Последняя жертва

Я взглянула на часы, когда мы шли в сторону поселка, и с удивлением обнаружила, что уже почти полночь. Мы находились в доме дольше, чем я предполагала. Я все еще держала в руке змеиную кожу. Я спросила, могу ли взять ее на пару дней, чтобы показать специалисту, и Мэт нехотя согласился, но при одном условии: ни в коем случае не выпускать ее из виду.
Мы миновали узкую подъездную аллею, ведущую к дому Мэта, — я сообразила, что понятия не имею, как выглядит его дом, — и достигли Бурн-лейн. Мне в нос ударил запах роз старых сортов, навеяв воспоминания о прошлом, о моей маме в ее лучшие годы, о днях, которых не вернуть. Я ощутила непреодолимую потребность побыть одной, поэтому остановилась и повернулась к Мэту.
— Дальше я сама, спасибо. Пожалуйста, не надо…
— У тебя здесь кровь. — Он протянул руку и коснулся моего правого виска.
Я дернулась, как от сильной боли, хотя ощутила лишь пощипывание, когда он притронулся. Он отдернул руку и осмотрел рану. Я увидела у него на пальцах каплю крови. Сова клюнула меня в висок. Еще один шрам. И на неповрежденной половине моего лица! Я почувствовала, что очень устала. Обычно одной царапины от когтей дикой птицы недостаточно, чтобы слезы заструились по моим щекам. По-видимому, слезы блестели в лунном свете, потому что по сузившимся глазам Мэта я поняла: он заметил, что я плачу.
— Прими мои соболезнования в связи со смертью твоей матери, — мягко сказал он.
Я затаила дыхание и стала кусать губу. Пустить слезу — это одно, а разрыдаться перед едва знакомым человеком — совсем другое. Я должна уйти, спрятаться в свою скорлупу. А вместо этого я торчу здесь.
— Откуда ты столько обо мне знаешь? — спросила я.
— У нас маленький поселок, Клара. И мы считаем своим долгом узнать друг о друге побольше.
А я думала, что найду здесь уединение!
— А я — нет, — угрюмо заметила я.
— Ты — нет. — Он положил руку мне на плечо и мягко повел меня по переулку.
Весь дальнейший путь я молчала, не желая больше спорить. Интересно: что подумают наши соседи, когда выглянут в окно и увидят нас вдвоем в такой час, да к тому же Мэт, считай, обнимал меня за плечи?
Мы подошли к подъездной аллее, ведущей к моему дому, но Мэт и не думал останавливаться. Мы устало тащились по гравию, я порылась в карманах и нашла ключи, не переставая гадать: вот сейчас, вот именно сейчас он уйдет. Я вставила ключ в замочную скважину и повернулась к Мэту, не зная, что сказать.
— Что ж, спасибо, — наконец выдавила я и тут же поняла, как это глупо прозвучало.
За что я его поблагодарила? За то, что мне было до чертиков страшно? За то, что на меня налетела испуганная сова?
— Нужно осмотреть твою рану, — сказал он, жестом подсказывая, что я должна пригласить его войти. — Если только ты не хочешь, чтобы я разбудил Салли.
— Нет-нет. Со мной все в порядке. Я постоянно получаю порезы и царапины.
Он не собирался уходить, поэтому я повернулась к нему спиной и прошла в кухню, зная, что он следует за мной по пятам. Подошла к раковине — лучше одним махом покончить с этим, — включила горячую воду и подождала, пока от нее не пошел пар, нашла в буфете антисептик. Он взял у меня пузырек, налил в миску воды и усадил меня за кухонный стол. Придвинул ближе второй стул и сел напротив меня.
— Меня учили оказывать первую помощь, — сообщил он, складывая кухонное полотенце и опуская его в миску с водой, потом щедро полил полотенце «Деттолом».  [10]— Я посетил столько занятий, что и не сосчитать. Мы должны уметь «подлатать» подозреваемых после того, как выбьем у них признание. Кстати, может жечь.
— Ай!
— Теперь ты знаешь, каково в таких случаях барсукам. Подлатала кого-то из них сегодня?
— Нет, сегодня я спасала лебедя, — ответила я, удивляясь, что он знает обо мне все, включая то, чем я каждый день занимаюсь на работе.
— Не дергайся, — велел он, кладя свою теплую руку мне на шею. Для надежности. — Знаешь, а лебедь может сломать человеку руку.
— Не говори глупостей, конечно же нет.
 
