RANDOM: В начале конца (СИ)

***
— Митяй! Митяй! Живи, сука! — яростно кричала сквозь слёзы женская копия, тряся безжизненное тело тело оригинала.
Он умер на пороге машины, до последнего что-то безумно крича. Незадолго до последних минут жизни Первого, Второй связался с Афедроном, но Клчк не смог посоветовать ничего дельного, а создать и переслать искусственно выращенное тело он не успевал при любом раскладе.
Второй был готов подселить сознание первого к себе, но, как бы он не прижимался к напарнику, ничего не происходило и он просто шёл рядом, поддерживая и помогая тому ползти неведомо куда…
А теперь его нет!
Хоть их сознания и были идентичны в первые минуты, но Второй всё равно постоянно чувствовал неправильность в своём существовании, хотя и не подавал вида. Когда же его пол изменился, он почувствовал, как исчезает невидимое давление, словно само мироздания перестало смотреть на него с укором и брезгливостью.
А вот сейчас, со смертью оригинала, лопнула последняя сдавливающая струна и он окончательно почувствовал себя настоящим и живым, но радости не было — если цена его существования уход Первого, то нахер бы оно было нужно! Хотя, его мнения никто не спрашивал…
Второй сидел, курил, и бессмысленно перекладывал кубики, строя из них башенки, но всё не решаясь встать, выкопать могилу и навсегда проститься с тем, кто стал причиной его появления.
Но, рано или поздно, ему всё равно придётся принять тот факт, что он остался один, и не имело смысла откладывать это.
Твёрдая земля плохо поддавалась и он потратил целый час на рытьё могилы, постоянно заставляя мозг испытывать недостаток кислорода. Он уложил туда окоченевшее тело Первого и засыпал без всяких речей и ритуалов — мёртвым, в отличии от живых, они не нужны.
В течении следующей половины, пятидесятичасовых Афедронских суток он распилил многосоставной каркас на габаритные куски и сделал из них слитки в деформаторе. Собрал в округе все мелкие омнисы, которые можно использовать как соединитель и помолчав над могилой Первого напоследок, сел в буханку и продолжил двигаться в «никуда».
Как бы то ни было, но жизнь продолжалась и через несколько часов езды он обессилел окончательно и встал на ночлег посреди большого скопления разномастных кубов, покормил слизней в очках и лёг спать.
А утром случилось то, чего он боялся с того самого момента, как стал женщиной — внизу живота появилась тянущая, ноющая боль, а на трусах обнаружилась кровь.
— Не хочу быть девочкой… — проворчал Второй и полез в закрома буханки за припасёнными средствами женской гигиены. Настроение было подавленное и хотелось кого-нибудь убить, но вокруг были только ветер, трава и кубы…
Провозившись десять минут с крылатыми прокладками и убедившись, что на мужские боксеры их не прилепить, он углубился в изучение инструкции к тампонам.
— Гадство! Никогда больше не буду шутить над бабами и их злобным «пэмээсом»!
Всё, вроде, получилось и он рыча покинул машину с топором наперевес, намереваясь снять стресс на ни в чём не повинных кубах.
Бам!
— Получена клавиатура.
Трах!
— Получен стул.
Бах!
— Получена лопатка лопасти турбины.
— Получен граздокут.
— Получено расширение вероятностного спектра.
— Р-а-а-а-а-а! — Второй зарычал и закрутился волчком среди плотно стоящих метровых омнисов, круша их налево и направо, совершенно не вслушиваясь в слившиеся голоса Кубовичей.
— Получен хвост фырха.
— Получен червь Орги.
— Получена расческа.
— Получено расписание рейсовых пыгл на второй терик рухта.
— Получена локальная оптимизация: репликация актива до ограничительной структуры омниса.
— Получена граната.
— Получена овца.
— Получен апельсин.
— Получен грок.
— Получен комплекс наведения варп торпед.
— Получена носовая слизь бегемота.
— Получено условие регулярного взаимодействия активатора с омнисами для поддержания существования.
— Получен кактус.
 
— Получен замо́к.
— Получена консервированная печень трески.
— Получена локальная оптимизация идентификации активов.
— Оплодотворенные яйца ндата.
— Полный комплект для сборки тумбочки.
— Неисправная система охлаждения ядра эльота.
— Половина заднего мозга диплодока.
— Правая рука человека.
— Изменение пола на противоположный.
— Горючий газ под высоким давлением.
Хрипящего и исходящего пеной изо рта Второго, отшвырнуло прочь волной расширенного газа. Он ударился поясницей о каркас перепуганными овцами, перевернулся в воздухе и рухнул в лужу слизи, приложившись лицом об острый узор, едва не лишившись носа и разодрав губы.
Он беззвучно смеялся сотрясаясь всем телом и сучил ногами, с хлюпаньем разбрызгивая сопли бегемота. Это была самая настоящая истерика — эмоциональная буря в которой смешалось всё и сразу. Второй похлопал ладонями по мужской груди, сложил две фиги и покрутил их, высунув язык и слюняво фыркнул «апууу» — дескать всё, тю-тю!
Через несколько минут его отпустило и он шмыгнул носом, утирая с лица кровь, сопли и слёзы. Спина болела, но не более того, и Второй неуклюже поднялся на ноги, придерживаясь за пустой каркас.
В трусах что-то мешалось и он с облегчением вытряхнул оттуда тампон, радуясь, что его не придётся вырезать в полевых условиях и без анестезии. Закурил, глубоко затягиваясь и оглядывая каркасы с добычей, но в голове стучала назойливая мысль, что всё это херня и бессмысленность, но альтернативой было либо совершить самоубийство, либо вернуться в человеческое общество и попытаться приспособиться.
Накладывать на себя руки он считал полным идиотизмом, а возврат к обычной жизни был невозможен в принципе, поскольку и без того дебильные законы и тупизм соплеменников вымораживали Митрофана, генерируя острое желание поубивать всех к чёртовой матери!
Как ни странно, но злость на человечество помогла ему прийти в норму окончательно и вспомнить ради чего он вообще затеял весь этот поход.
Он затеял…
Снова немного накатила грусть, но Второй одёрнул себя, напоминая, что даже смерть близкого человека событие рядовое и неизбежное. Он уже почтил память первого и теперь пора отбросить этот хвост и двигаться дальше, пока он не погряз в бесконечной рефлексии.
Добыча!
Обойдя каркас, плотно набитый отрезанными человеческими руками, Второй подошёл к отчаянно блеющим овцам, запертым в ажурной клетке. Они бесновались в полутораметровом пространстве давя друг друга копытами, стоя и лежа друг на друге с максимальной плотностью. Он понимал, что что-то изменилось, но в упор не помнил что именно получил из куба, хотя и так было понятно, что теперь будет куча однообразной хрени, заполняющей весь каркас под завязку.
Эту догадку подтверждали плотно уложенные чёрные шары с жёлтой полосой и полный метровый каркас оранжевых апельсинов, да такая же куча консервных банок, кактусов, какой-то серой желеобразной фигни и два десятка коробок с тумбочками из «Икеи».
Размотав удлинитель и зарядив в болгарку самопальный диск для резки кубиниума, Второй первым делом выпустил овечек Доли в степь, отрубив самой последней голову — на шашлык и лагман. Кудрявые убежали недалеко, успокоились, и принялись беззаботно щипать жёсткую траву.
Подходить к каркасу с крупными зелёными шарами, покрытыми слизью, он побрезговал и занялся тем, что единственно выглядело как граната, поскольку мозг, по неведомой причине, отчётливо запомнил только это из всех наименований.
Осторожно выпилив небольшой лючок, Второй вынул увесистый шар со среднее яблоко и внимательно осмотрел. На жёлтой полосе были непонятные символы, а чёрные половинки сферы имели противоскользящие рёбра и две отметки возле полосы.
Чувствуя себя в прямом смысле обезьяной с гранатой, Второй осторожно покрутил полусферы и те с тихим щелчком немного раздвинулись, а из жёлтого кольца выскочило несколько коротких усиков по периметру и символы начали моргать. Понимая, что в любом оружии должна быть защита от дурака, Второй не переживал и не считал, что эта хрень сейчас на боевом взводе, поскольку даже у низкотехнологичных человеческих гранат нужно выполнить как минимум три действия для того, чтобы они сработали.