Сбежать от зверя (СИ)
— Бывший муж Карины, — донеслось будто сквозь воду.
Мысли заметались, эмоции забились в груди. Я только открывала рот, но сказать не могла ни слова. И среди всего этого все ярче пульсировало понимание — он же теперь вообще не приедет. Он останется там, в другой жизни, с теми, кому нужен больше всего. А я — тут. В одиночестве.
— Ты… ты не приедешь, да? — зашелестел мой голос.
Я поднялась, бросила кисть и направилась из комнаты. Думала, что не могу больше. Что это — за пределами моих сил. Эти стены, это заточение и бесконечное ожидание. Я должна быть там, с ним. Да, может, я и заслужила. Да, может, это лучшая альтернатива смерти, от которой спас Тахир.
Но я больше не могу.
Пальцы прошлись по кнопке лифта, оставляя цветной развод от краски на панели.
— Я уже почти у тебя.
Я только успела растеряно хлопнуть глазами, когда створки вдруг раскрылись, и Тахир шагнул мне навстречу, опуская мобильный. Нет, никто из нас не рванулся к другому, сбивая с ног или подхватывая на руки. Мы замерли на несколько ударов сердца, осознавая одно и то же — вот и все. Невозможно больше жить по-прежнему, делая вид, что ничего этого не было. А потом медленно потянулись друг другу, сдаваясь. Тахир поднял меня на руки, пачкаясь в краске от моей футболки, а я уткнулась носом в его шею. Пропахший больницей, табаком, холодный и уставший.
— Я все испортила, — глухо призналась, когда он внес меня в гостиную и взглянул на портрет.
— Мы все исправим.
Мы почти не говорили той ночью. Оглушенные каждый чем-то своим, просто держались друг за друга, занимаясь любовью, принимая душ, ужиная и лежа в кровати. Меня беспокоило лишь одно:
— Ты же уйдешь завтра.
— Да. Надо сделать кое-что.
— Что?
— Расскажу Карине, что я — волк. Девочка уже должна знать. Иначе дочку ее не спасти.
— Что с ребенком?
— Отец ее выкрал. Выстрелил в моего сына и забрал.
— Тахир, ты не можешь спасти всех, — выпуталась я из его рук и уселась на кровати.
— Зря ты в меня не веришь, — улыбнулся он и вернул меня в свои объятья. — Иди сюда. И слушай внимательно. Постарайся не отчаиваться, пожалуйста. Не порть свои картины — я этого не стою. Не беги воевать со всем миром в одиночку босиком в спортивном костюме. Мне надо знать, что ты тут в порядке. Что я смогу все решить и вернуться к тебе. И прорываться будем отсюда вместе, поняла?
— Поняла, — вздохнула я, вцепляясь в него.
36
И все улеглось. У меня впервые был кто-то, за кого можно спрятаться. Кто поймет все по одному взгляду и сделает все возможное.
— И не извиняйся, пожалуйста, никогда.
— Я люблю тебя, — вырвалось у меня невпопад.
Он промолчал. Слышала — улыбнулся в своей манере и сжал крепче. Но так и не ответил.
Мне было просто в него влюбиться. Мы оба это понимали. А вот понять, что слова для него ничего не значат, — сложнее. Но это пока все, что было у меня в ответ.
Утром мы привычно расстались, но настроение не испортилось. Наоборот. Я плотно позавтракала, прогулялась по парку под накрапывающим дождем, а в обед направилась в оранжерею рисовать. Свет тут был потрясающий, звук воды успокаивал, и уже к вечеру мне удалось исправить портрет. Получилось даже лучше. Теперь взгляд Тахира заиграл живым огнем, и меня взбудоражило от него, как от оригинала.
Но стоило закончиться приемным часам у врачей, и оранжерея стала заполняться пациентками. Они, прогуливаясь мимо, заглядывали мне через плечо и поджимали губы, а некоторые качали головами, картинно вздыхая.
— Что не так? — не выдержала я на очередной напряженный взгляд. Невысокая худая брюнетка повернула ко мне голову. — Может, вы тут все, конечно, лучше рисуете.
— Ты же волка рисуешь, — сузила она глаза. — А он тебя чуть не убил.
— Меня другой чуть не убил, а этот спас! — возмутилась я.
— Все они одинаковые, — процедила женщина. — Потому что звери они, а не люди.
— Не все они такие, — огрызнулась я.
— Может, — пожала та плечами. — Но здесь других не видели.
