Фантош (СИ)
Но все это будет позже. Сейчас главное понять, что с Сашкой. Он хоть и не стал моим парнем, но другом был всегда и защитником тоже. Я не могу оставить его в беде, но и Кира пустить к Климу тоже не могу. Он его будет пытать и мучить до смерти, а этот неуловимый уже опять где-то сильно поранился, Клим его попросту добьет.
Входя в заведение, я предполагала несколько вариантов событий, но чего точно не ожидала, так это увидеть Сашку в полном здравии и отличном настроении.
— Какие люди! — обрадовался Саша искренне и, отлепившись от стены, подошел ко мне. Все бы ничего, вот только он сильно хромал и прятал фингал под глазом за зеркальными очками. Но их ширины не хватило скрыть приличную гематому.
— Привет. Ты в порядке? Я бы…
— Кид, не грузи меня, — сказал громко Саша, — потом в тире постреляем, расскажешь, где тебя носило.
— Хорошо, и я Лера! Сто раз уже говорила! — проворчала я, поняв, что нас слушают, раз Сашка так себя ведет.
Спустя пару минут за мной прислал папаша своего солдатика-постового, и я поплелась на казнь, попутно придумывая небылицы о своем исчезновении почти на месяц. Хорошо хоть Катя с чердака съехала, можно сказать теперь, что там жила, не подставляя ее.
Клим сидел, как обычно, в своем углу и все с прежним, мрачно озлобленным выражением лица. Я уселась напротив, но заговорить первая не решилась, даже здороваться не стала, съежившись под его тяжелым взглядом.
— Догадываешься, почему я тебя не особо-то искал? — спросил папаня, тоже не напрягаясь с приличиями и не здороваясь с единственным ребенком своим.
— Потому что нахрен тебе дочь не нужна, — пожала я плечами, хоть и понимала, что он сейчас не о своих отцовских чувствах говорит, а о том, что я ему помешала в доме с колоннами и увела игрушку из под носа.
— Потому что я знал, что он тебя кинет, и ты приползешь ко мне обратно как миленькая. Ты же баба-дура, повелась на красивые глазки да сладкие речи? А он тебя как одноразовую салфетку использовал да выкинул. Что неудивительно с его репутацией.
— Почему?
— Ты совсем страх потеряла, вопросы мне задавать? — рявкнул Клим, выпуская свою злость на меня — которую пытался прятать.
— Да мне все равно. Хотела беседу поддержать, но раз ты не в настроении, папочка, я пойду, — особенно тщательно выделив интонацией обращение к нему, я вознамерилась встать, но не успела, мне прилетела пощечина, которую я не увидела, забыв, что Клим левша: следила за правой, а выхватила с левой.
— Сиди ровно, дрянь! Ты знаешь, что делают с крысами и предателями?
— А кого я предала? Я тебя спасала от этого гада! Он же тебя убить хотел! Я слышала, как он по телефону говорил, когда меня подвозил в тот день, поэтому я убежала. Испугалась за тебя так, что даже рюкзак свой забыла!
— Что ты мне втираешь тут? Бред полный! Откуда ты знала, где встреча? Почему с ним ушла? Ты знала, что он меня обмануть удумал? Это ваш план был? А теперь ты ему нахрен не нужна! Как и все остальные бабы, которых он обманывал. Вот, — Клим кинул мне на колени увесистую папку, — почитай, чем промышлял твой аферист! Даже женился ради бабла! И не один раз такое проворачивал. Он бабам лапши навешает и разводит их! Альфонс и аферист! Говорят, в этот месяц какую-то иностранку подцепил, в жарких странах с ней куражится!
Клим еще что-то кричал, заходясь в своей злости так, что слюнями брызгал, а я уткнулась в папку, переворачивая дрожащими руками документы и свадебные фотографии Кирилла и очень красивой брюнетки. Кажется, ее я видела из окна чердака в одну из ночей в его квартире. Все, что говорил Клим, очень сильно близко было к правде.
Мне стало дурно до тошноты. Внутри все перевернулось и закололо раскаленными иглами. От которых непонятно, что больнее: колотые раны, которые они оставляют, или ожоги, которые с каждой секундой все больше расползались, поглощая меня как в котлован с кипящим металлом. Боль была невыносимой, сдавила грудь, не позволяя вздохнуть, и я едва сдерживала слезы, впиваясь ногтями в ладони.
— И ребенок ему даже не нужен! — донеслось до меня сквозь звон в ушах — Баба-то эта беременная осталась. Он ее ободрал как липку и исчез.
