Смертник из рода Валевских. Книга 3 (СИ)

— Значит, это дар епископа? Тогда да, забирать права мы не имеем. Ещё что-то есть? Камни, амулеты, эликсиры? 
— Откуда? — удивился отец Пифр. — Я простой служитель Света, допущенный милостью епископа до определённых таинств. Камней мне не положено.
— Не знаешь, в нашу сторону ещё кто-нибудь поедет? Уже три дня на ногах, хочется поспать, но как тут отдохнёшь, когда народ постоянно туда-сюда бегает?
— Да вроде не собирались, — задумался церковник. — Мастер Мерам со своими помощниками завтра отправляется за Стену северной дорогой, да ты и сам знаешь, ты же с ними едешь. Наёмники, которые сейчас отдыхают в поместье, никуда не собираются, епископ сейчас тоже на обновлении, вернётся только завтра, а больше в поместье никого и нет.
— Как нет, а охрана? — удивился я. 
— С чего ей выходить из поместья? — отец Пифр собрался и сосредоточил взгляд на мне. — Погоди, а почему ты здесь стоишь? Вы же на внешнем периметре должны стоять, а тут зверолюды обычно всё контролируют. 
— Потому, отец Пифр, что нет больше зверолюдов, — я скинул капюшон. Лицо церковника просияло от момента узнавания, потом нахмурилось, не понимая, что я тут делаю, потом исказилось в гримасе ужаса. Глаза отца Пифра закатились, изо рта пошла пена и церковник возвёл руки к небу. Скрон перехватил управление своей марионеткой, окончательно утратившей хоть какой-то разум. Виконт Курпатский действовал молниеносно — с губ обращённого не успели сорваться первые звуки, как его голова покатилась по земле. Наполненные тьмой глаза однозначно указывали, что перед нами обращённый, а не просто несчастный церковник, попавший под горячую руку доверенного лица герцога Турбского.
— Что такое символы? — спросил мужчина, как только мы спрятали ещё одно тело в домике и закидали землёй следы крови. 
— Внешние усиления или проклятия, в зависимости от того, как на них посмотреть, — пояснил я. Смысла скрывать от виконта эту информацию я не видел. Я вообще не понимал, почему из многих вещей Крепость делает страшную тайну? Ведь если бы о существовании, к примеру, символа «Ять» знали аристократы, у Крепости отбоя бы не было от клиентов, желающих поскорей нанести себе символ усиления. На который ничего, кроме камней, не нужно. Но по какой-то причине церковь делает вид, что ничего об этом не знает. 
— Лучше скажи, что такое кристаллы забвения? Судя по твоей реакции, тебе это название знакомо, — я покрутил в руках небольшой пакетик с мелкими зелёными кристаллами, размерами похожими на крупную соль, после чего кинул его Курпатскому. 
— Ты знаешь, сколько это стоит на чёрном рынке? — спросил виконт и демонстративно потряс пакетом.
— Слушай, достал уже! Вот как ты беспокоишься о том, что я якобы неуважительно отношусь к твоему титулу, что совершенно не так — я признаю твоё главенство, так и меня бесит вечные упрёки о том, сколько золотых я только что потерял или подарил. Золото — пыль, особенно для тех, кто почти месяц был смертником. Нам хорошо платили, за один разлом можно было заработать от двадцати до полусотни золотых на человека. Но на кой ляд смертнику золото, если в следующем разломе его загрызёт тёмная тварь? Вот и тратят они его налево-направо, даже не задумываясь об истинной ценности. Потому что привыкли жить здесь и сейчас. 
— Кристаллы забвения — сильнодействующий наркотик. Он доставляет людям небывалое наслаждение, но его приём имеет чудовищные последствия. Человек, хоть раз попробовавший эту дрянь, уже не может остановиться. Ему требуется ещё и ещё. Тело начинает усыхать, гнить изнутри. Но это не останавливает тех, кто подсел на эту дрянь. Кристаллы запрещены во всех трёх империях, но каким-то образом они постоянно появляются на чёрном рынке. Церковник явно попробовал малую дозу. Он не походил на обычного человека. 
— Поставкой занимаются тёмные, — я вспомнил о пакете, что передали таркатане епископу. Причём лично в руки, без посредников. — Полагаю, наш уважаемый епископ имеет непосредственное участие в формировании канала поставки этой заразы в Заракскую империю. Осталось понять — этим занимается только он, или Крепость целиком? Нужно идти внутрь и всё там разузнать. Как думаешь, там народа много?
 
— Наёмники, мастер со своими помощниками, епископ с двадцаткой воинов и охрана, — начал перечислять виконт наших противников. — Плюс тьма броксей, что ползают между стеной и поместьем. Нас всего двое. 
