Смутные времена Лепрозория (СИ)
Продолжив дышать, Тайгон дождался, когда цикл звуков начнет повтор, и тогда по памяти зачитал слова довольно простенького ритуала. Его явно использовали нечасто, больно специфичным он был. И все же он существовал.
Мысленно вспомнив свой привычный облик, Тайгон позволил воде принять его и воплотить.
Длинные волосы расплылись под водой, возвращая себе длину.
Тайгон остался лежать, покачиваемый слабыми волнами. Зацикленная песнь Райского сада повторялась и повторялась, погружая все глубже и глубже внутрь сознания.
Говорят, некоторые шисаи, долго медитируя в Райском саду, смогли вспомнить свои прошлые жизни и вернуть себе силу прошлых воплощений.
Но иногда лучше не знать и не помнить.
Тайгон опустил ноги и, коснувшись дна, встал. Выжал хвост волос и поднялся по песчаному берегу. На обломках лестницы уже лежала привычная одежда и полотенце. Высушившись, Тай оделся, собрал волосы в хвост и вернулся к воде.
Отражение легко показало ему его самого. Впрочем, даже с внешностью Райги в этом озере отражался он сам. Можно было обмануть всю империю, но не сердце Евы.
***
Нэм повторила свои сборы снова. Аптечку — на поясницу, нож Алисы — к шлевке ремня.
Райга искоса смотрел на нее снизу вверх.
— Ты стареешь, — тихо сказал он. — За два года очень сильно изменилась. И в косе пара седых прядей.
Нэм потеряла дар речи и только ошарашенно погладила длинную косу.
— Я… прости, но… я же… я…
— Морщины и взгляд такой уставший, — продолжал он, разглядывая ее.
— Я отца похоронила и сестру, — наконец, нашлась она и принялась перебирать вещи в мешке. — Я похоронила все, что у меня было. Даже тебя. И мне пришлось начинать заново. А я не выпускница Имагинем Деи уже очень давно, и я не вечно молодая кошка, я…
Райга запустил руку в мешок и стиснул ее ладонь в своей:
— Это не упреки.
Нэм вздохнула и отвела взгляд.
— Тебе нужен отдых, а ты опять куда-то мчишься. Твое тело однажды не выдержит. И, поверь мне, в самый неподходящий момент!
— Не волнуйся, я подстраховалась, — Нэм слабо улыбнулась. — Госпожа Ирма согласилась обучать мою генету на медика. Через пару месяцев я получу ее в отряд уже подготовленную.
— А сейчас ты без медика улетаешь?
— Ничего, раньше как-то справлялись, — она похлопала себя по аптечке. — Может, пойдешь со мной вместо генеты, пока она учится?
— Вот уж, — фыркнул Райга. — Верховный шисаи будет бегать больные животы охотниц лечить, дожили! — прыснул он смехом.
— А жаль, я скучала…
— Когда ты вернешься? — Райга сел на кровати и потянулся.
— Через месяц.
Райга, прикинув в уме, кивнул:
— За это время я успею сменить Тору у Самсавеила, а как раз к твоему возвращению меня сменит Тайгон. Обещай, что ты отдохнешь со мной, когда вернешься.
— Конечно, — Нэм улыбнулась и поцеловала его в щеку.
— Береги себя.
Нэм затянула завязки походного мешка и перекинула его через плечо.
Бок снова заныл. Уже который раз за неделю.
Заметив, как она скривилась, Райга одернул ее.
— Что болит?
— Ерунда, что-то не то съела, — отмахнулась она и поспешно выбежала в коридор, прихватив с собой меч палача.
***
В нижнем храме Ясинэ Тора коротала время тем, что перебирала, сушила, толкла и смешивала все, что вырастили сады смерти. Ученицы Ирмы иногда приносили новые, свежие, растения, и всегда очень неловко себя чувствовали, спускаясь вниз.
То ли потому, что там был Самсавеил, все так же запертый в лиловом куполе.
То ли потому, что императрица была занята совсем не той работой, которой ей следовало.
Но это было именно то, что успокаивало Тору. Бумаги и вечно спорящие вассалы только утомляли.
И она в тонких перчатках из рыбьей кожи резала манцинелловые яблоки на дольки и наблюдала за Самсавеилом.
Спустя годы он, наконец, озаботился своими ранеными крыльями, и теперь аккуратно перебирал перья одного из них, соединяя лоскуты кожи.
