Смутные времена Лепрозория (СИ)
— Но между тем мы довольно реальны, — Тайгон пощупал фолиант, холодный пол, хаори. Оно было точно таким же.
Но все же на мгновение Тайгон ощутил плоть бытия — нечто упругое, прохладное — под самой материей, изнутри нее. Так в его руках всегда отзывалась священная вода.
— Такова суть престола. Все это и реально, и нереально одновременно.
— Звучит, как хитрая ловушка. Головоломка, — усмехнулся Верховный шисаи.
— Да, нужно же чем-то развлекать свою бесконечность.
— Но вы сейчас здесь. Вполне реально и материально заточены в куполе. И Ева тоже здесь. Кто тогда занимает престол сейчас?
— Никто, — Самсавеил пожал плечами. — Престол пустует. И пустовать будет…
— … вечно.
— Нет. Тот, кто первым найдет его, тот и займет, тот и станет Создателем.
— Новым?
— О нет, старым, — улыбнулся Всезнающий. — Все тем же. Понимаешь парадокс? В этом вся суть, вся соль… Там всегда один и тот же Создатель, потому что он в принципе один.
Тайгон тряхнул головой.
— Я как будто понимаю и не понимаю, о чем вы. Ведь вот вы, вы реальны, и мы не одинаковы.
— Да. Это потому, что я здесь, а не там. Я снова Исид, Самсавеил, Элоах, Ягве, Шаддай — зови как угодно.
— Но почему вы здесь, а не там? Вас же не выгнали, вы сам.
— Лучше кружиться внутри представления, среди других, чем смотреть на неживых кукол в сундуке — совершенно одному.
— Но вы при этом Всезнающий и Всемогущий, Всевидящий, Всеслышащий.
— Это не может быть отнято у меня. И это меньшее из зол, — Самсавеил болезненно изогнул губы.
Тайгон хмыкнул.
— Когда я добрался до Создателя, я не думал, что все обернется так. Я не знал, как чудовищно оно устроено. Я даже не предполагал, что окажусь совершенно один и един. Но и это казалось мне неплохой мыслью, пока я не почувствовал на своей шкуре, каково это.
Тайгон удивлено посмотрел на него.
— И я воплотился только чтобы сказать Еве, как сильно я был не прав. Я ведь у престола кричал на нее… на него, обвиняя во всем, совершенно во всем. Я и подумать не мог… Я хотел извиниться за свои слова.
— Но вместе с телом пришли и чувства?
— Нет. Я понял, почему она поменялась со мной местами. Воплотившись, я почувствовал, как этот неподъемный груз вечности Создателя тяжел и невыносим. Плоть же притупляет эту боль, земные привязанности умаляют это пожирающее до костей одиночество. Она предпочла забыть об этом. Но пришел я, и она вспомнила.
— Ее плоть не выдержала, — кивнул Тайгон, вспоминая ту историю из записей Самсавеила. Тут и сказки кошек, и память Самсавеила были отчасти схожи.
— А какая выдержит? Даже последнее тело паучихи-провидицы, и то с самого рождения с трудом справлялось. Я хочу вернуть ее, оставив ей эту форму. Я не видел тела надежнее и устойчивее.
— И поэтому вы хотите, чтобы Райга воскресил ее? И не даете ей умереть полностью? — кивнул он на мешок с лиловой пылью.
Самсавеил кивнул:
— Я знаю способ, я сотру воспоминания, я обрежу ее связи с ними. Чтобы ей было легче. Она забудет, кем она была, ей станет лучше.
— А кто решает, какие воспоминания оставить? Самые хорошие воспоминания о вас останутся?
Самсавеил отвернулся.
— Нельзя так поступать. Это бесчеловечно, — покачал головой Тайгон.
— Она и не человек!
— Она живет как человек. Она даже больше человек, чем мы. Цикл ее перерождений непрерывен, в отличие от нашего. Верно?
Всепонимающий нехотя согласился.
— Но сначала я должен вернуть ее. А после мы обязательно будем счастливы.
#36. Все всегда заканчивается
Нэм подкинула в руке топорик и повертела его, подставляя лезвие свету кристальной лампы.
Сойдет.
Вернула в ножны и положила в походный мешок. Туда же — сменную одежду, небольшой ремонтный набор. На поясницу — аптечку, и пристегнуть к поясу. Извитый нож — подвязать к шлевке ремня. Извитый меч — не забыть взять с собой и подвесить у пегасьего седла.
