В сетях любви

— Лидия. — Он положил руку в перчатке на стол, четыре пальца на крышку, а большой палец опустил вниз. — Я не считаю вас наивной. Я знаю, вы отлично понимаете, что именно я имею в виду. — Он замолчал и стал ждать.
Лидия не мигая смотрела на свечи, пока глаза не заслезились. Однако губы ее не дрогнули, так что она не плакала. Вероятно, она намеренно наказывала себя за какую-то слабость. Наконец она моргнула раз, другой, третий. Слезы покатились по щекам и гневно заблестели, словно осуждая его. Она не вытерла их и перевела взгляд на него.
— За то я не сержусь. Я выставила бы себя на посмешище, если бы обижалась на такое, ведь подобные вещи говорят многие мужчины.
Рука, лежавшая на столе, потянулась к ладони. Он ждал не такого ответа. Он предпочел бы, чтобы она рассердилась на него, Уилла Блэкшира, за те слова, а не оправдывала его, с сардонической усмешкой объясняя его поведение особенностями мужской психологии. Он слегка склонил голову вправо и осторожно произнес:
— Это не ложь — то, что я вам сказал. Но я всей душой пожелал бы, чтобы это стало ложью, если бы означало утрату той сердечности, что установилась между нами. Я сказал это импульсивно, не заботясь о том, как эти слова воспримет дама, имеющая такой богатый опыт общения с мужчинами. Я не хочу, чтобы вы видели во мне очередного похотливого самца, который желает попользоваться вами.
— Почему для вас так важно, что я о вас думаю? — Ей стало ясно одно: «Вы мне нравитесь, и я хочу, чтобы вы хорошо думали обо мне» нарушило ее душевное равновесие гораздо сильнее, чем примитивное «Я хочу вас».
А ведь она задала великолепный вопрос. Действительно, почему ему так важно, чтобы она была о нем хорошего мнения? Он сжал крышку стола.
— Мы заключили сделку. Мне нужно научиться всему тому, чему вы можете меня научить, и я не вправе своей неуместной искренностью ставить под угрозу наше сотрудничество. — Он подбросит ей еще кое-что. Она рассказала ему, что потеряла родителей, и теперь они будут на равных. — Кстати, вы первый человек, с которым я познакомился по возвращении на континент. Вы первая, кто воспринимает меня таким, какой я стал, и на основании этого строит свое мнение обо мне. — Он ощутил холодок в желудке, но справился с собой и перевел взгляд на незажженную свечу на краю канделябра. Сейчас у меня меньше, чем когда-либо, оснований заслужить доброе отношение дамы.
В комнате воцарилась такая тишина, что она различил ее дыхание. Одному Богу известно, о чем она думает.
— Из-за того, что вас изменила война? — спросила Лидия, прокашлявшись. — Вы это имеете в виду? — Покосившись, он обнаружил, что она увлеченно рассматривает свою перчатку и даже водит пальцем по шву.
— Это трудно объяснить женщине. Вернее, тому, кто не служил. — Он снова уставился на незажженную свечу. — Но я сомневаюсь, что многие вернулись домой прежними.
— Я знаю, что так бывает. — Она принялась с тихим шелестом теребить шелк перчатки. — Мои брат тоже служил. Хотя он не вернулся домой, ни прежним, ни другим.
— Сожалею. — Он выдернул незажженную свечу из подсвечника. — Он ваш единственный брат? — Будь он жив, он дал бы ей приют и остановил бы ее падение, которое и довело ее до нынешней ситуации.
Она кивнула.
— Его звали Генри. — В наступившей тишине он почувствовал, что она решает, рассказывать дальше или нет. — Помните Вальхеренскую экспедицию. Семь лет назад? — Ее рука замерла.
— Естественно. — Печальное событие — эта высадка. Войска вязли в болотах, от болезней погибло больше солдат, чем от пуль. Он поднес фитиль свечи к огоньку. Он там погиб?
— От малярии. — Ее глаза блеснули в свете вновь вспыхнувшего пламени. — Его лишили чести погибнуть в бою.
— От гибели в бою тоже мало чести. Поверьте моему слову. — Не отводя от нее взгляда, он нащупал пустое место в подсвечнике и вставил свечу. — Он тоже был накоротке с числами?
На ее лице отразилось удивление — она не ожидала такого вопроса, а потом ее губы сложились в сияющую улыбку, которая согрела его душу и прогнала прочь сковывающее его напряжение.