— Что ты делаешь? — хмыкнула она, внимательно следя за его руками.
— Тебе же прекрасно видно, кошка, — он вытащил сломанное перо и повертел его в пальцах. — Лечу себя.
— Только сейчас?
— Я накопил немного сил. Можно было бы потратить их на то, чтобы разбить купол, но… — он сжал перо между ладонями и принялся ждать.
— Но? — требовательно спросила Тора.
— Но тогда мне может не хватить сил, чтобы удерживать Еву в кристаллах, — кивнул он на черный мешок чуть поодаль. — Так рисковать я не могу. К тому же она сопротивляется, и мне приходится прикладывать дополнительные усилия.
Тора хмыкнула.
— Но это ничего. Теперь я могу восстановить крылья, — он раскрыл ладони и повертел перо за очин. Стержень восстановился полностью, опахало соединилось. — И на Еве это никак не скажется.
— Какое же ты чудовище, — Тора презрительно изогнула губы.
— Я просто хотел быть любимым, — пожал плечами серафим.
— Это так не делается!
— А как — делается? — усмехнулся он. — Может быть кошка, которая ни разу не была счастлива в любви, даст мне совет, а? Кошка, которую никто никогда не любил по-настоящему, даже собственное дитя…
Тора в ответ только заклокотала.
— Не нужны мне твои советы, — отмахнулся Самсавеил и склонился над крылом. — Ты сама-то за Еву цепляешься не слабее меня.
— Это другое! — взрыкнула она.
— Да вовсе нет. Она отнеслась к тебе со всей своей искренней любовью. Ее детская любовь продлилась несколько лет, а ты трясешься над ней уже которую жизнь. Смешно.
Тора сжала в кулаке нож, весь покрытый ядовитым соком. Вот только на божество яды не действовали, а их разделял барьер.
— Ты за каждым пойдешь, кто за ушком почешет, а? — с издевкой продолжал Самсавеил. — Да? Да?! ДА?!
Тора по-львиному зарычала.
Самсавеил поднял на нее глаза и болезненно улыбнулся:
— Вот и я так же. Точно так же, как и ты…
***
Когда Райга пришел на смену Торе, Самсавеил уже залечил два своих крыла.
Императрица ушла, собрав остатки ядовитых трав в подол.
Райга дождался, пока ворота за ней закроются, и сел напротив Самсавеила — через барьер. Сложил лапы поудобнее, обернул хвост вокруг себя.
— Отрадно видеть вас в добром здравии, а не обугленным утопленником, господин Верховный шисаи, — усмехнулся Самсавеил.
Райга молча кивнул.
— Я уж думал, мы больше не свидимся на этом самом месте. И мне придется искать нового подходящего шисаи. Впрочем, Тайгон тоже мог бы справиться.
Райга пожал плечами.
— И я совсем успел забыть, что вы теряете дар речи в моем присутствии.
Райга усмехнулся и кивнул шутке.
— Но мы еще поговорим, когда вы придете, чтобы помочь мне воскресить мою Еву.
Райга мотнул головой.
— О нет, вы придете, — улыбнулся Самсавеил. — Вы поймете меня. Вы поживете в моей шкуре. Вы прочувствуете мою боль до самого дна.
***
Договорив слова общей литании, Райга перевернул песочные часы одного из прошлых Верховных шисаи и замолчал.
Минуты молчания тянулись долго — под шепот перемолотого сердца и неловкую возню у тел.
Когда лиловый песок закончился, Райга повернулся к алтарю и рукой пригласил Рики и его помощника начать. Сам он достал приготовленный ритуальный нож и по привычке объял его огнем. Мертвым это было уже ни к чему.
Дожидаясь первого тела, он оглядел собравшихся.
Ангелы, охотницы, куно и конэко.
Отряд Нэм.
И Тора, старательно избегающая взгляда. Бледная, как снег. Наверняка что-то случилось — очередная Великая Беда, не меньше.
Помощники бережно переложили первое тело на алтарь. Босые ноги — ребром к ребру, руки — вдоль тела. Убрали разметавшиеся волосы, обнажая мертвенно бледное лицо со впалыми щеками, синим очерченными глазницами и белесыми губами с маленьким шрамом.
Нэм.
Рики зачитывал звания и заслуги, а Райга молча смотрел на куницу, не в силах даже моргнуть.