— Не «всего», а «целых», — поправил я виконта, стараясь не думать о том, что тёмный мастер, специализирующийся на символах — это довольно опасно. Скрон его знает, что он себе на теле нарисовал. То, что у него есть блокиратор летального урона — факт, но что ещё? Станет ли мастер, привыкший к тому, что в данном поместье относительно безопасно, разрисовывать себя различными символами? Только в одном случае — если мы пойдём в открытый бой. В котором, как водится, героически проиграем, даже не дойдя до главного здания. Потому что нас целых двое. Хотя это именно тот случай, когда лучше использовать слово «всего». 
Нужен план.
— Какой? — спросил виконт. Видимо, последнюю мысль я произнёс вслух.
— Предлагаю двигать полями. Мантии и коней оставляем здесь, они свою роль сыграли. Я защищаю нас от броксей, ты разбираешься с наёмниками и охраной. Желательно максимально тихо.
— Сколько у тебя осталось арбалетных болтов?
— Семнадцать. Время перезарядки секунд десять, но оптимально двадцать. Арбалет не очень удобно расположен. 
— Что-то, кроме катар, у тебя ещё из оружия есть? Магия?
— Магия. Выглядит вот так, — я направил руку в сторону домика, куда мы складировали вервольфов и обращённого, после чего активировал «Тёмный шип». И без того хлипкое здание не выдержало такого возмутительного обращения и разлетелось по сторонам мелкими осколками. Курпатский взглянул на меня, требуя пояснений, но я лишь пожал плечами:
— Это только выглядит грозно и страшно, на самом деле вполне безобидная штука. Я влепил ею хорибу прямо в лоб, но тот лишь головой помотал. Более-менее достойная защита способна заблокировать этот взрыв. Так, развлечение для бедных.
— Спорное утверждение, — виконт перевёл взгляд на разрушенный домик. — Я думал, что мы доставим тело отца Пифра в Кострищ в качестве доказательства его сотрудничества со Скроном. 
— С ним ничего не случилось, — я подошёл к разрушенному домику. Разрушения действительно оказались не такими жуткими, как выглядело со стороны. — Вот только сразу возникает вопрос — каким образом мы его доставим? Опять возвращаться? У меня больше нет желания — нужно двигаться дальше. У нас нет права упустить мастера. Этот тёмный, что разменивает жизни людей на рисунки на телах, должен умереть. 
— Разменивает жизнь?
— Для того, чтобы нанести некоторые символы, требуются человеческие жизни. Тебе не показались странным слова отца Пифра, что он не смог полностью оплатить год счастья, так как епископ тщательно следит за своим товаром? Речь, как я понял, идёт о людях. Тех самых бедняках, что ежегодно ломятся в Кострищ со всего региона. И, как мне кажется, не только из него. Со всей империи люди тащатся сюда в надежде вылечиться, но часть из них попадает под нож тёмного мастера. Если только под нож. Многие теряют душу…
— По дороге или полями? — спросил Курпатский. Внешне он оставался спокойным, но то, как несколько раз дёрнулась щека, было понятно — моя информация показалась ему чудовищной. И тех, кто такое творит, нужно уничтожить.
— Полями, — кивнул я. — Хочу посмотреть, что такое брокси. К тому же, что-то мне подсказывает, что дорога до поместья будет охраняться, а нам желательно пробраться незаметно. Идём?
Возражений не было. Курпатский взял один из амулетов, чтобы брокси считали его за своего, и мы отправились в сторону. Вскоре показалась первая тёмная тварь, вызывавшая у меня приступ неконтролируемого смеха. Страшный брокси походил на огромного лысого ежа. Видел я однажды такого — ёжик чем-то заболел и его иголки выпали. Густав посоветовал прикончить животное, чтобы не мучалось — зиму такой инвалид не переживёт. Собственно, такими вот лысыми ёжиками брокси и были — короткие лапки тащили на себе массивное тело, вытянутая морда с длинными зубами с лёгкостью перемалывала как траву, так и кустарники. То-то я удивился тому, насколько ухоженной оказалась территория внутри стен. Думал, тут слуги днями бегают, каждую травинку подрезают, а дело оказалось в толпе тёмных, снующих туда-сюда. Полностью «состричь» траву у них не получалось, так что пространство до поместья превратилось в довольно красивый ровный травяной ковёр. Умирали, к слову, брокси отлично — Курпатский рассказал, где у них слабые места, так что я оставлял за собой этих тварей десятками. В какой-то момент пришлось даже остановиться — новые особи спешили на запах свежей крови и, даже не обращая на нас внимания, тут же набрасывались на тела своих товарок. Пространство наполнил неприятный чавкающий звук и мне пришлось вернуться, чтобы прикончить собравшихся. То, с какой скоростью они разделывались с телами, пугало. Вроде пасти у них были маленькие, но челюсти и зубы оказались настолько мощными, что они с лёгкостью откусывали не только плоть, но и кости.