Я предпочла собрать вещи и сбежать из оранжереи в комнату, хоть и не хотелось. На меня продолжали пялиться, явно обсуждали и неодобрительно закатывали глаза, качая головами. И я решила, что показывать свою сияющую физиономию тут не стоит. Странно, что раньше я этого не замечала.
Вылетев из лифта, я пробежала к дверям, ввалилась в комнату и с грохотом поставила мольберт. И едва не рухнула со всем этим в коридоре.
Навалилась тишина. Но только я решила, что не буду ей поддаваться, взгляд зацепился за грязные следы на полу, шедшие в гостиную.
Может, у Тахира не было сил снять обувь? Это же насколько ему плохо?! Почему не позвонил? И я бросилась в гостиную, но тут же ударилась о стул и попятилась обратно к входу.
— Привет, Марина, — оскалился Иосиф от окна.
Голос Иосифа ударил болью в солнечное сплетение, и я зажмурилась, пытаясь ее переждать. В черном костюме, идеальный, как и всегда, он вдруг повернулся ко мне и знакомо сверкнул желтизной глаз.
Ноги подкосились, и я сползла по стене на задницу.
— Такой страшный? — снисходительно вздернул он брови и тут же поморщился. — Как же от тебя прет волчатиной…
Он подошел ближе и опустился на корточки рядом, чтобы смотреть мне в глаза. А я с трудом заставляла себя думать.
Оборотень! Он тоже оборотень!
— …Ты мне вот что скажи, — сузил он глаза на моем лице, — ты ничего никому еще не сболтнула?
— Ты ничего не говорил такого, чтобы я могла сболтнуть, — прошептала.
— Ну да, — кивнул он. — Просто этот волчара, с которым ты связалась, уж очень въедливый тип. А тебя ну так и хочется от всех спасти. Даже мне. — И он издевательски усмехнулся. — Зря ты. Я как раз присматривал тебе самца поинтереснее, чтобы заботился и обеспечил. Работать на меня сложно и страшно, я же понимаю. Но тебя обижать никто не собирался.
— И что теперь? — Вышло даже тверже, чем хотелось бы.
— Хороший вопрос, — пожал он плечами. — Эти ищейки Высших жмут меня со всех сторон. А узнают про тебя, и ничем хорошим это ни для кого не закончится. Ты же меня знаешь. Да?..
Я кивнула.
— …Ну так в твоих интересах разрулить без лишних жертв. Скажешь хоть что-то, и я сдеру шкуру с твоего волка живьем…
Стоило представить, и у меня внутренности свернулись в комок.
— …Вот же дерьмо, — презрительно хмыкнул он. — Ты и правда в него влюбилась.
— Я ничего не скажу, — взяла я себя в руки. — Не трогай Тахира.
— Я буду это ценить, — поднялся он.
— Что дальше? — посмотрела я на него снизу, сжимаясь в комок.
— Будем узнавать друг друга лучше. Я уже и так много интересного о тебе узнал… — оскалился и вдруг кивнул на спальню. — А казалась такой невинной овечкой.
— Не твое это собачье дело, — процедила я, поднимаясь перед ним.
А когда он вдруг рыкнул и схватил за горло, вцепилась в его лапу двумя руками.
— Я — медведь, идиотка, — прорычал хрипло мне на ухо. — Мне твои защитники — на один зуб. Будешь на меня скалиться — буду воспитывать. И прекращай трахаться со своим волком, а то долго отмывать придется от вони.
Он выпустил и вышел из комнаты.
* * *37
* * *День прошел тяжело.
Но дочь Карины мы спасли, и уже к концу дня она была с мамой. Приняла ли Карина мою исповедь так, как хотелось бы? Нет. Она слушала мои объяснения, паниковала и отказывалась верить, но дочь хотела вернуть слишком сильно. Скажи ей, что я сам Люцифер — она бы и в это поверила, пообещай я вытащить ее ребенка у безумного бывшего мужа.
Но для системы этого стало достаточно. Я наврал себе на высшую меру наказания — что Карина все знает и что выйдет замуж за Эльдара, — но делать было нечего. В конце концов, не одному мне суетиться. Эльдар, конечно, нарычал на меня и обещал убить. Но разве меня этим напугать? Пусть теперь живет эту взрослую жизнь с людьми как умеет. Я знал — быстро адаптируется, хоть и поскулит некоторое время. В конце концов, лично прослежу за этим. А пока у него впереди недели реабилитации и раздумий в тишине, а у меня — время на решение личных проблем.