Смерть меня не найдёт (СИ)

— Церемония божественного подтверждения права наследования представителями культа Единой — устаревшая формальность, — чеканит король. — Но Магру эта формальность нужна. Завтра вы подтвердите: Тиверн — законный наследник престола. Он мой единственный сын. У Ритворна нет детей. Есть фелинос или нет, это ничего бы не изменило. Тиверн — наследник! К чему вся эта суета?
— Вы предлагаете мне соврать, Ваше Величество, — вкрадчиво, но от этого не менее звучно продолжает жрец. — Соврать народу Магра, что уже само по себе недостойно моего сана, но это полбеды. Вы предлагаете соврать перед Единой, нарушить её завет…
— А что предлагаете вы? Объявить народу Магра, что с завтрашнего дня у него нет правителя? Что будет дальше, что начнётся дальше, вы представляете?
— Почему вы не задумались об этом раньше? Когда я просил Вас, многократно, дать мне первому допросить девушку, оказавшуюся на месте преступления? Когда вы поверили вашему мальчишке-некроманту — следователю с его дурным воображением и бредовыми идеями, а не мне?
— Вы допрашивали ее и тоже ничего не смогли!
— Вы одобрили её казнь, полнейший абсурд!
— Это была постановочная казнь.
— Вы могли бы поставить меня в известность!
— Я не обязан перед вами отчитываться.
— Но сейчас вы просите о немыслимом одолжении…
— Довольно! — холодно проговорила лирта Хорренда, обрывая двоих уже перешедших на крик мужчин разом. — Фелиноса нет, девушка исчезла. Рассвет наступит через несколько декад минут. Если Единая благосклонна, если ничего не произойдёт, это значит, что она одобряет наследника. Если же нет… ничего уже не будет иметь значения.
Верховная стояла, прямая и ровная, как свеча с фиолетовым пламенем на макушке. Король и лирт Веритос замолчали, но продолжали смотреть друг на друга, королева, чьего имени я не знала, обнимала Тиверна, видимо, пытаясь закрыть ему уши.
Ветер трепал моё платье всё сильнее и сильнее. Я вжалась спиной в покатую поверхность башенного шпиля. Не может быть никакого конца света, вот так, буднично и глупо. Сейчас это всё закончится, недовольный жрец согласится, что Тиверн наследник, жрица уйдёт, уверенная, что я погибла в море и её тайна никогда не всплывёт наружу, а я как-нибудь перемещусь вниз, найду Лиграна и…
— Смотрите! — звонко выкрикнул маленький принц, вывернулся из объятий матери и стремительно, как напуганный оленёнок, побежал к зубчатому краю дворцовой крыши. Я невольно взглянула туда, куда он показывал, все присутствующие взглянули, даже суровая жрица обернулась.
Мальчик-принц указывал на море.
Море уже не просто волновалось и шло злой нетерпеливой тревожной рябью. Теперь его поверхность ходила ходуном, и все присутствующие на мгновение замерли, как один, уставившись в одну точку.
«Ревизор. Немая сцена», — я невольно фыркнула, но очередной порыв ветра ударил в лицо, и смеяться как-то резко расхотелось.
— Вы всё еще уверены, что фелинос это формальность, Ваше Величество?! — жрец легко перекричал ветер, торжество и ужас смешивались в его голосе, но торжества было все-таки больше.
Король резко повернулся к нему, начал что-то говорить, яростно и судорожно, лицо жреца было перекошено, словно рот существовал отдельно от горящих вожделением глаз, королева попыталась оторвать Тиверна от края крыши и прижать к себе, а Тиверн…
Маленький принц вдруг задрал голову и замахал мне рукой:
— Лирта, лирта, как вы туда забрались?!
* * *
Неожиданно мне стало почти весело. Высоко сижу, далеко гляжу… Волосы развевались облаком, плясали вокруг, как языки демонического пламени. Между мной и стоящими внизу людьми было метров десять, никакого дальнобойного оружия у них в руках не наблюдалось, по сути, если никто не обладает донумом полёта — я в полной недосягаемости.
Снова подёргала хмыров ошейник, но он никак не хотел сниматься.
— Лирта Агнесса, доброго вечера! — лирт Веритос не терял самообладания, надо отдать ему должное. — Чем обязаны?
Король смотрел на меня молча. Лицо стоящей поодаль Верховной ничего не выражало. Надо полагать, о своём донуме она направо и налево не кричала, перенестись ко мне не могла или не решалась, но я почему-то была уверена, что опасность разоблачения собственных грехов беспокоила жрицу куда больше расшалившейся водной стихии.
 
— Вы искали фелинос! — я собрала волосы в хвост, демонстрируя шею, не зная, видно ли им снизу моё украшение. Судя по выражению лиц присутствующих, недоумение на которых медленно сменялось напряженным предвкушением, ошейник был замечен и правильно истолкован, и я не ошиблась.
— Чего вы хотите? — Его Величество был серьезен, как на деловых переговорах с капризными иностранными послами, а я взглянула на него внимательнее. Родственник, как-никак. Если я не ошиблась… Пусть не мой, пусть Агнессы, но тем не менее. На своего брата, очевидно, старшего, правитель Магра был не слишком-то похож, за исключением чёрных бровей и волос. Интересно, почему на троне сидит именно он? Выбор фелиноса?
— Я хочу вернуть пропажу, — мой голос охрип, то ли от крика, то ли от ветра, то ли от нарастающего пульсирующего в горле беспокойства, которое я тщетно пыталась скрыть за широкой улыбкой. — Я хочу её вернуть! Я ничего не крала, я ни в чем не виновата!
— Разумеется, лирта, — король следил за мной цепким тяжелым взглядом и разговаривал, как опытный психиатр с буйным больным, невесть откуда раздобывшим заряженный револьвер. — Мы ни в чём вас не обвиняем. Мы… рады тому, что пропажа нашлась.
— Но я не могу слезть! Здесь высоко!
— Ваше Величество… — лирт Веритос повернулся к королю, но тот взмахнул рукой, коротким жестом обрывая жреца.
— Вы обладаете донумом перемещения в пространстве, насколько я знаю. Спускайтесь, и я даю вам слово… моё нерушимое слово, если фелинос окажется у меня… вы останетесь живой и свободной, лирта. Я клянусь вам.
— Обладаю, но не управляю, — я опять подавила истерический смешок. — Я не управляю этим, Ваше Величество!
— Сбросьте нам фелинос. Моё слово останется в силе.
— Не могу его снять! — я подёргала за ошейник. — Не получается!
Король и жрец переглянулись, а я невольно им посочувствовала.
— Позвать слуг?
— Слуги не имеют права входить в Поднебесный зал во время Венуты.
— Ваше Величество! — Верховный понизил голос, но я всё равно слышала, что он говорит. Королева снова зажала уши принцу Тиверну. Мальчик перестал улыбаться и смотрел на окруживших его взрослых растерянно и испуганно. — Ваше Величество, позвольте мне… Речь идёт о судьбе мире, посмотрите на море, оглянитесь вокруг!
— Я дал слово.
— А я нет… Уберите ребёнка! — Верховный делает шаг в сторону, а я ощущаю, как моё скованное тело неумолимо тянет к краю. Ноги не слушаются, лицо — как маска, но это не мешает мне беззвучно завыть внутри от ужаса: почему-то я уверена, что расстояние до крыши дворца окажутся для меня фатальными — жрец позаботится об этом.
Я пытаюсь сопротивляться, где-то в глубине души понимая, что это, возможно, единственный выход — повинуясь внушению, я спрыгну с карниза башенного шпиля, а там фелинос снимут, пусть даже для этого мне отрежут голову.
Моя жизнь — и жизнь целого мира на весах. Пусть даже чужого, волшебного, немного безумного мира. Я не хочу делать этот выбор, но сделать его придётся. Может быть, так лучше, так проще, что сделала его не я. Не сопротивляйся, Камилла…
Но всё-таки мне страшно, и, замерев на краю, я упираюсь изо всех сил, пытаясь остановиться.
В этот самый момент стеклянные колонны со светящимся содержимым в основаниях каменной звезды, две из пяти, бесшумно взрываются, лопаются, освободившаяся жидкость не стекает на пол, и, точно струи из исполинских дизайнерских огнетушителей, направленные чей-то недрогнувшей рукой, целенаправленно сбивают жреца с ног.
Его и только его. Короля они огибают, а лирту Хорренду почему-то не видно. Что ж, она-то как раз могла попробовать сбежать, с учётом того, что её неприглядные тайны могут выплыть наружу, и, в отличие от меня, своим донумом она управляет неплохо.