Жажда бессмертия (СИ)

— Ну наконец-то пришел.
— Уже соскучился? — улыбнулся он. — Меня не было пять минут.
— Да? А мне показалось гораздо больше.
Валентин бросил куртку на диван, подошел к плите и включил чайник.
— Ты опять хочешь чай пить? А как же другой мир? — с негодованием воскликнул профессор. — Если ты меня обманул, то признайся, и я пойду домой. Мне здесь не нравится.
Валентин достал из кармана брюк небольшой сверток и положил на стол.
— Сейчас я тебе все покажу, потерпи, — тихо сказал он и загадочно улыбнулся.
— Что это такое? — профессор тронул пальцем сверток, он оказался мягким и легким.
Валентин поставил на стол глубокую тарелку, затем снял бумажную обертку со свертка и положил содержимое в тарелку. Заинтересованный Карл Борисович наклонился и увидел скрученную сухую траву.
— Это что, чай?
— Можно и так сказать, — Валентин залил кипятком листья, и те раскрылись. — Надо подождать пять минут, чтобы лучше сработало.
Профессор озадаченно посмотрел на Валентина, который с нетерпением уставился на настенные часы.
— Так, признавайся. Что это такое? Наркотики?
Тот замахал рукой и воскликнул:
— Ты что, с ума сошел? Какие наркотики? Я что, похож на наркомана?
Карл Борисович не стал говорить, что именно на наркомана он и похож. Поэтому решил сменить тему разговора.
— А там что за картины? — кивнул он в сторону угла. — Ты же вроде в реализме работаешь.
Валентин уставился на него и еле слышно ответил:
— Так они реальны.
— Кто? Демоны?
— Ну да. Я их видел. Они живут в параллельном мире.
Карл Борисович на мгновение потерял дар речи.
— Подожди-ка, — шумно выдохнул он. — Эти красивые пейзажи и монстров ты видел в параллельном мире?
— Да, — кивнул Валентин и вновь взглянул на часы.
— А в параллельный мир ты перемещаешься после того, как выпьешь эту настойку?
Валентин еще раз кивнул, затем взял ложку и размешал пожелтевшую воду. Запахло сеном.
— Еще чуть-чуть. Минутки две.
Профессор не знал, как поступить. Было понятно, что Валентин видел галлюцинации от травы, которую пил. И судя по его нетерпению, трава обладала наркотическим эффектом. Сам он, конечно же, даже пробовать не хотел настойку. Но, любопытство взяло вверх, и Карл Борисович решил остаться, чтобы понаблюдать за художником.
Тем временем вода в тарелке приобрела насыщенный зеленый цвет.
— Готово, — объявил Валентин и перелил жидкость в свою кружку. — Ты точно не будешь? Могу поделиться.
— Нет-нет. Я, пожалуй, воздержусь. А ты пей.
Валентин принялся шумно пить горячую настойку. Карл Борисович сел напротив и пристально за ним наблюдал. Сначала у художника покраснели щеки и уши. Затем стали влажными глаза.
— Что ты чувствуешь? — тихо спросил профессор.
Валентин не ответил. Он блаженно улыбнулся, глядя перед собой. Затем начал что-то рассматривать, щурясь и наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.
— Ты меня слышишь? — Карл Борисович дотронулся до его руки. Но художник даже не взглянул на него. Его интересовало что-то находящееся около дивана.
— Валентин, что ты видишь? — вопрос снова остался без ответа. Валентин медленно встал, подошел к дивану и начал щупать что-то в воздухе.
— Хороший, — любовно сказал он, и профессор вздрогнул от неожиданности. Происходящее ему совсем не нравилось. Было что-то зловещее и пугающее в его поведении и влажных неподвижных глазах.
Тем временем, Валентин встал на колени и начал тереться лицом о жесткую обивку дивана.
— Не уходи. Побудь со мной еще. Дай полюбоваться, — он начал хихикать и что-то шептать. Карл Борисович взял его под руку и начал поднимать.
— Валентин, ты меня слышишь? Не надо так делать, у тебя уже все лицо красное.
Он посадил художника на диван и сел рядом.
— Как долго будет продолжаться эта бесовщина? — Карл Борисович уже жалел, что не ушел сразу, когда понял, в чем дело. — Не могу же я целый день с тобой сидеть.
