньоре Диас:
— Скажите, а можно у вас одолжить какой-нибудь мешок? Хоть из-под картошки.
— Зачем еще? — удивилась лавочница. — А впрочем…
Тьяго сам не знал, правильно ли делает, но решил собрать останки крысы и отнести к Кальдере. Вдруг тот что-то определит в лаборатории.
— В последнее время все больше слухов о тенях и колдовстве, — заметила сеньора Диас, наблюдая за Тьяго. — Того и гляди под нами разразится Бездна, а церковь непонятно, чем занята. Ты это… — она поморщилась. — Лучше сожги все.
Парень кивнул. Вытерев шпагу, он вложил ее обратно в ножны и, осторожно взяв останки крысы, двинулся по улице в сторону особняка Кальдеры. Ткань намокла, и на камнях оставались кровавые следы.
— Стоять, — приказал ему один из городских стражников. — Что в мешке?
Тьяго остановился и показал мужчине. Тот скривился.
— Куда ты это тащишь?
— Действительно, — из-за спины стражника появился Драйден. — Накапал тут, да и вонь не чувствуешь что ли?
— Генри! — Тьяго хотел было обнять друга, но тот демонстративно отстранился. — Нет уж, а то и меня провоняешь.
Тьяго рассмеялся и коротко пересказал, какая неприятность напала на сеньору Наварро.
— Дела, — пробормотал стражник. — Надо других предупредить, что в Сиригарде есть такие крысы.