Смутные времена Лепрозория (СИ)
— А мои были врачами. Меня учили травы различать, сушить и толочь их.
— Вот видишь, мы выросли именно такими, потому что нас так и растили. Ничего особенного. Нас с братьями как будто готовили к войне, и в этом нет ничего удивительного — родители были на войне, и не на одной.
— Мои — тоже были… Но меня никто не учил быть… «убийцей», — покачала головой Ирма. — хотя меня всегда восхищали шисаи и куно, я хотела быть похожей на них…
— А меня учили. И при этом не хотели, чтобы я была похожей на них. Они воевали в первых рядах, на первых ролях, они на своей шкуре испытали все прелести войны. Они не хотели, чтобы мы испытали то же. И в то же время хотели, чтобы мы на их месте были более подготовленными. Что перевесило — сама видишь, — развела она руками.
— Это ужасно. Прости, но правда же, — грустно вздохнула Ирма. — Не обижайся, ты хорошая шисаи, но мне кажется это таким неправильным, таким травмирующим.
— Никаких обид, ты права, — горько улыбнулась Тора.
— Надеюсь, мы помиримся с ангелами. Так не хочется этой войны.
— Еще есть Самсавеил. И сладить с ним будет сложнее, чем с его детками.
Ирма непонимающе нахмурилась.
— Не бери в голову.
#28. На изломе времен все решенья просты
Стоило отдать должное опыту Ирмы и знаниям Тора — прописанная медичкой диета и хорошо подобранные Торой травы помогли восстановиться быстрее. Их стараниями Райга смог вернуться к тренировкам на четвертые сутки, а на пятые чувствовал себя таким же, как раньше.
Будь сам Райга на их месте, не стал бы так возиться. Какой в этом смысл? Сократить срок восстановления на неделю — сущая ерунда, есть вещи важнее. Но они мыслили иначе. Так… по-женски.
Они столько сил потратили на лечение всех — по словам Тайгона они даже херувимам помогали — тем, которых не уничтожило огнем сразу. Они заслуживали отдыха. Но не имели на него даже права, даже шанса.
Казалось, даже воздух дрожал в ожидании крови — чьей-то смерти, чьей-то победы.
Все ощущали это, все понимали. Но чего ждать и когда — оставалось загадкой.
И каждый коротал это напряженное ожидание по-своему.
Райга — стрелял.
С самого рассвета, в полном одиночестве — наедине с мишенями и крикливыми птицами.
Вытащив из колчана на бедре стрелу, он заложил ее на полочку лука и растянулся.
Мышцы по одной переняли и подхватили на себя нагрузку. Руки, плечи, лопатки, спина.
Изрезанная татуировками спина отзывалась томлением на каждое напряжение, на каждый выстрел. И казалось, что стоит только взмахнуть самой кисточкой хвоста, как мощь всего сущего снова захлестнет его. Поглотит, растворит в себе, оставив лишь его железную волю на самой поверхности.
Райга медленно выдохнул и задержал дыхание. Самый кончик стрелы перестал колебаться так сильно. Нужно только поймать мгновение. Единственно верный миг.
От кисточки хвоста вверх до самого затылка прокатилась горячая волна. И только позволь, только спусти с поводка — стрела загорится огнем. Или же просто выстрели и, опустив руки, разреши — она загорится в полете.
Просто позволь себе черпать из источника безграничной силы, как это делает Самсавеил. Как это делает Тора.
А потом заплати за это еще раз. Последний раз.
Но с этой мощью за лопатками можно тягаться с самим Самсавеилом.
Вот только заслуживает ли победа над ним его, Райги, смерти?
Ничто не заслуживает.
Нужен другой путь.
И запасной план.
Но сперва — Кайно.
Или после — он. Вдруг простая смерть перечеркнет все, и война с крылатым императором больше не будет иметь смысла? Какое дело мертвому до обиженного птенчика?
Райга выпустил тетиву, позволив стреле, наконец, улететь в центр набитой соломой мишени.
Взял следующую стрелу и, прицелившись, поднял взгляд поверх тюка.
В серой утренней дымке едва различимо отсвечивали такие же серые силуэты. Крылатые.
Райга сложил лук, вернул стрелу в колчан и прищурился, разглядывая пока еще далекие фигуры. Они определенно направлялись к лагерю шисаи. И было в их полете что-то спокойное, уверенное. Среди крылатых не было Кайно — его дерганный полет всегда выбивался.
Но было и что-то еще — что-то настолько белоснежное, что сияло, будто осколок зеркала в солнечных лучах.
Хмыкнув, Райга перекинул лук через плечо и пошел навстречу — на поляну у реки, куда как раз удобно было бы приземлиться гостям для переговоров.
Тора едва не налетела на него из-за шатра по дороге.
— Там… — взмахнула она рукой.
— Я видел, — остановил ее Райга.
— Подстраховать тебя снова? — участливо спросила шисаи, пойдя следом.
— Обойдусь без твоей страховки и без татуировок, — ухмыльнулся Райга.
А получится ли?
Раньше же как-то получалось. Раньше все получалось без татуировок.
У Хайме получалось. У Химари получалось!
Если Химари смогла практически победить ангелов без единой татуировки, то какого кумо это не может получиться у него самого?! В конце концов, все решает не энергия Самсавеила, нет!
У тебя есть все необходимое оружие.
Всегда.
У тебя есть ты.
***
На поляну у реки первым ступил Семиазас. Наряд советника уже успел смениться удобной формой ангелов. И, пожалуй, изменился взгляд. Как будто радужка впитала в себя печаль до последней капли.
После него приземлилась пара ангелов, между собой несшие связанные крылья. Огромные, мощные, лилово-белые.
Райга хмыкнул, задержав на них взгляд. Узнал.
— Могу предложить место у костра, — кивнул на шатры Верховный шисаи. — Раз уж вы пришли с мирными переговорами.
— Мы торопимся, — отсек рукой Семиазас. — И мы сыты.
— Тогда слушаю.
Семиазас украдкой посмотрел в сторону ангельского града и печально вздохнул. И как бы сильно он ни торопился, ему нужно было объясниться.
— Меня воспитывала Люцифера. И она очень многому меня научила. Например, тому, что если тебя просят об услуге — подумай, хочешь ли ты отказать. Правда ли тебе хочется оставить просящего ни с чем.
Райга усмехнулся и тоже посмотрел в сторону ангельского града.
— Я делаю это не потому, что хочу твоей победы или желаю брату зла. Я делаю это потому, что это все, что я могу сделать. Я помог ему, чем сумел. А помочь тебе я могу только этим, — Семиазас рукой указал на связанные крылья. — Все, что осталось от Самсавеила в Райском саду.
— Надо полагать, взамен тебе нужна ответная услуга. Не убивать Кайно? Помириться с ним? — прищурился Райга.
Семиазас медленно качнул головой:
— Мне ничего не нужно.
— Может быть нужно будет потом?
Семиазас снова качнул головой:
— Мы покидаем этот остров и летим туда, куда уплыл Нойко. Нас не будет связывать с этим «Лепрозорием», как его называла Люцифера, больше ничего. И мне ничего от тебя не нужно — ни сейчас, ни когда-либо еще.
Райга удивленно вскинул брови.
— Считай это чем захочешь. Актом доброй воли, моей слабостью, мне все равно. Я сделал это потому, что не мог иначе.
— Отчего же? — тихо спросил Райга, не надеясь на ответ.
Но херувим все равно ответил, помедлив с пару мгновений:
— Твоя сестра помогла всей империи, ей за это никто даже «спасибо» не сказал. Ты пришел к нам, не претендуя на трон. Ты попросил об услуге, выполнить которую нам не стоило ничего. Ты не просил ни привилегий, ни денег, ни рабочих рук. Ты просил о помощи, — херувим посмотрел Райге в глаза и печально улыбнулся. — Тебе ведь эти крылья нужны не чтобы причинить всем вред. Есть что-то еще, кроме Кайно, что-то, что тревожит тебя сильнее. Что-то, что гнетет тебя настолько, что ты пришел к императору, недолюбливающему тебя. Ты пришел просить о помощи врага. Я не так обучен, чтобы не заметить это. Я не так воспитан, чтобы проигнорировать это.
Райга горько улыбнулся.
— Удачи тебе, кот, — Семиазас протянул руку.
— Спасибо тебе, паучий ворон, — Райга благодарно пожал ее.