Берегись, Ангел! (СИ)

— Ты упрощаешь мне задачу, — горько усмехнулся мужчина и отклонился, когда нам принесли по чашке ароматного чая и порции блинчиков, от аромата которых у меня желудок скрутился в маленький шарик, и слюна затопила рот, — с вишней и шоколадом. Арина очень их любила. — Петр Иванович прочистил горло, а я перевела взгляд с него на тарелку.
Да. Любила, а еще превосходно готовила их сама, пропитываясь запахом вишни и выпечки.
— Жуй, — Петр указал на блинчики, — а то худая и бледная такая.
— Мне жаль, что у вас с мамой ничего не вышло. — Я взяла чашку и сделала глоток горячего чая. — Я видела то письмо.
— Я виноват перед ней, Ангелика. Очень виноват. — Петр Иванович нахмурился и тоже глотнул из чашки.
— Почему вы так говорите? Ведь мама захотела расстаться… — С недоумением произнесла я, а мужчина откинулся на спинку стула.
— Не верь всему, что написано, Ангелика. Не будь, как я. — Петр Иванович шумно втянул в себя воздух. — Мы начали встречаться в начале выпускного класса. Такие чувства сильные, знаешь, будто пыльным мешком по затылку ударили. Казалось, дышать друг без друга не могли. — Мужчина перевел взгляд на чай и криво улыбнулся. — А потом весенний призыв, и вот я уже за несколько тысяч километров от дома и от любимой девушки.
Петр Иванович говорил, а у меня по телу бежали огромные мурашки, а внутренности замерли в кульбите. На его лице мелькала неподдельная грусть, и я чувствовала, что ему не так просто вспоминать о первой любви.
— Знаешь, Ангелика, находясь вдали от человека, которым ты дышал, начинаешь себя накручивать. В голову лезут разные мысли, в основном плохие, а еще армейские товарищи подливали масла в огонь. Ревновать начал, как безумный. Да. — Петр посмотрел на меня, а я замерла в ожидании продолжения. — Мне не нужно было никому верить. Никому. В то время меня так накрутили, что я с легкостью поверил Арине. — Мужчина выпрямился и потер переносицу.
— Не понимаю, к чему вы клоните. — Я покачала головой и нервно постучала пальцем по чашке.
— Не было другого. — Петр Иванович усмехнулся и глотнул чая. — Мой отец был сложным человеком. Он не любил, когда все шло не по плану, и появление в нашей семье Арины не входило в его представления о моем будущем.
Меня обдало холодом от слов Петра, и я нервно схватила блинчик, откусывая большой кусок.
— Почему вы говорите "был"? — Произнесла с набитым ртом, на что мужчина развел руки в стороны.
— Он умер. Осталась лишь мать, от которой я лишь вчера вернулся. Ты прости, что не ответил тебе. Впопыхах собирался и оставил телефон в квартире.
Я перестала жевать, вспоминая слова Макса. Он оказался прав. У человека была причина не брать трубку.
— То есть… — Начала я, переваривая все, что услышала. — Ваш отец приложил руку к тому, чтобы вы расстались?
— Да. Об это я узнал от своей матери. Не знаю, что именно он наговорил Арине, но результат ты сама видишь.
— Тогда почему вы говорите, что виноваты перед ней? Это ведь не ваша вина… — От волнения голос дрогнул.
— Я не должен был ставить под сомнения ее чувства. Сдался. Поверил небылицам. — Петр Иванович усмехнулся.
— Получается, что вы не знаете моего отца… — Прошептала я, но в голову пришла совершенно другая мысль, которую я не могла озвучить.
— Наоборот. Думаю, что знаю его очень хорошо. — Он улыбнулся. — Видишь ли, когда я начал встречаться с твоей мамой, размечтался о детях и семье. У нас был договор. Если родится девочка, то я дам ей имя, а мальчику она. Сына бы звали Олегом, а дочку… — Он помедлил, а мое сердце перестало биться в этот момент. — Ангелика.
Мир рухнул. Просто взял и рухнул. Я схватила чашку и залпом выпила весь чай, не обращая внимания на его температуру.
— Можно провести тест на отцовство, но я уверен на сто процентов, что ты моя дочь.
Петр Иванович говорил об этом так спокойно, а я наоборот, вся натянулась, словно струна. Нет. Такого ведь не может быть?! Я не знала, что сказать, и тем более как быть дальше. просто подскочила и полезла в карман.
— Что… Ангелика, что ты делаешь? — Мужчина поднялся и с удивлением наблюдал, как я вытаскиваю из кармана деньги за чай и блинчики. — Не вздумай. Убери немедленно.
 
