Смутные времена Лепрозория (СИ)

Райга косо улыбнулся. Вот уж действительно, те, у кого всего одна жизнь, вольно или невольно видят эту жизнь по-другому. Через призму единственной смерти, один раз и навсегда. Кошки подходили к этому проще. А некоторые — еще проще.
— Тора отдала три свои жизни за Тайгона, — вспоминая, Райгаповертел полупустую миску в руках. — Так легко, не колеблясь ни мгновения! Меня тогда это чудовищно потрясло. Я даже чужие жизни обменять не готов, не то что свои… А для нее было что-то важнее, чем коптить это небо. Меня это пугает и восхищает.
Нэм подсела чуть ближе:
— Хотелось бы знать подробности…
— Из меня отвратный рассказчик, — поморщился Райга. Те же лекции лучше давались Тайгону. — Вот только Тора вообще не любит говорить о своей жизни, своих чувствах. «Перемели свое горе внутри» — ее вечный девиз.
— Это же больно, — Нэм едва не пролила суп, но тут же спохватилась, прижав миску к груди.
— Это дает ей силы. Это уничтожает ее, — пожал плечами шисаи. — Тайгон верит, что она изменится, что она сможет хотя бы делиться этим, а не просто выть, как пойманная в капкан львица.
— А ты?
— А я думаю, что эта львица отгрызет себе лапу и умрет от потери крови, — болезненно скривился Райга, глядя в сторону.
— И тебе ее ни капельки не жаль?! — недоверчиво протянула Нэм.
— Нет. Мне никого не жаль. Никогда и никого, — хмыкнул Райга и поднял на нее глаза. Все такие же холодные — цвета льда. Все такие же циничные и прагматичные. — Однажды наступит день, когда Тора сделает все, чем она так яростно горит. Она станет свободной, она станет собой. Она как раз из тех, у кого есть много вещей, заслуживающих ее смерти. Надеюсь, к моменту своей свободы она будет еще жива.
Нэм печально вздохнула.
— А твой брат, Тайгон? Он такой же, как ты?
— Нет, — тепло улыбнулся Райга. — Он моя противоположность. Вода против огня. Он сама доброта, само участие и само понимание. Тихое безмолвное принятие глубиной в бесконечность. Я завидую его мудрости и корю его за смирение — оно в нем определенно лишнее.
Набрав в грудь побольше воздуха, Нэм залпом выпила весь оставшийся бульон и принялась за мясо.
Еда здорово отвлекала от мыслей.
От одной единственной мысли — правда ли есть хоть что-то, хоть кто-то, заслуживающий ее смерти.
***
Шатер после проветривания потерял все свои запахи, и теперь заново ими пропитывался. Звериный пот и бесконечное море трав, подвешенных к самому верху. Все это пахло до вкуса. Горчило, вязало язык и размазывалось по небу.
Тщательно отжав травы через льняное полотно, Тора выкинула их в корзину. Оставшийся отвар отдавал чем-то железным на запах и красил стенки миски. Но это ерунда.
Взяв еще одну, такую же, миску, Тора отнесла обе за ширму к Винсенту.
Рыжий кот уже мог самостоятельно сидеть и иногда — даже ходить, когда у Ирмы было время на прогулки. Он и сам пытался ходить, лишь бы немного облегчить труды любимой кошки, лишь бы немного ее порадовать.
— Поможешь? — усмехнулась Тора, застав Винсента сидящим и уже готовым к чему угодно — он едва не ерзал.
— Конечно! Что делать?
Тора передала ему обе миски, и в одну из них налила тягучую лиловую субстанцию.
Винс тут же задергал носом, принюхиваясь. Ничем не пахло.
— Переливай из одной в другую, пока не станет однородным. Мед должен полностью раствориться.
— Это мед?! — недоверчиво дернул носом кот. — Мед же другого цвета! И пахнет обычно.
— Раньше такого меда было больше, сейчас его почти не достать — пчелы перестали летать к заброшенному алтарю в округе пчел. Мне пришлось дикий искать.
— Ого, — только и смог ответить Винс, переливая отвар в миску с медом. Руки слушались его еще неохотно, иногда их пробивала судорога. Но он как будто этого не замечал.
Тора кивнула — отлично, Винсента нужно чем-то занять, ощущение собственной полезности и нужности творит чудеса.
— А что здесь, кроме меда? — Винс принюхивается, пытаясь разобрать составляющие.
— Это для Райги питье. Три недели в лихорадочном бреду и огненный дождь сильно ударили по его телу. Суставы болят, позвоночник отдает в голове до звездочек, — пожала плечами Тора. — Там еще для компрессов травы, но они легко смешиваются.
 
