Жажда бессмертия (СИ)

— Ты о чем?
— Видела я их. Когда она антенну вынесла, на улице ее ждал молодой да бравый. Теперь понятно, почему ты сорвался. Со всех сторон тебя прижали.
Профессор согласно кивнул, но решил, что не стоит обсуждать с Машей измену Светы.
— Машенька, ты можешь мне портфель с кабинета принести? А то у меня нет денег даже на еду.
— Конечно, могу. Мне осталось пятый этаж помыть и все. Правда, спина болит, еле хожу. В какой ты гостинице?
— На Фрунзенской в «Победе», — Карл Борисович взглянул на часы. — Поздно уже. Домой портфель забери. А завтра утром я тебе позвоню, и мы встретимся.
Мария согласилась, и они попрощались.
Карл Борисович полночи проворочался в постели. Во-первых, он выспался днем. А, во-вторых, мысли пчелиным роем перескакивали с одной темы на другую.
«Как там Валентин? Надеюсь, он ничего с собой не сделает. Бедный он, бедный. Завтра схожу проведать и денег отнесу. А сколько денег ему надо? И что это за трава такая опасная? Надо будет взять несколько листочков и показать в университете. Химбил должен определить…Лишь бы Света ничего с радиоприемником не сделала. И зачем он ей? Кроме русского, языков больше не знает. А любовник-то хорош. Рад за нее… Соскучился по Гюставу и остальным. Как они там? Ушел ли Амон на четвертую сторону? Оливер хотел пойти вместе с ним. Я бы тоже пошел. Как же я хочу к ним! Жаль, мамы больше нет. Уверен, ей бы там тоже понравилось».
Едва рассвет осветил небо, как Карл Борисович наконец-то уснул.
***
Карл Борисович надел свой лучший костюм, пригладил гелем вихор на затылке и вышел из номера.
«Жаль, денег нет. Купил бы Маше цветы», — думал он, бодро шагая по улице. Они договорились встретиться в Центральном парке возле фонтана. Парк находился недалеко от дома уборщицы Марии.
Через полчаса он был на месте. Фонтан уже не работал, а на дне лежала пожелтевшая листва.
— Карлуша, — услышал он сзади и радостно обернулся. Но тут же встревоженно бросился ей навстречу.
— Машенька, ты чего?
Мария опиралась на трость и с трудом передвигала ноги. В подмышке был зажат портфель.
— Сегодня еще сильнее спина разболелась. С утра сдала анализы и вышла на больничный.
— А почему не сказала? Я бы сам до тебя пришел, — возмутился он и забрал портфель.
— Не хочу дома сидеть. Я уже сделала компресс и анальгин выпила. Отпустит. Пойдем на скамейку.
Он кивнул, взял ее под руку, и они медленно зашагали к скамейкам.
— Знакомая трость. У Захара?
— Да, — кивнула она. — Семь лет прошло с его смерти, а я до сих пор ничего не выбросила. И вот пригодилось.
Мария с кряхтеньем села на скамью и вытянула ноги.
— Может, и прав ты. Пора на пенсию выходить, здоровье дороже. Вчера еще дочка расстроила.
— Что такое?
— Приехали с отпуска и заявили, что хотят на юге жить. Уже и квартиру присмотрели. А сегодня пошла документы у детей из школы забирать. Меня с собой зовут, но я не хочу. Какой юг, когда я всю жизнь на севере прожила? Я в это-то лето от жары не знала, куда спрятаться, а они хотят на юг меня увезти.
— Ты права. Нельзя под старость лет климатический пояс менять, — кивнул он и пригляделся к Марии. Светло-русые волосы седина не тронула, овал лица тоже не изменился, только мелкие морщины покрыли веснушчатое лицо. С мужем Марии Захаром он дружил со школьной скамьи. Даже, так получилось, служили в одной части на границе с Китаем. Затем судьба их разделила, но незадолго до смерти Захар устроился на работу на завод. Их дружба вспыхнула вновь, однако ненадолго. Несчастный случай в цеху сделал Захара инвалидом, а через год у него случился инсульт.
— Сам-то ты как?
Карл Борисович посмотрел вдаль, на алые кусты и тяжело вздохнул:
— Даже не знаю, что сказать. До сих пор не осознал, что произошло. Правильно ты сказала: прижало меня со всех сторон. Черная полоса.
— Но ты держись, — она положила руку ему на плечо и сжала. — Время лечит, уж я-то знаю. Если совсем станет невмоготу, то обопрись на меня. Я придержу, не дам упасть.
Профессор посмотрел на нее и грустно улыбнулся.
 
— Спасибо, Машенька. Кроме тебя, никого из близких не осталось.
Они замолчали. Каждый думал о своем. С деревьев тихим шорохом сыпалась листва. Картавая ворона оповещала всю округу о приближении зимы.
— Может, в кафе пойдем? — предложил Карл Борисович. — Я со вчерашнего дня ничего не ел.
— А пойдем ко мне? — спохватилась Мария. — У меня суп куриный с вермишелью. Вчера варила.
— Неудобно. К тому же, хочу тебя угостить в благодарность за услугу. Пойдем?
Мария кивнула. Профессор помог ей подняться, и они неспеша направились в сторону оживленной дороги.
— Здесь помнится, Пельменная была, — сказал Карл Борисович, силясь разглядеть вывески.
— Так вон она, — указала Мария на соседний дом.
Они зашли в столовую с выцветшей вывеской «Пельмени от Лёни». Профессор заказал двойную порцию пельменей со сметаной, а Мария — вареники с вишней.
— Что со Светой будешь делать? — осторожно спросила она. — Попытаешься помириться?
— Ты что! — воскликнул Карл Борисович, чем привлек внимание остальных посетителей. — Предательство нельзя простить. Если бы она честно призналась, то я бы с удовольствием ушел и ей все оставил.
— С удовольствием? Ой ли, — расхохоталась Мария.
— Честно, — заверил он. — Меня этот брак тоже напрягал. Я женился в пятьдесят три года. Почти всю сознательную жизнь прожил один, а потом — раз и появилась Света. Мне было тяжело.
Дородная женщина с пышной прической принесла дымящиеся тарелки и поставила перед ними.
— В общем, разводиться буду и имущество тоже буду делить по закону.
— Дело твое, конечно, — сказала Мария, подула на вареник и засунула в рот. — Но я бы не торопилась. Вдруг, помиритесь. Одному — ой, как не сладко. Уж я-то знаю.
Карл Борисович замотал головой.
— Нет, не хочу. Я вон, лучше с тобой буду в парке гулять и пельмени есть, чем продолжать играть в семью.
Они поели, и Карл Борисович проводил Марию до дома.
— Ты на работу-то собираешься возвращаться? — спросила она.
— Конечно, если Семен Семенович меня еще не уволил, — грустно усмехнулся он. — Ты покажешь мне, где маму похоронили?
Мария взяла его руку и крепко пожала:
— Конечно покажу, только не сейчас. Спина совсем одолела, надо полежать. Давай завтра сходим?
Карл Борисович кивнул:
— Выздоравливай, Машенька. Как хорошо, что ты есть.
  
Глава 13
 
Светлана наблюдала со скучающим видом за Артемом. Тот снова выдернул проводки и зло выругался.
— Тебе не надоело? Давай продадим в комиссионку и все.
— Не-ет. Мне самому интересно узнать, что там за параллельным мир такой. Я уже почти все варианты перепробовал, осталось три.
Еще вчера после очередного провального подключения, он отметил цифрами проводки и нарисовал в тетради схемы. Артем побродил по комнате, успокоился и вновь подсел к радиоприемнику.
— Ой, забыл тебе сказать, — спохватился он. — Сегодня придут комнату смотреть. Звонила одна, пока ты в магазин ходила.
— Женщина? — насторожено спросила она.
— Да, а что? — он воткнул проводки и зазвучали голоса. Артем хлопнул в ладоши, повернул ручку громкости на максимум и прислушался. Светлана встала с дивана и подошла к нему.
— Ничего не понятно, — наконец сказала она. — На каком языке они разговаривают?
Артем шумно выдохнул, вскочил и пнут стул. Тот отлетел к подоконнику и стукнулся об цветочный горшок, который упал и раскололся.
— Какого хрена! — закричал он. — Столько времени угробил, а они говорят не по-нашему.
Светлана не знала, что делать, то ли успокаивать разбушевавшегося Артема, то ли собирать землю и осколки цветочного горшка.
Но тут раздалась мелодия дверного звонка. Оба застыли и переглянулись. Артем развернулся и бросил через плечо:
— Если это твой муженек, то ему очень не повезло попасть мне под горячую руку.