— Я… Я… — Внутри все клокотало от эмоций, но единственное, что я сейчас понимала, мне нужно привести мысли в порядок и побыть одной. — Мне на работу пора, Петр Иванович. Нет. — Покачала головой, когда он собрался идти со мной. — Я сама дойду. Простите…
Выбежала из кафе словно на меня кипяток вылили. Все внутренности сжимались от чувств. Вот не было у меня отца. Не было, а сейчас он появился, и я не знала, радоваться этому или плакать. Побежала к фитнес-центру, не замечая, как слезы текут по щекам.
— Лик… — Ванька поднялся, когда я влетела в здание и повисла на турникете, часто дыша. — Все нормально?
Я отрицательно покачала головой и медленно опустилась на пол, утыкаясь лицом в колени. Никогда так не плакала. Никогда. Даже, когда мамы не стало.
— Воду неси, остолоп. — Услышала Санькин голос и почувствовала, как она меня обнимает, но уже не могла остановить поток слез. — Ангелочек, ты чего? Успокойся… — Она провела рукой мне по спине и прошептала на ухо. — Поднимайся, пойдем ко мне. Расскажешь все. Ну же, давай, а то всех клиентов нам распугаешь. — Произнесла со смехом, а я ощущала лишь жуткое жжение в груди.
  
Глава 27
 
Данияр
Когнитивный диссонанс накрывает меня именно в тот момент, когда я открываю глаза, ощущая дичайшую боль в области затылка, поднимаюсь с кушетки, на которую меня мирно определили, и выползаю в коридор, всматриваюсь в картинку, проплывающую через тонкое стекло.
Цветкова стоит рядом с великим Аристовым. Не могу разглядеть выражения лиц, но одно подмечаю точно. Отец дает ей бабки, и мне бы свалить в этот миг, только я стою и понимаю, что мир окончательно сгнил. Те мысли, что пролетали в голове до этого, меркнут на фоне увиденного.
Цепляюсь за косяк, чтобы не упасть, потому что перед глазами все плывет, и бросаю последний взгляд на этих двоих. Ангелочек возвращает деньги, а я замираю. Хочется смеяться, как придурку, но я не могу.
— Что вы творите?! Немедленно вернитесь на кушетку! — Вопит на ухо медсестричка, и мне приходится воспользоваться ее помощью, чтобы вернуться в палату, где принимаю горизонтальное положение.
Вот он. Долбанный психический дискомфорт индивида. Ха!
Конфликтующие представления столкнулись в воспаленном сознании и кричали, что я тот еще идиот.
Лежу и пялюсь в белый потолок, на котором четко выделяются блеклые желтые разводы.
Мать умерла два года назад. Машина сбила на пешеходном переходе. Водитель скрылся с места преступления. Живет с отчимом и маленьким братишкой. Работает допоздна.
Эти сведения пробегают в голове красной строкой, что часто встречается в супермаркетах.
Когнитивный диссонанс в действии.
Прикрываю глаза, вспоминая ее лицо, когда увидела, кому пришла на помощь.
Растеряна.
Испугана.
И не взяла бабки от отца.
Во рту медленно растекается привкус горечи, а может, это просто чертова кровь.
Секьюрити Александра Аристова постарался и добыл мне инфу на Цветкову.
Только теперь от этого у меня одна головная боль.
Помню, как свалил с танцев, потому что позвонил любимый папочка. Требовал явиться на ковер, чтобы отчитать за плохое поведение, чтоб его, а!
И я поехал.
Разве мне давали выбор?
Его просто не было, а если бы был, то идеальные зубы Александра Алексеевича превратились в неровный забор.
Снова психанул и уехал на тренировку, а потом…
Не знаю, какого дьявола меня потянуло к фитнес-центру, где работала Лика.
Тупо поехал туда и ходил около тачки.
В этот момент и появились эти отморозки. Дальше, словно в дешевых фильмах.
Их четверо, а я один.
Обреченный бой, тем более, у них было кое-что покруче кулаков.
Скриплю зубами из-за того, что оказался перед ней в таком состоянии.