И когда почти все вещи, до этого сложенные на кровати, оказались в мешке, наконец-то показался небольшой брикетик галет.
Охотница поспешно развернула его и сунула в рот верхнюю галету.
В дверь постучали. Нэм что-то несвязно промычала в ответ, и гость счел это согласием.
Дверь открылась, и через порог переступил Верховный шисаи.
— Привет, Тай, — прожевав, Нэм кивнула. — Что-то срочное? Я улетаю через час.
Верховный шисаи улыбнулся странноватой улыбкой.
И следом за ним в комнату вошел второй Верховный шисаи.
Нэм выронила галету.
— Два года, — пробормотала она, слепо шаря рукой по полу в поисках галеты. Найдя, отряхнула о штаны и засунула в рот целиком.
Братья одновременно и одинаково улыбнулись.
Осторожно подойдя к ним, Нэм обвела обоих взглядом.
— Ты могла вычислить хамелеонов, — начал один из них.
— А сможет различить нас? — закончил второй точно таким же голосом.
Хмыкнув, она немного отошла и принялась рассматривать котов внимательнее.
По всклокоченным волосам не понять, где чьи. У одного кота лицо чуть более худощаво. А вот с глазами им явно пришлось потрудиться.
Нэм усмехнулась.
Тайгон всегда был с серыми глазами. Но теперь они оба стояли с разными глазами — правый лиловый, левый серый. Явно Райгины, но кто из них стал таким, а кто повторил за братом?
Нэм осторожно коснулась пальцами их лиц, провела ладонями по вискам, скулам, углу челюсти. Прощупывая каждый миллиметр знакомой кожи.
Разглядывая каждую морщинку.
А вот они были разные. Смеющиеся морщинки у одного — в уголках глаз; чуть более глубокие возле носа — у другого. Не сильно заметная морщина поперек лба у одного, чуть более вздернутая левая бровь у другого — как будто один часто удивленно поднимал брови, а другой с легким презрением бровь изгибал. Одинаковые губы, одинаково растянутые в усмешке. Одинаковые уши, что звериные, что человечьи.
Одинаковые шеи. Одинаковые татуировки на одинаковых хвостах.
Нэм провела руками от шеи по плечам и взяла обоих за руки. Подняла ладони к глазам, сличая их.
Одинаковые костяшки пальцев, одинаковые вены, одинаковые узоры на ладонях.
С одним весьма важным исключением.
Они были совершенно зеркальными.
Левая рука одного — как правая другого, и наоборот.
Вопрос лишь в том, насколько хорошо она помнила такие детали, как линии и складки кожи.
Обычно люди не придают большого значения таким мелочам.
Охотниц всегда учат «по приметам». Но у близнецов нет отличных друг от друга примет. Особенно, если они очень стараются походить друг на друга.
И остаются только мелочи.
Все валятся на мелочах.
Нэм улыбнулась и отпустила руку одного из котов.
— Нашли, кого дурить, — покачала она головой.
И братья рассмеялись — на два голоса.
— Я же говорил, что угадает, — Райга подошел ближе и обнял Нэм, крепко прижимая к себе.
Тайгон моргнул, и оба его глаза снова стали серыми.
— Я за нормальной одеждой и волосами, — фыркнул он и спиной вышел в коридор.
Дверь плотно закрылась.
— Я слышал про целый час свободного времени.
Нэм усмехнулась и положила руки Райге на щеки. Пальцами растянула знакомые морщинки, внимательно рассмотрела лиловую радужку глаза.
Вот теперь сомнений не было никаких. Это был Райга и никто иной.
***
Райский сад мерно шумел — будто зацикленная игрушка. Если долго находиться в нем, можно было поймать этот ритм — каждые сто восемь размеренных вдохов звуки повторялись. Были среди них и такие привычные, как шум воды, шелест листьев. Так и совсем незнакомые, как будто иногда кто-то взмахивал крыльями, перелетая с ветки на ветку, прыгал по деревьям, тревожа старые яблони, падали яблоки и катились по каменной крошке. Но в саду не было ни птиц, ни мелкого зверья, а яблоки никогда не падали.
Тайгон зашел по пояс в воду и медленно лег на спину. Закрыл глаза и позволил воде держать его.