Эолин (ЛП)

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Пророчество
На следующее утро после того, как войска Эрнана и Хелии прибыли к перевалу Эрунден, перед палаткой Эолин появился Тамир со свежей парой лошадей. Солнце еще не взошло над восточными холмами, и мышцы маги болели после долгого пути от Селен, но компания Тамира обновила ее дух. Они сели на лошадей и отъехали от широких палаток, которые теперь составляли военный лагерь повстанцев.
Перевал Эрунден занимал юго-восточную вершину длинной долины, которая тянулась на север, пока не переходила в холмистую равнину. Окрестные холмы скрылись за зеленым лесом. По их прибытии Эрнан с удовлетворением заметил, что деревья скроют разведчиков и лучников. Но Эолин могла видеть только сладкую магию, изливающуюся из живого леса. Прямо над входом в перевал возвышался невысокий гребень, увенчанный плоским травянистым холмом. Эолин планировала создать там свой священный круг, если король встретит их здесь, в Эрундене.
— Все окна судьбы Эрнана сходятся, — сказал Тамир, ехавший рядом с Эолин. — Он сразится с Королем-Магом в этой долине.
— Когда?
— Скоро. Ты услышишь движение королевской армии еще до того, как разведчики твоего брата сообщат об их приближении, — Тамир осмотрел окружающие холмы. — Где Церемонду лучше всего создать свой круг?
Эолин закрыла глаза и прислушалась к деревьям. Через несколько мгновений она кивнула в сторону невысокого холма на северной стороне долины.
— Это будет его первый выбор. Магия бежит из центра этой насыпи в долину, откуда открывается вид на все поле битвы. Мы должны сообщить Эрнану. Он может поставить охрану для защиты этого холма и воспрепятствовать доступу Церемонда.
— Нет, — Тамир покачал головой. — Лучше нам знать, где он будет.
— Если ты собираешься исполнить клятву своего отца во время битвы, ты не сможешь сделать это там. Круг мага будет хорошо защищен. По традиции Мойсехена, в тот момент, когда круг разорван, битва проиграна. Король поставит перед ним все свои линии, а вокруг него специальную стражу. Добраться до Церемонда будет невозможно.
— Мои воины и я найдем способ. Сопроводишь меня вверх по склону, Эолин? Я хочу поближе познакомиться, узнать все детали того, как будет создан его круг.
Они спешились у подножия холма. Тамир отправил лошадей в лагерь.
— Мы спустимся с другой стороны и обозначим путь за хребтом пешком, — сказал он. — Это будет самый верный путь к нему, когда начнется битва.
Они не торопились, петляя по склону небольшой горы, пока воин не почувствовал уверенность в своих знаниях о каждом дереве, кусте и камне. Утренний туман цеплялся за усыпанную травой землю, а листва густо наполнялась сладким ароматом позднего лета. В воздухе плыл хор птиц; шумные белки спрыгнули с безопасных насестов. Эти мелодии зажгли сердце Эолин желанием вернуться домой, в безопасные места и беззаботные приключения своего детства в Южном лесу.
— Ты помнишь, Тамир, когда ты научил меня ездить верхом? — спросила она. — Я тогда так боялась. Я думала, что в любой момент меня обнаружат и моя жизнь сгорит. Теперь я вспоминаю это, и проблемы Круга кажутся мелочью по сравнению с тем, с чем мы сталкиваемся сегодня.
— Твое бремя никогда не было обычным, — он взял ее руку в свою, пока они шли.
— Я помню каждую деталь тех дней: наклон солнца над полями, запах вспаханной земли, жар конских тел. Я бы хотела, чтобы эти моменты длились вечно.
— Твои люди говорят о времени так, как будто его можно нарезать и съесть, как хлеб. В Сырнте время не такое. Мы не чувствуем ни начала, ни конца. У нас есть только настоящее и наши изменчивые представления о прошлом и будущем.
— Тем не менее, ты знаешь рождение и смерть. Если я попрошу тебя рассказать мне о нашей первой встрече, ты расскажете о представлении в Моэне.
— Возможно. Или, может, я бы рассказал о своих первых снах о тебе, или о первом дне, когда мы вместе катались, или о том, как мы впервые занялись любовью. Я мог бы даже говорить о мгновениях, которых мы еще не прожили, и, в конце концов, я должен был бы признаться, что, пока не пройдет вечность, я не узнаю тебя по-настоящему.
 
Эолин молчала, обеспокоенная его словами.
— Так любили мы друг друга или нет?
Тамир улыбнулся и взял ее лицо в свои руки. В его темных глазах, обрамленных густыми ресницами, горел крошечный огонек золотого солнца.
— Что сказала бы твоя дуайен?
— Она сказала бы, что любовь не связана временем.
Он прижался к ее губам в нежном поцелуе.
— Так и у нас.
Когда они достигли вершины, Эолин прошлась по травянистой поляне, пока не нашла главный канал, ведущий к сердцу горы. Сняв туфли, она уперлась босыми ногами во влажную землю и сосредоточилась на устойчивом пульсе, исходившем из ядра далеко внизу. Если бы она взяла с собой свой посох, она могла бы осмелиться спуститься во тьму, исследовать ленты магии, тянущиеся к полю битвы, но без дуба и хрусталя, поддерживающих ее дух, риск был слишком велик.
Эолин открыла глаза.
— Если я правильно поняла анналы, Церемонд будет стоять здесь. Магия не такая сильная, как на южной стороне долины, но для него ее будет более чем достаточно.
— Кто будет с ним?
— Восемь Высших Магов, по одному на каждой из сторон света, в двенадцати шагах от Церемонда.
На край сознания Эолин заползла тень, слабая, но невыносимая. Ее чувства наполнил эфемерный туман, пахнущий кровью. Крики тоски раздавались с пустого поля. Эолин закрыла лицо, чтобы не видеть.
— Я дура, что пришла сюда, — сказала она. — Мы ведем этих людей к катастрофе.
Тамир подошел и твердо положил руку ей на плечо.
— Они встретились бы со своим королем в битве, с тобой или без тебя на их стороне. Твоя глупость, как ты ее называешь, — их надежда, даже для тех, кому суждено умереть. Твое присутствие облегчит их кончину.
— Нет, если Церемонд…
— Тебе не нужно беспокоиться о Церемонде. Он отправится в Подземный мир задолго до того, как у него появится возможность разорвать твой круг.
— Это то, о чем говорят тебе твои видения? — она не скрывала вызов в своем голосе.
— Битвы трудно предугадать, — признался Тамир. — Слишком много окон пересекаются одновременно. Но мое сердце уверяет меня, что Ришона и я не подведу в задаче, которую мой отец поставил нам.
Тамир притянул ее к себе. Эолин всегда находила убежище в его жаре и силе, и сегодняшний день не стал исключением. Она положила голову на его широкое плечо. Голоса страха растворились. В долине внизу высокая трава изгибалась волнами, ее цвет становился темнее из-за проплывающих теней белых облаков. Небольшой извилистый ручей блестел под восходящим солнцем.
— Я должна сообщить об этом обитателям воды, — сказала она, — чтобы у них было время эвакуироваться до того, как начнется битва.
— Эолин, — голос Тамира эхом отозвался в его груди. — Когда эта война закончится, я хочу, чтобы ты вернулась со мной на мою родину.
Его приглашение глубоко тронуло ее. Тем не менее, она сказала:
— Я не могу этого сделать.
— Если не из любви ко мне, то хотя бы для себя и своего народа, — приподняв ее подбородок, Тамир заглянул в ее глаза. — В моей стране есть ветер, называемый «Сэфира», дыхание солнца. Каждый год в первое равноденствие он появляется с востока. Когда наши дети достигают совершеннолетия, мы ведем их навстречу этому ветру, и он пробуждает в них силы. Сэфира разбудит и тебя. У тебя есть способности, которые строгие традиции Мойсехена не позволили тебе открыть. Моя сестра предвидела это. Твоя сила больше, чем ты думаешь, и Сырнте может показать тебе, как ею пользоваться.
Образы, прекрасные и соблазнительные, наполняли ее разум: бескрайние равнины и широкие реки, красочные караваны и яркие люди. Она видела, как они танцуют под ярким солнцем и поют в серебряном свете звезд. Навязчивый ритм их музыки заполнил ее уши, сплетая сон о бесконечных ночах рядом с Тамиром, вечном удовольствии от его прикосновения, защитном тепле его объятий.