 
— Накоротке — это мягко сказано. У меня, Уилл, есть способности к вычислениям, а вот он был гением. Кроме того, он проявлял глубокий интерес к абстрактным понятиям, а я этот интерес не разделяла. Рядом с ним я всегда чувствовала себя ярмарочной лошадью, которая копытом отбивает ответы на задачки.
— Наверное, он гордился такой сестрой. — В его голове вертелось одновременно множество мыслей, и главной среди них была: «Вот так она светится, вот так звучит ее голос, когда она говорит о любимом человеке».
— Наверное. — Ее улыбка угасла. Он сказал что-то не то. Или, возможно, она просто вспомнила гибель брата.
Желание ободрить ее было непреодолимым, неожиданным, таким же мощным, как та сила, что заставляет человека днями идти по пустыне к миражу, который манит обещанием воды. Числа. Карты. Действовать надо с помощью них.
— Жаль, что у меня нет ни способностей, ни гениальности, так что, думаю, нам придется признать факт, что я никогда не научусь вести счет так же, как вы. — Он оторвался от стола и выпрямился. — Может, всё же существует какой-то способ, чтобы счет вели вы и тайно передавали сведения мне?
Ее глаза слегка расширились, и он увидел — он действительно почти увидел, как за ними происходит напряженная мыслительная работа. Слава Богу. На этот раз он сказал абсолютно правильную вещь. По сути, он ошеломил ее хорошей идеей.
— Да. — Она уже совсем забыла и о войне, и о малярии, и о ярмарочной лошади. — Да, именно так мы и поступим. Я все устрою. Я буду говорить вам, сколько ставить и что делать: покупать или оставаться при своих. Мы разработаем систему кодов. — Она сосредоточенно нахмурилась и устремила взгляд на стол. Четыре секунды спустя она вскинула голову. — Мистер Блэкшир, вы знаете французский?
На этот раз Лидия ушла первой и плотно закрыла за собой дверь. Перспектива, которая всего час назад казалась такой мрачной, теперь сверкала и сияла, как бриллиант. Если мистеру Блэкширу действительно было важно добиться высокой оценки в глазах дамы, то он своего достиг, высказав эту великолепную идею.
Господи, почему она сама до этого не додумалась. Она будет вести счет, а он будет делать большие ставки, которые переживут все неожиданные изменения в игре и приведут к нужному результату. Конечно, ему придется довериться ей, а ей — оправдать его доверие. Но интересы у них общие, так что они пойдут одной дорогой.
Полная надежд, она летела как на крыльях, когда спускалась по лестнице, и не сразу заметила на площадке Марию. Та ждала ее, сложив руки на груди. Она стояла в напряженной позе и всем своим видом выражала неодобрение. Ее взгляд был прикован к лестничному пролету, который вел на этаж ниже.
От тревоги у нее похолодели пальцы. Подхватив юбки, она бегом преодолела последние ступеньки.
Что такое? — «Веди себя как ни в чем не бывало. Ты ничего плохого не сделала».
— Примерно полчаса назад мистер Роанок заходил в комнату отдыха и искал тебя. — Мария отказывалась смотреть прямо на нее. — Элайзе удалось увести его в бальный зал потанцевать. Сейчас они, кажется, танцуют второй сет. Если у него не зародились никакие подозрения тебе крупно повезло, и благодари за это Элайзу.
— Как ты узнала, где меня искать? — Она вцепилась в поручень, чувствуя, что пол уходит из-под ног.
— Ты думаешь, мы совсем безмозглые? — Мария тряхнула головой, выражая всю глубину своего возмущения. — Две субботы назад Элайза заметила, что ты куда-то пропала, а ты знаешь, какие выводы ей нравится делать. Когда это повторилось в прошлую пятницу, она внимательно всех оглядела и выяснила, кто из джентльменов исчез вместе с тобой. А догадаться, куда именно ты пошла, было нетрудно — здесь не так много мест, где парочка могла бы найти укромный уголок.
— Мы просто играли в карты. — Почему правда звучит как невыразительная, наскоро состряпанная ложь? — Ты же знаешь, как я обожаю карты. — Но Мария не знала. У нее не было поводов думать, будто карты имеют для Лидии большее значение, чем для других дам. Эта сторона ее натуры была известна только мистеру Блэкширу.