— Может, ему нужно приготовить обезболивающих? Я знаю несколько вариантов, — как бы невзначай обронил кот.
— Нет, — мотнула головой Тора. — Ему не нужно. Да и еще недельку, и он полностью восстановится.
Винсент понуро опустил голову, продолжая переливать отвар из одной миски в другую.
— Но обезболивающие нужны всегда, этим ты очень выручишь Ирму, — как будто по секрету сказал Тора.
Винсент тут же просиял.
— Я перед ней в неоплатном долгу, это ведь она меня вылечила, — тепло улыбнулся рыжий кот.
«Но это же Райга тебя вылечил» — чуть было не сказала Тора, но вовремя прикусила язык. Райга запретил это говорить.
— Да, она молодец, — кивнула Тора.
— Кто молодец? — полы шатра распахнулись, Ирма прошла бочком, держа перед грудью корзину с травами.
— Айлив! — нашлась Тора. — Вон сколько лекарственных трав тебе собрала.
— Она еще каким-то образом охотиться успевает, представляешь? — хмыкнула Ирма, ставя корзину на стол.
— Да, способная девочка, — кивнула Тора, забирая миски с отваром из рук Винсента.
Чтобы он был чем-то занят, отдала бинты и большую миску с давно остывшим отваром — замачивать.
Ирма села за стол и принялась перебирать травы, складывая их по отдельным кучкам.
— Если ты здесь, то кто тогда с Райгой? Я видела Тайгона за тренировками шисаи, — хмуро глянула на Тору Ирма.
— Нэм.
— Та девушка, охотница? — в ужасе вскинула брови Ирма. — Она же служит херувимам! Ее нельзя с ним оставлять!
Ирма вскочила, собираясь взять дежурство на себя — травы подождут, но Тора придержала ее за локоть.
— Если бы ей дали задание убить его, она бы это уже сделала, — скривилась Тора. — К тому же она развлекает его болтовней и кормит. Чем больше он занят, тем меньше он сует свой нос во все подряд.
Ирма усмехнулась и покачала головой:
— Я бы все равно не доверяла этой охотнице. Сегодня ей не нужна его смерть, а завтра она охотится не на хамелеонов, а на кошек!
— Ну и пусть себе охотится. Попробует навредить Райге — я убью ее, — Тора с силой встряхнула сухие бинты.
Ирма вздрогнула.
— На самом деле нет. Мне она нравится, — невольно улыбнулась Тора и отдала бинты Винсу. — Но вот Райга ей точно не простит и вскроет ей горлышко одним легким движением когтя.
Ирма передернула плечами:
— Никак не привыкну, что в вашей семье действует правило «нет человека — нет проблемы». Это как-то… дико!
— Наверное, — пожала плечами Тора. — Просто нас растила беглая императорская принцесса и тайный сын легендарной шисаи.
— А меня — конюх и повитуха, — вздохнула Ирма.
— Ну, повитуха точно умеет обращаться с маленькими детьми, а конюх учит лошадей и ухаживает за ними. Это определенно лучше, чем растить детей в постоянном страхе за свою и их жизни, в постоянном бегстве от себя и других.
Ирма в голос рассмеялась.
— Нет, серьезно! Вот чему тебя научил отец? Самой первый его взрослый урок?
Ирма задумчиво повертела веточку в руке:
— Кормить лошадь? Мыть копыта? Верхом держаться? Что-то из этого.
Тора кивнула:
— А меня отец научил катану точить.
— А мама? Моя научила меня пеленать и показала, какими травами опрелости убирать.
Тора улыбнулась, вспоминая радостные детские деньки:
— Мама научила меня убивать мышей вилкой.
Ирма повернула к ней круглые, как блюдца, глаза.
— Шутка! — Тора выставила перед собой руки. — На самом деле мама научила меня волосы заплетать и в полный боевой комплект ее облачать.
 
— А я купилась, как маленькая девочка! — всплеснула руками Ирма.
— Ага! — рассмеялась Тора. — Мыши были потом.
Винс подавился смехом и едва не расплескал вверенный ему отвар по постели: