Дикарка у варваров. Песнь Сумерек (СИ)

Злорадно ухмыльнувшись, я стиснула монетку в ладони.
— Ну держись, братец!
«Тренировки на колодцах» проводились во дворике перед Святилищем Трёх Чиновников, отвечавших за воздушную, земную и водную стихии. Пять колодцев каким-то непостижимым образом сообщались между собой: когда черпали воду из одного, вода в остальных тоже колыхалась. На каждый колодец забиралось по два человека. Суть тренировки — в том, чтобы, удерживаясь на «горловине» и используя боевые приёмы и способность уворачиваться, сбросить противника в воду или на землю. «Партнёры» менялись, и всякий раз, когда тренировалась с Вэем, я неизменно оказывалась в воде. Но, если сегодня удастся засунуть монету ему за шиворот прежде, чем свалюсь в колодец, буду считать это маленькой победой! Наше с Вэем шутливое соперничество буквально во всём уже стало чем-то вроде всеобщей забавы — на нас даже заключали пари. Теперь я знала всех адептов, с половиной сдружилась, но с Вэем мы были по-настоящему неразлучны, и, стоило одному ненадолго появиться без другого, наши общие приятели начинали спрашивать, что случилось и не поссорились ли мы.
С ночи моего появления в монастыре прошло… не знаю точно сколько времени. Поначалу, словно узник замка Иф, я ещё чертила на стене моего «пенала» палочки-дни, но забросила это занятие, дойдя до пятидесяти шести. Комета, висевшая в небе несколько недель и всякий раз напоминавшая о моей реальности, давно исчезла. Не имея возможности следить за временем, я переживала, что пропущу момент её появления через семь лет. Но Фа Хи успокоил меня, уверив, что сможет точно рассчитать его, и я сосредоточилась на настоящем. Дни в стенах монастыря протекали однообразно, и, освоившись, я принялась изо всех сил их «разнообразить». Стащив на уроке каллиграфии несколько листов бумаги, нарисовала портреты моих родителей, нескольких персонажей из любимых аниме и развесила рисунки по стенам «пенала», скрыв под ними «календарь» из палочек. Киу, увидев мои художества, захотела портрет Ичэна в анимешном стиле. Сонг, ни в чём от неё не отстававшая, — портрет Лианга. За Киу и Сонг потянулись и их подруги, и вскоре анимешные рожицы кумиров висели в «пеналах» почти всех девчонок. Вдохновлённая успехом, я нарисовала карикатуры на учителей, не пощадив и тьяньши. Картинки разошлись по монастырю, как огонь по сухой траве, и, хотя всё было под большим секретом, каким-то образом дошли до тьяньши. Вэй давился от смеха, слушая Сяо Ци, неизвестно откуда узнавшего о том, как далеко летела слюна мастера Пенгфея, до глубины души задетого подобным неуважением. Но тьяньши повёл себя в лучших традициях Фа Хи. Разложив перед собой карикатуры, покачал головой: Пенгфей действительно получился хуже всех, и его возмущение понятно. Что до самого тьяньши, он своим изображением доволен, и никого наказывать не собирается.
— Тебе повезло, что тьяньши отнёсся к этому так снисходительно, — строго проговорил Сяо Ци и тут же доверительно наклонился ко мне. — Нарисуешь такие же на Лианга и Вэя? Только им не говори!
С карикатурой на Лианга я справилась быстро, но, когда очередь дошла до Вэя, рисование застопорилось. Лицо моего гэгэ казалось таким… красивым, и изуродовать его просто не поднималась рука. В конце концов я пририсовала ему бородку, усы и изменила причёску — должно хватить для карикатуры. Но, немного подумав, нарисовала и просто портрет Вэя — для себя, удавшийся гораздо лучше остальных. Несколько минут смотрела на тонкие черты, лукавые тёмные глаза «братца», губы, готовые дрогнуть в улыбке… и, почему-то смутившись, скатала рисунок в трубочку и спрятала его среди одежды. Вэю знать о нём необязательно.
Увидев карикатуру, гэгэ долго хохотал, а потом, в качестве компенсации за «такое неуважение», потребовал, чтобы я нарисовала мой портрет, но не карикатурный, а настоящий. Я, фыркнув, отказалась, и с тех пор вынудить меня нарисовать собственный портрет стало такой же навязчивой идеей Вэя, как моей — превзойти его в ловкости. Вот и сейчас он наверняка попытается поставить портрет «на кон» в состязании на колодцах. И не ошиблась. Стоило нам стать в позы, «братец» лукаво подмигнул:
 
— Если проиграешь…
— …ты выиграешь! — оборвала его я. — И никаких «призов» к победе не прилагается!
