В сетях любви
— Это очень великодушно с твоей стороны. — У него был тон школьника, с трудом прочитавшего плохо выученное стихотворение. — Если я вдруг окажусь в таком положении, я обязательно вспомню о твоем предложении. — Все эти слова были сказаны малышке, которая выслушала их с очень серьезным видом.
Наверное, он поступает неправильно. Но ведь не Мирквуд пообещал умирающему помогать его вдове. Обещание, искупление, долг — все это предстояло нести Уиллу, и чего он будет стоить, если позволит кому-то другому снять с него это бремя?
— Она просто очаровательна, твоя Августа. — Он взял девочку под мышки и протянул отцу. — Ты должен гордиться ею.
— Я горжусь ею больше, чем всем остальным, слава Богу, он понял, что пора уходить. — Марта очень ждет что ты навестишь нас. Неофициально. — Он принялся с удвоенным вниманием устраивать девочку у себя на руках — очевидно, догадывался, что эта тема может усилить возникшую между ними неловкость.
— Она говорила мне. Я постараюсь найти время в ближайшие дни. А теперь прошу простить меня я все ждал возможности пообщаться с другой сестрой и теперь вижу что она освободилась. — Он поспешил прочь подальше от добрых намерений и очаровательного ребенка которые могли пошатнуть его решимость и побудить согласиться на щедрое предложение.
— Сколько карт, оценивающихся в десять очков в полной колоде? — Резкие черты мисс Слотер смягчились, когда ее лицо осветило пламя свечи. Сегодня она убрала волосы по-новому, выпустив несколько завитых прядей на виске. Когда Лидия двигалась, они очаровательно подрагивали, отвлекая его.
— Шестнадцать. — Он заставил себя вернуться к делу. — Десятки и овера, по четыре каждой масти. На тот случаи, если вы хотели спросить, карт другого достоинства остается тридцать шесть.
— Хорошо. Вы на верном пути. — Она расстегнула перчатку на запястье и принялась стягивать каждый палец по очереди. — Назовите, какого соотношение десяток к не десяткам.
Простая задачка на деление ему вполне по силам. Шестнадцать разделить на тридцать шесть, получается…
— Два, и четыре карты остается. Два с четвертью. То есть не десяток в два с четвертью раза больше, чем десяток. Ведь это платье не новое, да? Я почти уверен, что уже видел его. — Оно было скучного красноватого цвета и полностью скрывало особенности ее фигуры.
— Уверяю вас, мистер Блэкшир, когда вы увидите то самое платье, вы сразу узнаете его. Так что нет надобности спрашивать. — Она изящно склонила голову набок, и завитые, как пружинки, локоны, забавно закачались.
— Я уже начинаю сомневаться в существовании этого платья. А скоро я усомнюсь в вашем знании двадцать одно. На прошлой неделе мы потратили целый урок на разглядывание туза пик, а сейчас вы задаете мне задачки на деление. Когда мы займемся игрой как таковой?
— Со временем мы обязательно подойдем к этому. — Она произнесла это таким тоном, будто сулила ему сладострастные утехи. Сняв другую перчатку, она взяла в руки колоду. — Я сейчас сдам карты, медленно. Вы должны считать оставшиеся десятки и не десятки. — Она со щелчком выложила на стол семерку червей. Затем последовала пиковая дама, тройка треф. — Считаете? — Склонившись над столом, она исподлобья посмотрела на него и многозначительно изогнула брови.
— Тридцать четыре, пятнадцать.
— Соотношение?
Господи, он знал, что она спросит об этом.
— Два и четыре пятнадцатых. Ближе к четверти, чем к трети. — Она выложила валет. Девятку. Туз. Четверку. Бросила на него вопросительный взгляд, на этот раз молча.
— Тридцать одна, четырнадцать. Получается соотношение в… — Черт. Это уже выше его возможностей.
— Я вижу, как вы считаете в уме. А я не хочу этого видеть.
— Ха. А вот говорить такое Квадратной Челюсти у вас надобности не возникает. — Он проговорил это очень тихо, себе под нос. — Два и… — Остается три, три на пятнадцать… — Чуть больше одной пятой.
