Наследник криминального Малыша (СИ)

— Ответь же! — трясу ее тельце, вцепившись как ополоумевший безумец в ее плечи.
— Нет. — оглушает своим тихим шопотом и выбивает последний кусочек почвы из под моих ног.
Проислоняюсь своим лбом к ее лбу, чтобы не упасть.
Чувствую себя цырковым пуделем дающим представление перед дорогой публикой, но мне похуй, пусть наслождаются пока могут, их часики уже тикают.
— Скажи что ничего этого не было. Скажи что это просто кошмар. — шиплю в ее нежные, влажные губы.
— Скажи что я сплю блядь!
— Разбуди меня маленькая.
— Не молчи сука! — сжимая в обьятьях рычу в ее манящий рот и как одержимый психопат глажу ее волосы.
— Скажи что это всё ложь, что это подстроила эта Беслановская мразь и ты не изменяла мне, и не ждёшь никакого ребёнка.
— Помотри мне в глаза.
— Посмотри! — срываюсь.
Сгребаю в кулак ее волосы и слышу спусковой щелчок предохранителя. Да я сам готов пустить себе пулю или перерезать от отчаяния глотку, все что угодно лишь бы избавиться от этого разыгравшегося воображения моего восполенного мозга.
— Давай повтори.
— Ну же. — встряхиваю ее тело, заставляя говорить.
— Я жду ребенка от любимого мужчины. — вспарывая словами как острым лезвием мои вены, шепчет мне в губы, смотря прямо в глаза.
Всматриваюсь в ее лицо сканируя каждую черточку. Нет, не врет. Я бы понял если бы лгала.
Хотя я уже ни черта не понимаю, толи я оглох, толи ослеп нахрен.
Смотрел в это голубые омуты и понимал что закрыть их хочу. Адски хочу закрыть их навечно.
Она говорит, а я не пойму где же границы актерского мастерства? Чего я в своей жизни не знаю и не видел. На что опять повелся?
А сердце орет, заходится в огонии, не хочет верить тому что слышит. А мне хочется вскрыть грудную клетку, достать его от туда и раздавить чтобы заткнулось.
Весь мир провалился во мрак.
Мне хотелось выть, орать как раненому зверю. Выплеснуть на ружу ту боль, которая казалось ржавым ножом, кромсает мое тело изнутри.
Только с губ не сорвалось ни звука, когда понял что правду сказала и ждет ребенка от другого, и жест этот ее защитный, неосознаный, когда рукою живот прикрыла, как будто я могу с ней что нибудь сделать, и от этого еще больнее.
Все эти звуки, они застряли в горле. Разрастаясь увеличивались в размерах и перекрыли кислород заставляя задыхаться.
Сцепил зубы с такой силой, что казалось раскрошу их в порошок. Отодрал эту суку от себя с мясом, с кровью и отшвырнул в руки Бесланову. Пусть чуток порадуется.
— Есть разговор. — выплюнул в его довольную рожу.
— Конечно. Сейчас провожу девушку, а то в ее положннии столько волнений. — растягивая слова, провернул воткнутый в мое сердце нож.
А я чувствовал как с каждым отдаляющим ее от меня шагом тепло из моего тела испаряется, уступая место холоду. Уже оторвал ногу собираясь кинуться следом, но входящий на мобилбный спас мою жизнь и жизни многих стоящих за мной.
— Наконец-то Семен.
— Колун, тебе не кажется что он очень тихий?
— Кажется Егор. И это — не есть хорошо.
— Предупреди ребят чтобы были на чеку.
— А что за разговор ты в курсе? — проверяя готовность своего ствола.
— Нет, этот хренов экономический гений что то задумал.
— Ты думаешь он уйдёт без неё?
— Нет.
— Вот и я так думаю. Тогда почему мы тут стоим и распинаемся, если все равно придется всех грохнуть.
Глава 18
А на пороге… Лучший друг Саши.
— Вот ты где.
А меня перекосило от боли. Шевельнуться не могу, позвонки защемило и не отпускает.
— Эй, Снегурка, ну… ты чего, испугалась?
— Виделись же уже.
. — Малыш сожалеет что не мог лично за тобой придти, он… — секундная заминка — слегка занят.
— Давай малая, лучше поспешить, а то тут может стать слишком горячо для тебя! — указывает мне взмахом головы на дверь, через которую вошел.
А у меня по щекам покатились горячие слезы, от счастья, что не оставил, что не бросил несмотря ни на что. Даже, если это и не он сейчас со мной в этой комнате.
Я хотела быстро подняться и побежать, но, только заработала очередной приступ жгучей боли в шее.
 
Да еще и ноги не слушались. Стали ватными.
— Давай помогу! — мягким баритоном на выдохе, преодолевая расстояние за шаг. Искренне соболезнуя, моим неудачным попыткам быстро подняться.
— Ой. — меня качнуло в сторону и я чуть снова не завалилась.
— Осторожно! — придерживая под локоть и терпеливо помогая ловить равновесие моим занемевшим конечностям.
— Спасибо! — задрожало на моих губах.
— Снегурка, только давай не реветь. Я этих ваших бабских слез не люблю.
В ответ я только кивнула, но эмоции внутри меня буквально раздирали на части.
Мы вышли на улицу через другое крыло этого архитектурного шедевра и я крутила головой на триста шестьдесят градусов в надежде увидеть любимый образ, но так, и не увидела. А через секунду мы уже летели на перегонки с попутным ветром.
Я еще не понимала что дальше, но главное, я покидаю это гиблое, сверкающее золотом и доверху кишащее ядовитыми змеями место.
Запах свободы кружит голову! Пьянит, сводит с ума! Ей не надышишся!!!
Но я точно знаю, как только пройдёт эта эйфория избавления из плена, реальность обрушится на меня всей своей тяжестью. И раздавит, как мелкую, некчемную букашку, и я отчаянно пойму что ничего не закончилось.
И Саша меня не простит.
Я совершенно четко ощутила как между нами разверзлась пропасть. Я даже вижу, как из под моих ног летят вниз камни и я вот-вот сорвусь.
Меня начало лихорадить, от этого дикого предчувствия неизбежности.
Но я немного успокоилась, когда поняла, куда Данил меня везёт.
Домой.
А значит, возможно еще не всё потеряно.
Саша выслушает меня. Должен выслушать. Я все ему объясню. А мои родители, смогут подтвердить ему мои слова. И все будет хорошо. Должно быть хорошо.
Если не ради нас, то ради этого невинного комочка внутри меня. Прикладываю руку к орбите где теплиться новая жизнь. Самая ценная в этом мире жизнь! Неизмеримо ценная для меня. Плод моей невозможно-огромной любви к мужчине.
Входящий звонок на мобильный Колуна, заставил вздрогнуть.
— Да Егор.
— Подожди секунду. — Данил перевел вызов на громкую и устанавливил телефон в держатель на панеле.
— У вас все в порядке, хвоста нет?
— Нет чисто. — напряженно блуждая глазами в зеркале заднего вида и держа палец на курке оружия, лежащего на пассажирском сидении.
— Хорошо. — было слышно, как мужчина на том конце провода с облегчением выдохнул.
— Ты лучше скажи, у вас там как?
— Весело брат! — голосом полным содержательных эмоций.
— Ты бы видел, какое у Бесланова было смешное лицо, когда Малыш ударом головы вбил нос Азиса обратно в череп.
— Ему вообще теперь еще долго с таким лицом ходить, он до последнего был уверен что Малыш блефует.
— Если честно, я тоже. Этот экономический гений мать его и словом не обмолвился…
— Как он? — Данил прервал вопросом затянувшийся монолог Егора.
— Да как. Плохо похоже.
Эти слова буквально убили меня. Это я во всем виновата.
— Внешне как камень. Но учитывая колличество дерьма, я бы сказал излишне спокоен и взгляд… Я у него такого даже в клетке не видел когда он противников разрывал.
— Свежеватель разума, как рождественский гусь на день благодорения рядом с этим зверем что смотрит из его глаз.
— Там Семен какие-то бумаги привез, они пока рисуют.
— Понятно.
— Присматривай за ним и ни в коем случае не оставляй одного. Я скоро буду.
— Да, нашим в ментовке набери, пусть предупредят своих, что чтобы не происходило, ни в коем случае не вмешивались. Возместим всё в десятикратном размере. А я попробую связаться с базой, может кто вне зоны глушки. Пусть на всякий подготовят тихий бункер и думаю бригада медиков будет не лишней.
Боже что я натворила. Погружаясь с головой в эту хаотичность своих мыслей и сходя с ума от рвущего мне душу, и сердце беспокойства я даже не заметила, что мы остановились и уже не едим. Пока к машине не подошел охранник Рома, и не открыл для меня двери, помогая моему одеревенелому телу выйти из нее.