Валентин посылал воздушные поцелуи и подмигивал тому, кого видел только он.
«Домой пойду. Оклемается, позвонит».
Он нашел карандаш и написал на клочке бумаги номер рабочего телефона. Выходя из квартиры, остановился у зеркала и горестно вздохнул. Одет он был в спортивные трико и фланелевую рубашку, которые Валентин любезно предложил вместо голубой пижамы.
 
«Быстрее бы добраться до гостиницы и переодеться. Надеюсь, никого из знакомых не встречу».
Он вышел из квартиры и плотно закрыл за собой дверь. Денег него не было, так что пришлось идти пешком. В полдень, мокрый от моросящего дождя и с хлюпающим носом, Карл Борисович зашел в гостиницу.
Молодая девушка — администратор с сочувствием посмотрела на него и предложила горячий чай.
— Было бы очень мило с вашей стороны, — ответил он и пригладил волосы на затылке. — Если можно, то два кусочка сахара положите.
Она кивнула и протянула ключ от номера.
— Вас не было несколько дней. Мы испугались, что с вами что-то случилось. Наш директор, Марина Владимировна, даже в полицию позвонила, чтобы узнать, не было ли вас среди пропавших без вести и не попали ли вы в аварию.
— И что? Не было меня среди пропавших без вести? — улыбнулся он.
— Не было, — потупив взгляд, ответила она.
Карл Борисович выпил горячий чай, который любезно принесла администратор, принял душ и лег в кровать.
«Посплю немного, а то сил совсем нет. Надо еще радиоприемник у Светы забрать».
***
Карл Борисович проснулся уже затемно. Он включил настольную лампу и взглянул на часы:
— Ничего себе! Уже восемь. Целый день проспал.
Профессор налил воды из графина и залпом выпил. От холодной воды желудок неприятно сжался.
«Надо бы поесть. Схожу в магазин», — решил он и подошел к шкафу. Но тут вспомнил, что портфель остался на работе, а пиджак, в кармане которого лежат деньги — в больнице.
Он выругался и начал думать, где взять деньги.
«Можно у Вовки занять, но он сейчас на даче живет. Далеко. Может, у Семена Семеновича попросить? Не-ет, еще не понятно, как он отреагировал, когда узнал, что я сбежал».
Карл Борисович был уверен, что пожилой психиатр сразу же доложил директору завода о его побеге.
«Ребят моих на работе тоже нет. В это время там только охранник и Машенька… Машенька!»
Он торопливо оделся, засунул босые ноги в ботинки и вышел из номера.
— Скажите, где тут у вас телефон? Мне надо позвонить, — обратился он к администратору.
Девушка ткнула в сторону окна, заставленного бесчисленным множеством цветочных горшков. Профессор кивнул, развернулся и увидел за лимонным деревом в вазоне небольшой закуток. Там стояли кресло и столик, на котором белел телефон.
— Алло, Гена? Это Карл Борисович.
— Здравствуйте. Как дела? Как здоровье? — участливо спросил охранник.
— Спасибо, Гена. Уже гораздо лучше. Можешь Марию Сергеевну попросить, чтобы позвонила мне?
— Куда? Домой?
— Нет-нет. Я не дома. Записывай.
Профессор продиктовал номер, указанный на телефонном аппарате, и, попрощавшись, положил трубку.
«Что там с радиоприемником? Надеюсь, они его не сломали».
Телефон громко зазвонил, и профессор испуганно подскочил.
— Алло, Карлуша, — услышал он обеспокоенный голос Марии и с облегчением выдохнул.
— Машенька, здравствуй.
— Здравствуй. Где ты? Аллу видела, когда на работу шла. Она сказала, что ты сбежал из больницы. Что случилось?
Карл Борисович улыбнулся. Ему было приятно, что хоть кто-то о нем беспокоится.
— Все хорошо. Надоело мне в больнице. Скукота. Что Алла про директора сказала? Небось, вразнос пошел?
— Не знаю, — призналась она. — Я не спрашивала. Ну, где ты?
Профессор сорвал листок лимонного дерева, помял его между пальцами и вдохнул цитрусовый аромат.
— Я в гостинице. Расстались мы со Светой.
— Понятно. Значит, ты все знаешь, — Мария горестно вздохнула. — Неприятно, но жить можно.
Карл Борисович откашлялся и спросил: