Девятые Звездные войны

скульптуру Микеланджело — героическая симфония мощи, пропорций и красоты.
Одним гибким движением, от которого золотые огоньки побежали по его золотой коже, он вскочил на ноги и огляделся.
Ковра-самолета нигде не было видно, но принесшие его оскары стояли неподалеку и улыбались. Пис не испугался, потому что понял, что теперь он — один из них, и что лица их не так одинаковы, как казалось ему раньше. Каждый был собой, личностью, и к тому же до боли знакомой...
— Так это вы!— воскликнул он, не веря своим новым рубиновым глазам.— Оззи Дрэбл и Хек Мэгилл!
— Верно, Норман,— ответил Дрэбл, подходя к нему.— Если бы узнал нас немного раньше, это спасло бы нас от многих дней беготни.
— Но я был уверен, что вы мертвы!
— Легко объяснимая ошибка,— вступил в разговор Мэгилл.— Все уверены, что ковры-самолеты едят людей. На самом деле они стремятся к симбиозу с ними, но выглядит это, согласен, весьма пугающе.
Дрэбл кивнул.
— Благодаря тебе, Норман, мы с Хеком стали первыми людьми, кого не пристрелили до завершения процесса объединения. Мы в долгу перед тобой. И человечество тоже.
— Это случилось только потому,— признался Пис,— что я оказался ужасным...
— Хватит об этом,— сказал Дрэбл,— теперь ты оскар, и тебе никогда не придется бояться. Ковер-самолет как бы вплавился в твое тело — этим объясняется и лишний вес — и в нервную систему. Ты теперь сверхчеловек, Норман.
— Но... черт возьми! Почему вы никому не рассказали?! Почему вы не сказали людям правду, вместо того, чтобы бегать по городу и пугать всех до полусмерти?
Вид у Дрэбла был виноватый, но не очень.
— Мы разговариваем в ультразвуковом диапазоне, и слышим друг друга на расстоянии многих тысяч километров, но человеческое ухо не слышит нас. Даже собаки нас не слышат. Может быть, ты изобретешь какой-нибудь преобразователь речи и мы сможем разговаривать с людьми, но мы не уверены, что так будет лучше.
— Почему?
— Да потому, что НЕ ВСЕ боятся нас. Нормальные законопослушные граждане привыкли к нам на удивление быстро. Жулики, преступники — вот кого начинает трясти от страха при виде нас. От нас нельзя спрятаться, мы не берем взяток, с нами бессмысленно даже драться. Может быть, это не так уж и плохо, Норман. Может быть, человечество нуждается в нас!
Пис нахмурился.
— Не слишком ли высоко вы себя ставите?
— Да, высоко. Мы и так на самом верху,— сказал ничуть не смутившийся Мэгилл.— Симбиоз с коврами-самолетами развивает этические качества даже в большей степени, чем телесные. Мы с Оззи, и еще несколько легионеров, которых нам удалось обратить, прежде чем они умерли от ран, остановили войну на Аспатрии. Подсчитай, сколько жизней мы спасли! Мы — сверхлюди, Норман! Мы не подвержены человеческим слабостям, нам не нужна пища, вода, тепло, воздух, мы бесполы, в конце концов! И с твоей помощью мы пройдем по Галактике, прекращая войны, освобождая угнетенных, выжигая преступления. Только подумай, Норман — разве это не та жизнь, которой ты так хотел и о которой не уставал говорить нам?
Кратчайшее мгновение Пис обдумывал сказанное и понял, что Мэгилл совершенно, абсолютно прав. Он смотрел на своих друзей, улыбка его отразилась на их золотых лицах, и чистейшее счастье заполнило все его существо.
Пис взял Дрэбла и Мэгилла за руки и — распевая оглушительными голосами неслышимую человечеству песню — три сверкающих гиганта побежали, пританцовывая, по золотистому лесу, в необузданном веселье играючи сшибая случайно оказавшиеся на их пути деревья.