Смутные времена Лепрозория (СИ)

Величайший клан, от которого осталось всего несколько семей. И лес, поглотивший город целиком.
Как будто их никогда и не существовало. Олени за пару столетий забыли о них — сменилось несколько поколений, чего еще можно было ждать. Они не стали заселять город, боясь возвращения «хозяев», они просто забыли и о нем тоже.
Город тигров превратился в руины, захваченные лесом. Редко пробивался шиповник, будто отмечая розарии прошлого.
— Я думала, тут будет немного… живее, что ли, — пробурчала Тора, остановившаяся, чтобы сдернуть шиповник с плаща.
— Тигров здесь не было почти сотню лет. Это, знаешь ли, немало. Особенно по меркам тех, кто не живет так долго, как мы.
— Но это вообще кладбище какое-то! — огрызнулась Тора, выдергивая полы плаща из веток терна.
— Это и есть кладбище, — усмехнулся Райга и кивнул под ноги.
Тора опустила глаза и когтями сняла зеленый коврик под лапой. Под ним оказался небольшой каменный прямоугольник, будто фрагмент дорожной плитки из какого-нибудь богатого края.
А под ним — чей-то прах.
— Да кто так могильный камень ставит?! Природа все надписи стерла, — Тора присела на корточки и рукой смахнула налипшую землю. Вся плитка была в щербатых сколах, маленьких трещинах и царапинах, но ни один из них не напоминал ни слова.
— Там либо кто-то неважный, либо младенец, что практически одно и то же, — Райга пожал плечами и пошел вглубь растений. — Многие кланы хоронят изгоев за оградой кладбища, а то и вовсе за чертой города. Кошки же просто забывают их имена, но из клана и кладбища не изгоняют. Все мы чем-то важны в этой жизни, все мы что-то сделали для Самсавеила и лепрозория, даже если не знаем, что именно.
— Как поучительно, — скривилась Тора. — Сразу видно «учителя».
— Я не виноват, что твой кругозор ограничен.
— Мой кругозор воссоздал Конфитеор! — прошипела Тора, подхватывая плащ и поднимая его повыше, чтобы он перестал цепляться за все окружающие кусты.
— Лучше бы твой кругозор придумал лекарство получше, — шисаи вытащил с голенища походный нож и перехватил поудобнее.
— Чтобы было лучше, надо работать с населением империи, — вздохнула Тора. — Нужно убедить Кайно ввести новые законы — запретить межвидовое скрещивание, а тех, кто…
— Ты говоришь абсолютную чушь! — Райга наотмашь рубанул куст терна, и тот сложил ветки ему под ноги. — Кайно? Убедить? Как в твоей голове эти два слова вообще оказались в одном предложении?!
Тора что-то пробурчала в сторону.
— А как ты собралась запретить межвидовое скрещивание? — фыркнул он. — Тут половине населения нужен ликбез о том, откуда берутся дети. Если вдруг ты не в курсе — детей дает Самсавеил, а схожесть с родителями — ну просто удачное совпадение, чтоб детей не перепутать! — Райга продолжал рубить кусты, прокладывая себе дорогу в заросшем кладбище. — И знаешь, кто в таком ликбезе не нуждался? Путаны осьминожьи! А для всех остальных твои логические суждения — смехотворный бред!
— Такие скрещивания провоцируют лепру, — тихо пробормотала Тора, плетясь следом.
— Мы — итог такого скрещивания, — пожал плечами Райга. — И что я вижу? Мы с Таем не фертильны с рождения, но у нас троих никогда не было лепры.
— Мы по локоть в священных водах с самых первых дней нашей жизни. Мы шисаи, и энергия Самсавеила лечит нас непрерывно — у нас никогда и не будет лепры.
Райга замер, словно пораженный ее ответом. Посмаковал его, обдумывая. И кивнул:
— Ты права, — сказал он гораздо спокойнее. — Но даже не учитывая Кайно — как ты заставишь всех следить за тем, с кем они спят? Это просто невозможно.
— Имагинем Деи все еще действующая организация, вот только заняты они лечением охотниц и херувимов. Они могут очеловечивать тех, кто хочет иметь потомство вне своего клана. Такая процедура не смертельна для взрослых, хоть и не для всех вообще подходит. Убить могут только растущие крылья, — Тора забрала у Райги второй охотничий нож и принялась помогать ему расчищать заросли.
— Бред, — пробурчал он. — Ты забыла, что охотницы не фертильны тоже.
 
— Это из-за попытки вырастить крылья.
— Откуда ты знаешь?!
— Кай… создатель крылатых отмечал такой недочет, но не нашел, как исправить его, — Тора прикусила язык и, замотав вокруг ладони рукав, сдернула большую ветку терновника с облупившегося угла стены. Сероватая поверхность тут же показалась на свет — спустя долгие десятилетия.
— Все равно бред. Только представь, сколько сил и времени придется вложить в эту сомнительную идею.
Тора согласно кивнула:
— Есть и второй вариант. Нужно усилить религию и ввести церемонии омовения в водах Самсавеила для всех — еженедельно и в принудительном порядке. Храмы у нас есть, хоть и заброшены, алтари тоже никуда исчезнуть не должны были.
Райга прыснул смехом:
— Кайно об этом расскажи. Может, его от ужаса хватит сердечный удар!
Тора опустила руку и, глядя Райге в глаза, тихо начала:
— Но если на троне будем мы…
— Нет, — резко оборвал ее Верховный шисаи. — Я на трон не хочу. Тайгон, думаю, тоже. И тебе не советую.
— Ты не сможешь вечно держаться от Кайно подальше! — Тора взмахнула рукой с ножом, едва не расцарапав руку о колючки.
— Он все равно умрет раньше меня… — тихо прошипел Райга под нос.
— Это не повод бросать всех на произвол, — она обвиняюще ткнула его пальцем в грудь.
— Я не «бросаю на произвол», я оставляю все так, как есть, — он смахнул ее руку. — Работает — не ломай!
— Оно сломано! Это надо чинить! Надо спасать! — закричала она, сжав кулаки.
— Вот сама и чини, спасительница мирозданья, кумо тебя раздери! — прошипел он. В зрачках-щелках мелькнуло лиловое пламя.
— Именно это я и делаю! — огрызнулась Тора.
— Тогда чего тебе нужно от меня?!
— Помощи! Простой, мать ее, помощи, Райга! — с надрывом закричала Тора.
Райга глубоко вздохнул и ножом отодвинул ветку шиповника, обнажая буквы ритуальной похоронной надписи.
— Я нашел твой склеп. За помощь сойдет?
***
В склепе было темно и душно — совершенно сухой воздух раздирал легкие, куча пыли забивалась в нос, и старая паутина цеплялась за волосы и хвосты.
Они спустились по высоким ступеням в само нутро склепа и остановились на многоугольной площадке с множеством ходов, ведущих в могильные комнаты. В самом центре стоял постамент с песочными часами. Тора наклонилась и ногтем сняла толстый стол пыли со стекла, и оттуда брызнул ослепительный лиловый свет.
Тора поморщилась, закрывая яркий свет ладонью:
— Даже непривычно такое видеть. Я уже и не помню часов смерти не в ногах кладбищенской девы.
Райга усмехнулся и кивнул:
— Что именно мы ищем? — щелкнул пальцами, призывая священный огонь, и обвел рукой черные коридоры.
— Доспех Ясинэ, она передала его тиграм и наказала сохранить в усыпальнице, — Тора сняла с постамента случайный часы и соскоблила со стекла пыль. Те озарили все вокруг не хуже фонаря.
— Он наверняка уже ни на что не годен… — поморщился Райга и подошел к арке у самых ступеней.
— Он должен быть способен защитить от ударов Самсавеила, — Тора обошла лестницу и встала перед другим проходом.
— Из чего же он сделан?!
— Не знаю, — пожала плечами Тора. — Его ковала Ева.
Райга коснулся рукой походного мешка за спиной. Даже сквозь плотную ткань он чувствовал внутри присутствие плаща Евы, как что-то живое, отдельного от самого мира. Как что-то более живое, чем сама жизнь. Более настоящее. Будто осколок чего-то, о чем он знал, но забыл. Чего-то, что было всегда, было до, будет после.
Это ощущение появлялось всегда и у всех шисаи в присутствии артефактов Евы. И еще от священных яблок. Что-то неясное, неявное, незнакомое и знакомое одновременно. Что-то большее, что-то мощное.
 
И если это способно помочь против Самсавеила — только оно и может.
Райга чувствовал присутствие артефактов Евы в склепе, как и Тора. Не мифических, не легендарных — совершенно реальных.