— Ну и злобное же ты созданье, — покачал он головой.
— Если так, для чего тебе мой портрет?
— Чтобы по ночам метать в него шэнбяо[1], — хмыкнул Вэй, и «схватка» началась.
На первых тренировках все мои силы уходили на то, чтобы уворачиваться от атак Вэя, но постепенно я научилась не только парировать удары, но и нападать. Правда, в этот раз моей целью было не просто сбросить гэгэ вниз, а ещё и «вернуть долг» — я крепче стиснула в ладони монетку. Выпад, парирование удара, ещё один выпад. Наши движения напоминали танец — резковатый, но по-своему красивый. И мне вдруг пришло в голову: парные тренировки у остальных адептов смотрятся иначе. В моих движениях ещё слишком много балета, а движения Вэя… мягкие, почти ласковые, как если бы он хотел не ударить меня, а погладить. А ещё он очень преображается во время подобных «танцев»: глаза блестят, на щеках — лёгкий румянец, губы подрагивают в улыбке. Тренируясь в одиночку, он никогда так не выглядит. На мгновение я замешкалась, сбитая с толку этим «открытием», и к моей груди тотчас устремилась ладонь Вэя. Он мог сбить меня с колодца одним толчком, но рука его вдруг замерла, а лицо стало сосредоточенным, будто он к чему-то прислушивался… и до меня тоже донеслись отрывочные мысли адептов. Медитации с Фа Хи и попытки послать весточку родителям не прошли даром. Передавать собственные мысли я пока не научилась, и ещё не очень хорошо улавливала чужие, но того, что услышала теперь, хватило, чтобы понять: что-то произошло. Растерянный взгляд на Вэя — он только успокаивающе улыбнулся. И тут же раздался ровный голос Фа Хи:
— Продолжайте тренировку.
Если б что-то серьёзное, адептов бы уже наверняка отправили к воротам, а так… едва успела увернуться от выпада Вэя, но всё же потеряла равновесие. Падая, уцепилась за его рукав, попыталась дотянуться до воротника, чтобы закинуть за шиворот монетку, и гэгэ тоже не удержался на ногах. Шумный всплеск — и мы оба булькнули в воду. Когда вынырнули, на лице Вэя читалось лёгкое замешательство — «купаться» в колодце ему ещё не приходилось.
— Вэй, больше не теряй бдительности. Юй Лу, цель тренировки — сбить противника вниз, а не утянуть за собой, — тут же подошёл к нам Фа Хи. — Фенг, Киу, вы следующие, потом Бао и Жу, потом снова Вэй и Юй Лу.
Отряхиваясь от воды, мы отошли от колодца, и я досадливо ахнула:
— Только не это!
— Заметила, что вымокла? — насмешливо хмыкнул Вэй.
— Нет! — я растопырила пальцы на обеих ладонях. — Потеряла монету, которую собиралась запустить тебе за шиворот!
Гэгэ покатился от смеха.
— А я-то гадал, с чего ты так в меня вцепилась!
— Хотела показать красоты подводного мира! — огрызнулась я.
— Дикарёнок, — покачал он головой. — А ещё просилась с нами в деревню!
Походы в деревеньку у подножия гор, на которых раскинулся монастырь, были для адептов настоящим событием, крайне редким и от того ещё более ярким. Я бы тоже многое отдала, чтобы ненадолго выбраться за пределы монастырских стен, но мне покидать их, по понятным причинам, запретили. Вэй великодушно пообещал принести какой-нибудь сувенир, но всякое напоминание, что вместо веселья со сверстниками, я проведу весь день с Фа Хи за «тренировкой духа», здорово портило настроение. Я раздражённо махнула на Вэя мокрым рукавом, и тот, демонстративно вытерев лицо, попытался меня утешить:
— Может, и мы не пойдём — из-за нежданных гостей.
— Каких гостей? — выпалила я. — Из-за этого все всполошились? Кто-то пробрался на территорию монастыря?
— Не пробрался — скорее, явился открыто. Не знаю, кто они, но… — Вэй скосил на меня лукавый взгляд. — Можем выяснить этой ночью. Ты со мной?
— Конечно!
— Только сейчас сосредоточься на тренировке, иначе мастер Фа Хи поймёт, мы что-то замышляем!