— Я не была с ним заодно. Я сама по себе была! — твердо повторила я, но голос был надломлен, и я уже начала повышать тон, чтобы скрыть это. — И буду сама по себе! Мне никто не нужен, ясно? И ты тоже! И не смей меня бить, иначе я тебя убью! Хоть заточкой, хоть пулей, хоть зубами глотку перегрызу. Только рискни меня еще раз ударить!
— Ну наконец-то мой характер проснулся! — на весь мой истерический выпад ответил Клим. — Сядь, будем решать что делать. Ты моя единственная дочь. И я расскажу тебе все с самого начала, хоть и не по понятиям это, с бабами дела иметь. Но не ты первая, не ты последняя. И теперь ты мне обязана помочь.
— А что это ты такой добрый стал? — усмехнулась я, не веря в его искренность.
— Глупая ты еще. Но ничего. Я всему тебя научу. Будешь как в Японии Йошико. Она две тысячи головорезов в узде держала, так что ты тем более справишься. Да и я не скоро от дел отойду. Научу, только не тупи и больше без самодеятельности.
Я не хотела ни в чем участвовать и учиться тем более, но узнать правду о Кирилле и об этой их сделке хотела больше всего. Но меня волновал еще один вопрос.
— Сашку за что били? Он-то вообще не при чем.
— Я думал, что он вам помог уйти, расстреляв все фонари. И догадался, что есть крыса у меня, сливающая информацию Сумарокову. Пришлось Борзого поломать немного. Думали, примчит выручать его подельник. Но, видать, либо ему плевать, либо Борзый не врет и дел с ним не имеет.
— Я точно знаю, что не имеет. Он мне говорил держаться от него подальше и даже сам хотел его найти. Так что он сто пудов не при делах.
Клим внимательно изучал мое лицо и, удовлетворенно кивнув, сказал:
— Он и сам доказал, что не при делах. А тебе веры пока нет. Твое первое задание будет — найти жену Сумарокова и по-женски развести на откровенный разговор. Выведай все, что она знает.
— Ты же сказал, что он ее кинул. И ребенка будущего, — напомнила я и почувствовала ком в горле от мыслей, что Кирилл — мерзавец, самый конченый для меня тип мужчин.
— Да вроде так, но близко не подобраться. Она обратилась за помощью к влиятельному человеку, и он не отказал ей в защите. Вроде тоже ищут проходимца, но, может, и туфту лепят.
— Я соглашусь, если ты все мне расскажешь про сделку и как он тебя обманул. Поверь, я не знаю ни черта, что вы там делали в том доме. И про ваши дела не знаю ничего. И если все это, — постучав ладонью по папке, — что тут написано, правда, то дай задание Киду продырявить ему голову.
Клим очень удивился моим словам, но было видно, как он доволен таким предложением.
— А ты все-таки только внешне в мать, Лерка. Характер и стержень мой. Возможно, я еще буду гордиться, что у меня дочь, а не сын!
— Давно пора, — съязвила я напоследок и ушла в тир.
Рассказав Сашке, что его идут вызволять, мы решили разделиться: он будет маячить на парадном входе, чтобы они издалека поняли, что его никто не удерживает насильно, а я погуляю по заросшему парку, прилегающему к ограждению заднего двора ресторана.
Пока гуляла, ко мне пришла еще одна мысль: что Кирилл всех этих женщин, как и меня, гипнотизировал или что он там еще умеет делать? Судя по его работам, многое. И к моменту, когда я его увидела, ненависть, обида и злость переполняли меня с головой. Даже в их бескорыстный порыв спасти Сашку я уже не верила.
Я дам ему шанс уйти живым только по одной причине. Я не до конца верю Климу и попробую узнать все из первых уст. Еще меня останавливало нежелание убивать кого-либо. Но его было уже на донышке. Я, видимо, нахожусь на распутье. Какую жизнь мне выбрать. И пока ответа не найду, буду опять Кидом тут. А там жизнь покажет.
Заключительная
Подчиняясь инстинкту самосохранения, Кирилл, услышав выстрел, должен был дернуться вправо. Во-первых, я стояла чуть левее, а во-вторых, это обычная реакция правшей. Когда правая сторона ведущая. Но он даже не шелохнулся, просто смотрел на меня и все время пытался заставить меня говорить с ним. А я пока не готова. Узнав о нем правду от него же самого, не могу быть уверенной в том, что он не применяет на мне свои навыки или не лжет, как делал много раз — с первой же фразы. И пока я не буду уверена, что Клим мне лапшу вешает, не хочу слушать Кира. А может, и никогда больше не захочу.