— Это всем известно. Крупный лебедь ударом крыла может сломать человеку руку.
Я вздохнула. Если бы я каждый раз спорила на десять фунтов!..
— Если немощный старик, страдающий острой формой остеопороза, будет стоять, вытянув руку перед собой, и если крупный лебедь спикирует с очень большой высоты и, не снижая скорости, ударит его точно по этой руке, только в этом случае существует вероятность того, что рука сломается. С таким же успехом можно заявить, что и малиновка способна сломать человеку шею. Потому что теоретически такое возможно. Если она внезапно вылетит на него из-за изгороди, человек испугается, упадет на спину, покатится по склону… Уверена, ты понял, что я имею в виду.
— Конечно. — Мэт нахмурился, но так, что мне стало смешно. — И спасибо тебе за науку. В следующий раз, когда увижу лебедя, не буду убегать как ужаленный. Замерзла?
— Нет, просто у меня по спине бежит вода.
Но дрожала я не от этого, хотя вода и стекла мне за шиворот. Я не привыкла к тому, чтобы ко мне кто-нибудь так прикасался, а что уж говорить, если это был мужчина!
Мэт встал, нашел полотенце и, вместо того чтобы протянуть его мне, сел на стул и сам обернул полотенце вокруг моей шеи, заправив за горловину свитера. Он оказался так необычно, так болезненно близко ко мне. Вторгся в зону личного пространства, которое я яростно защищала. А еще он стал обрабатывать мне рану — тут уж я почувствовала себя совсем неловко, хотя была уверена, что при таком ракурсе моих шрамов ему не видно.
— А это правда, что многие укротители змей в Аппалачах умирают от их укусов? — спросил он.
— Ради Бога, прекрати! Где ты купил эту книгу? Это, наверное, «101 совершенно невероятная история о змеях»?
Он перестал промывать рану. Опустив глаза на миску, он пытался сохранять серьезное выражение лица, но у него это не очень-то получалось.
— Она называется «Змеи: факты и вымысел», — признался он, вновь поднимая на меня глаза. — Взял в библиотеке.
Я не нашла что сказать. Он взял книгу в библиотеке. Только для того, чтобы меня подразнить.
— Я взял также «Ядовитые змеи мира», «Известные рептилии Великобритании» и «Искусство содержать змей». Я становлюсь неплохим знатоком рептилий.
Меня внезапно, по необъяснимой причине, охватило разочарование. То, что он взял книжки в библиотеке, никак не связано со мной. Он просто пытается разобраться в ситуации, понять, как змеи могли наводнить поселок. Пока я сидела, не сводя глаз со стола и чувствуя себя последней дурой, Мэт встал.
— Мне пора, — заявил он, направляясь к двери. — С кем ты хочешь проконсультироваться по поводу змеиной кожи, которую мы сегодня обнаружили?
— С одним парнем, его зовут Шон Норт. Он живет неподалеку. Он…
— Я знаю, кто он такой.
Я подождала.
Лицо Мэта напряглось.
— Тайпан у него? — спросил Мэт.
— Да, — ответила я, чувствуя, как колотится сердце, — так бывает в школе, когда тебя приглашают в кабинет директора. — А что?
Он задумался.
— Возможно, и ничего, — произнес он через пару секунд. — Ты давно с ним знакома?
Он смотрел на меня пристальнее, чем требовала ситуация. Я покачала головой.
— Мы познакомились только в субботу, — призналась я. — Но я не знаю лучшего специалиста.
Мэт стоял в дверях, держась за ручку. Смешно, но я просто себя не узнавала, мне не хотелось, чтобы он уходил.
— Спасибо, что составила мне компанию в этом доме с привидениями, — сказал он. — Сразу же сообщи мне, если что-то узнаешь о змеиной коже, хорошо?
И он ушел.
  
24
 
В установленный час зазвонил будильник, вырвав меня из сна без сновидений во мглу небывалой печали. Я лежала в постели — я раньше никогда так не поступала, всегда вставала, если уж проснулась, — и прислушивалась к пению птиц за окном, испытывая необъяснимое чувство потери. Более сильное, чем после смерти матери. Я лежала так минут пятнадцать, может двадцать, размышляя над тем, удастся ли мне сегодня вообще вылезти из постели. Хоть к концу дня.