— Три четырнадцатых. Округлять не нужно. И пожалуйста, ограничьте свое внимание картами. Мистер Квадратная Челюсть — моя забота.
Тройка. Семерка. Король. Восьмерка. Двадцать восемь, тринадцать. С каждой картой подсчитывать их становилось все легче и легче. Может, и с делением станет легче?
Она тряхнула головой, словно для того, чтобы откинуть локон, который упал ей на глаза и мешал смотреть на карты. Он устремил на нее взгляд как раз в тот момент, когда она повернула лицо к свету. Теперь она могла выкладывать на стол что угодно — он уже не видел карты.
Можно только пожалеть всех женщин, у которых нет такого профиля. Изящные носики, очаровательные ротики, тоненькие бровки и остренькие подбородки — все это может вызвать только сочувствие. Рядом с Лидией Слотер самая милая барышня будет выглядеть как работа скульптора, который не понял, когда пора остановиться, и продолжил отсекать кусок за куском, пока вся сияющая красота мрамора не исчезла.
— Я потерял счет. — Выкладывать дальше карты смысла не было.
Она кивнула, плотно сжала губы. Она этого ожидала.
— Двадцать шесть и двенадцать. Для правильного ведения счета нужна практика. У вас все хорошо получилось, для первого раза.
— Признаться честно, я не понимаю, зачем вы от меня это требуете. Подсчитывать десятки и не десятки.
— Вы бывали в игорных домах, мистер Блэкшир? — Десятка, туз, дама. Двадцать шесть, девять.
— Не бывал. Я боюсь разорения.
— Да, ходят такие слухи. — Шестерка. Валет. Туз. Семерка. — Но поговаривают и о том, что подобные заведения вносят очень интересные изменения в правила двадцать одно.
— Да? — Двадцать четыре, семь. Три и… еще сколько-то.
— Например, я слышала, что в некоторых домах банкомету не разрешается останавливаться на сумме ниже семнадцати. А по достижении этой суммы он обязан остановиться. Вы представляете, как подобные правила могут изменить игру?
— Естественно. Понтер никогда не остановится на пятнадцати или шестнадцати, например, если только он не знает, что существует большая вероятность того, что банкомет обанкротится. — Ох. — Если только, скажем, он не знает, что соотношение оставшихся в колоде десяток и не десяток велико. Боюсь, я опять потерял счет.
— Девятнадцать и шесть. Три и одна шестая. Абсолютно неблагоприятное. — Она вдруг резко положила карты. — Мне было сказано, что я не должна больше играть за мужским столом. Как меня уведомили, это неприлично.
— Мне жаль это слышать. — Ему действительно было искренне жаль, что впредь он не увидит, как она сдает карты. — И вы… то есть вы хотите попытать счастья в игорных домах? — Он слышал, что есть дома, где дамам разрешается играть за одним столом с мужчинами.
— Я не собираюсь «пытать счастья» где бы то ни было. Господи. — Ну что за человек! Неужели ему нравится, когда она отчитывает его? — Я уже говорила вам, что не верю в удачу. У меня есть план.
Ну, кто бы сомневался. И это почти наверняка означает, что теперь он будет видеться с нею гораздо реже. Он собрал карты и принялся тасовать их, чтобы отвлечься от внезапно навалившегося на него разочарования.
— Значит, Квадратная Челюсть не против проводить вечера в таких заведениях? — И водить туда свою женщину. Кто бы мог подумать, что у человека так мало гордости.
— Квадратная Челюсть не имеет к этому никакого отношения. Вы что, Блэкшир, плохо слушали меня? — Она всплеснула руками и вперила на него гневный взгляд. — Я собираюсь ходить туда с вами.
Глава 9
Уиллу идея совсем не понравилась. И ей на это указала глубокая складка, залегшая между его бровями.
Может, немного пококетничать с ним, и он смягчится? Может, стоило надеть фиолетовое платье? Что уж теперь гадать. Она наклонилась вперед.
— Ни вы, ни я не играем ради развлечения. От вас зависят другие люди, как вы сказали, а я завишу от самой себя. Мне нужно выиграть определенную сумму, причем быстро.
— Мне тоже. — Он одну за другой переворачивал карты, однако хмуриться не переставал. — У вас проблемы? — спросил он, поднимая голову.