Простой советский спасатель 3 (СИ)

Вычитать не успеваю) чуть позже гляну по второму разу. На днях буду перезаливать вторую книгу, забрал вычитанную у своей беты) 
Приятной всем недели! 
Кстати, интересно, помните рекламу девяностых? Какая была любимой? У меня сразу почему-то Леня Голубков со своей фразой про халявщика и партнера всплывает)) А у вас? 
  
Глава 25
 
Утром, одержав победу в словесном споре, удалось уговорить доктора выпустить меня на свободу с чистой совестью и закрытым больничным. Я вернулся в общежитие, быстро привел себя в порядок, и, недолго думая, решил все-таки забуриться на пляж, справедливо предположив, если бардак после неизвестных недоворишек сам не рассосался, то еще денек никто из-за раскиданных вещей не помрет. А вечером вместе с Женькой наведем порядки, и, может, отметим мое возвращение пивом с тараночкой. Знавал я дедка, который торговал знатной рыбкой в моем времени. Правда, здесь и сейчас Никанорыч, думаю, в самом расцвете сил, но таранухой по любому приторговывает. Рыбаками не становятся, ими рождаются. 
Наскоро побрившись, еще раз умывшись, я сменил одежду, заскочил на кухню, поставил на плиту чайник и метнулся в комнату за кружкой и банкой кофе. Больничный завтрак, от которого я так легко отказался, торопясь покинуть опостылевшее отделение, сейчас оказался бы кстати. Да только поздно, Леха, пить боржоми, когда газики выдохлись. Ну, да черт с ней, с едой, закинусь на пляже пирожками. Интересно, тетя Дуся вышла на работу или так и сгинула с концами? 
После моих приключений и неожиданных открытий, паранойя в голове как-то поутихла. Точнее сменила вектор. Теперь мне не казалось странным исчезновение продавщицы после вопроса о докторе-мошеннике, я даже поржал с себя, вспоминая глупости, которые напридумывал за последние дни. Это ж надо, записал всех в тайных врагов, организовал преступную группировку, увидел заговоры там, где их нет. И получил по носу. 
Шпион оказался вовсе не там, где я его искал. Черт, Сидор Кузьмич-то вряд ли рассекретится из-за какого-то пацана, значит, сегодня предстоит новая встреча. Главное, держать лицо и не подать вида, что мы встречались в другой, менее приятной обстановке. Не уверен, но инстинкт утверждает, раскрытие тайны мичмана ни к чему хорошему меня не приведет. 
Ну и черт с ним! Главное, все устроить таким образом, чтобы Прутков от меня отстал со своими документами и поисками. Послушав старших товарищей, отца и соседа, я все больше склонялся к мнению, что лезть в это гиблое дело совершенно не стоит. Что называется, столько лет жил спокойно, про клад не зная, и еще столько же проживу. 
И бумаги отцу я не оставлю. Посмотрим вместе, а после я их обратно заберу. Может, и правда в музей сдам. Тогда в будущем к бате не полезут всякие разные авантюристы, и он останется в живых. С этими оптимистичными мыслями, подхватив кружку с банкой, я потопал обратно в пищеблок. 
На кухне топтался знакомый бугай. Я поморщился: только этого не хватало. Настроения устраивать разборки отсутствовало, тем более с Бородатовым мы общий язык явно не найдем: вежливость не его конек. Перешагнув порог, я молча двинулся к плите, выключил чайник, исходящий паром, поставил посуду на стол и полез искать чайную ложку.
— Угостишь кофе? — неожиданно раздалось за спиной.
Я удивился, но вида не подал. 
— Кружку бери, насыпай, чайник горячий, — кивнул в сторону стола, на котором стоял коричневая жестяная банка. Э, где мой любимый натуральный свежемолотый кофеек.
Секунду посокрушавшись, я подхватил чайник и пошел к столу. Хмурый Борода вытащил из сушки над раковиной первую попавшуюся щербатую чашку, явно не свою, подошел ко мне, сыпанул из банки ароматный порошок, игнорируя чайную ложку, поискал глазами сахар и не нашел. Ну да, я пью черный, желательно с чем-нибудь сладким, но на безрыбье и кусковой за конфету сойдет, вот только, увы, рафинада в моей тумбочке не нашлось.
— Сахар нужен? — буркнул парень.
 
— Не откажусь, — падая на шаткий стул, откликнулся я.
— Принесу, — Бородатов поставил чашку и вышел из кухни.
Сказать, что я офигел, — это ничего не сказать. Что происходит и в чем подвох, как говорится? Пожав плечами, я разлил кипяток по кружкам и откинулся на спинку стула, ожидая возвращения моего заклятого товарища, так сказать.
— Держи, — я вздрогнул: не ожидал, что парень умеет настолько тихо ходить, как профессиональный домушник, не иначе.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарил я, стащил три кусочка рафинада, взял один, окунул в горячий кофе и тут же закинул в рот, блаженно зажмурившись от наслаждения. 
— Хм… Не думал, что кто-то еще любит пить кофе в прикуску с сахаром, — хмыкнул Бородатов.
Я открыл глаза, вздернул края губ в натянутой улыбке, порадовал себя вторым кусочком и только после этого сделал первый глоток. Разговаривать не хотелось от слова совсем. Что-то устал я от разговоров за последние пару дней.
— Ты это… — Сергей прервал моё блаженное состояние. 
Кофе — то единственное, чего мне не хватало в больнице. Хотя советский кофеёк то еще сомнительное удовольствие, не сравнить с современным. Ну да ладно, спасибо и за такой, а то совсем печально было бы.
— Ты это… — повторил парень, откашлявшись во второй раз. — Ты… короче, зла не держи… Не со зла я… По дурости… 
Я едва кофе не поперхнулся от таких откровений, смотрел на пацана во все глаза и не понимал, что происходит. Кузьмич велел изменить политику партии в отношении меня? Если так, то зачем? 
— Да ладно, с кем не бывает, — пожал я плечами. — Возьму еще? — вопросительно выгнул бровь и кивнул в сторону сахара.
— Бери, не жалко, — Сергей пододвинул ко мне коробку рафинада.
— Спасибо, — я поколебался, но решил, что сладкого много не бывает, вытащил еще пять кусочков, настроился на долгий процесс кофепития, но не тут-то было.
— Слушай… — да что ж ему неймется-то с утра пораньше. — Ты про Рыжовых слыхал? — в голосе парня звучало скрытое напряжение.
— Неа, — я весь подобрался, старательно делая вид равнодушный вид. — Это кто?
— Не придуряйся, Леший. Я с тобой по-хорошему, а ты… — психанул Бородатов. — Я тебя видел у них, ты им помогаешь, я знаю.
— Серега, я много кому помогаю, говори конкретно, что надо? — грубее, чем хотелось, высказался я.
— Ладно… Спасибо за кофе, — Борода поднялся из-за стола.
— Да ладно тебе… — я чертыхнулся про себя, вот ведь тонкие натуры, как задираться и в драку лезть, так все герои, а как отношения налаживать, так на первой кочке сразу без почки. — Извини, — я примиряюще улыбнулся. — Неделя была тяжелой. По башке стукнули, в больницу упекли, потом еще пожар этот… Короче, сам понимаешь…
— Понимаю… Короче… Тут такое дело… — пока Борода мялся как девочка, я решил брать быка за рога и выяснить то, что меня интересовало с самого начала.
— Слышь, Серега, а ты как вообще вляпался в эту историю? Ты ж вроде не настолько отбитый и не дурак… На черта тебе людей дурить? 
— Никого я не дурю! — вспыхнул Бородатов. — Я профессиональный массажист, чтоб ты знал.
«Ну-ну, и когда только успел выучиться, а главное — где?»
— Да ладно тебе, не кипятись. Ну, массажист и массажист, занимайся себе массажем на здоровье, мошеннику-то зачем помогать? — неожиданно для себя я потихоньку начал закипать. — Тебе что, денег мало? Или тюремной романтики захотелось? — меня реально понесло. — Нельзя играть человеческими жизнями! Никому нельзя! Люди — не дойные коровы, они человеки! Они живые! Они жить хотят, любить, радоваться. А ты даешь им ложную надежду! Ты понимаешь, что мать Рыжовых от такого лечения кони двинет в любой момент? У тебя мать жива? А если бы твою так… а ведь Оксана тебе нравится. Ты как ей в глаза смотреть будешь? Небось и совести хватит с утешениями подойти! Зеркало от стыда не треснет?! — вспылил я, грохнув кулаком по столу.
Чайная ложка подпрыгнула и упала со стола, оглушительно громко дзынькнув о плитку пола. Несколько минут мы буравили друг друга взглядом, потом Сергей негромко матюгнулся и отвел глаза.